– Лейла и мухи не обидела. У неё не было врагов, я бы знал. Или хотя бы кто-нибудь знал. Никто не посмел бы коснуться её. Я… – Он замолчал и провёл рукой по лицу, словно стирая налёт собственных мыслей.

– Ратмир, услышь меня, – грубо воскликнула она, сверкнув глазами. – Она. Была. Не одна, – отчеканила Мира.

Он взревел в ответ:

– Ты хоть понимаешь, в чём пытаешься меня убедить?! На этих руках, – на секунду он приподнял руки с руля, – и так достаточно смертей! Не заставляй меня думать, что я не сумел предвидеть одну из них! Кто посмел бы причинить Лейле вред?! Кто?! Перестань нести ерунду! Если намекаешь на Сюзанну или Дженка, я знаю их с детства. Какими бы оторвами они ни были, на убийство ни один них не способен. В этом я не сомневаюсь!

Мира, тяжело задышав, растеряно оглянулась.

Вены на шее разъярённого Ратмира вздулись от напряжения, воздух накалялся сильнее с каждой секундой.

Она посмотрела на фотографию, которая уже начинала мяться в его пальцах, и потянулась к ней. Ратмир без пререканий отдал, пытаясь не вглядываться в неё.

– Мне кажется, – произнесла Мира тихим голосом, – ты не сумел до конца узнать ни Лейлу, ни её окружение.

– Молчи! – прокричал Ратмир, ударив по рулю. – Прошу, молчи!

Но не тут-то было. Мира шла напролом. И, посмотрев на него без всякого сожаления или чувства вины, спросила прямо:

– В чьей ещё смерти ты винишь себя?

Ратмир молчал, глубоко дыша, не посчитав необходимым даже мимолетно посмотреть в её сторону.

– Хватит играть в психолога и копаться в моей душе! – огрызнулся он, шумно выдохнув.

– Ну уж нет! Раз начал, говори! – твёрдо настояла она, не желая играть в понимание. Отступать было некуда. – В чьей ещё смерти ты винишь себя?

Снова ответ прозвучал с задержкой. Хмурое лицо Ратмира становилось мрачнее с каждым вдохом. Если бы они находились не в машине, скорее всего, он сокрушил бы всё, что их окружало, и её в том числе.

– Друг детства, – произнёс он еле слышно.

– Что с ним случилось? – Как можно аккуратнее осведомилась Мира, стараясь убрать из голоса любой намёк на давление.

Вновь возникла пауза. Ратмиру сложно было говорить об этом, воспоминания комом застряли у него в горле, мешая нормально дышать.

Он прокашлялся, но легче не стало.

Мира терпеливо ждала ответа. И, как оказалось, не зря: несмотря на тяжесть воспоминаний, он слегка дрожавшим от избытка эмоций голосом произнёс:

– Тимур. О его смерти я узнал спустя месяц после того, как не стало Лейлы, – признался Ратмир, с трудом шевеля почти онемевшими от напряжения губами. – Насколько мы были близки, настолько же была широка и пропасть между нами. И со временем отношения стали ещё более натянутыми. На следующий день после смерти Лейлы он уехал в Америку, а спустя месяц нам сообщили о его смерти. В вечер пожара я как раз был на вечеринке, которую Диля, его сестра, устроила в честь отъезда брата в Штаты. Но я не сумел его дождаться. Как только мне сообщили о пожаре, я сорвался и поехал туда. – Ратмир, сцепив челюсти, говорил тяжело и прерывисто. – Я не попрощался ни с Лейлой, ни с Тимуром. Это сломало меня. Я не сумел себе этого простить, – произнёс он тихим голосом, наконец посмотрев в карие глаза Миры, наполненные печалью. – За один месяц я потерял двух близких людей, с жизнью которых игрался. Некрасиво и нечестно. До них я потерял родителей. – Голос Ратмира превратился в хрип. – Вся моя жизнь – это одна сплошная утрата…

Мира прижала руки к груди.

Сломленный взгляд чёрных глаз застывшего от напряжения Ратмира говорил о том, что его внутренний мир снова дал оглушительную трещину. Такую, что заставила его сморщиться от боли. Психологической или физической – было уже не так важно. Хотелось задохнуться от этой боли, лишь бы перестать чувствовать разрушительную силу, исходившую прямиком из глубин души.

Всё, что было скрыто внутри, начинало вырываться наружу.

Боль. Тревога. Ярость. Злость.

Сожаление. Понимание. Осознание.

– Останови, пожалуйста, – тихо попросила Мира.

– Мы по трассе едем, – хрипло ответил Ратмир, не отводя глаз от дороги.

Помрачнело не только его лицо, но и небо. Тёмные облака, затянувшие горизонт плотным полотном, предвещали не просто дождь, а ливень.

– Останови, пожалуйста, – повторила Мира, коснувшись его холодной руки.

Ратмир резко дёрнулся, не желая даже малейшего прикосновения к себе – настолько он был сжат в один нервный комок внутри себя.

Заметив боковым зрением, как девушка безотрывно следит за ним, ожидая выполнения своей просьбы, Ратмир нехотя остановил машину на обочине.

– Ну вот что?! – Он раздражённо развёл руками.

– Тебе надо принять прошлое и суметь смириться с ним.

– Неужели?! А я не знал! – Он фыркнул, посмотрев в окно.

Затем, вздохнув и протерев руками глаза, Ратмир попытался говорить как можно спокойнее, но голос звучал всё на тех же высоких тонах.

– Я это и без тебя понимаю. – Его глаза сверкнули. – Если бы я мог, давно уже отпустил бы прошлое, хотя бы для того, чтобы засыпать спокойно. Но я уже давно не знаю, что такое покой. И, видимо, уже не узнаю. Мира, – он впервые за всю дорогу обратился к ней по имени, и прозвучало это мягко, несмотря на повышенный голос. Девушка невольно вытянулась в струну. – Я не такой сильный, как кажется со стороны. Мне не удаётся справиться ни с паническими атаками, ни с прошлым, ни с настоящим. – Заметив, как Мира смотрит на него взглядом, полным сочувствия и понимания, он взревел: – Прошу, не смотри так! Ты не можешь понять, что я чувствую, и тем более не можешь знать, как мне помочь!

Девушка поджала губы, молча смотря на его лицо, раскрасневшееся от злости. Бледность исчезла, не оставив и следа.

Голос Ратмира переходил не просто в крик, а в вой дикого зверя, подстреленного на своей территории.

– Я не могу видеть эти глаза! Не могу! Не смотри ты так, НЕ СМОТРИ!

Он орал, как будто сорвался с цепей, которые пытались сдержать дикий нрав. Безумный взгляд наливавшихся кровью глаз начал пугать девушку, колокола тревоги вновь зазвучали внутри неё.

Но, подавив порыв страха, который ни в коем случае нельзя было подпускать к себе, Мира потянулась к Ратмиру.

И обняла его.

Он грубо оттолкнул её, вырвавшись из хрупких девичьих рук.

Несмотря на это она вновь потянулась к нему, не обращая внимания ни на гнев, испепелявший нутро, ни на резкость, которой он пытался отгородиться.

Крепко обняв его, Мира не позволила оттолкнуть себя снова.

Не в этот раз.

Дыхание Ратмира участилось, его грудь забурлила, готовая вот-вот взорваться от чужих прикосновений.

Лбом уткнувшись в предплечье Ратмира, Мира терпеливо произнесла мягким голосом:

– Прошу, успокойся…

– Перестань вести себя так! – ревел он над её ухом.

Карие глаза девушки взметнулись к нему, и она упрямо повторила:

– Прошу, успокойся…

Ратмир сглотнул и отвёл взгляд в сторону. Его голос прозвучал сипло и низко. Отчаяние брало верх над яростью:

– Перестань смотреть на меня, как она…

Эмоции захлестнули Ратмира. Они не просто навалились на него всей своей тяжестью, они снесли его, не дав ни единого шанса на спасение.

Он носом уткнулся в её макушку и, рукой обхватив хрупкие плечи, заключил Миру в объятия.

Ратмир зажмурился, пытаясь не дать эмоциям выхода, но было поздно. В носу защипало. Крепко сжав челюсти, он зажмурился, всеми силами стараясь не заплакать.

Грудь начало разрывать.

Сердцебиение участилось, лёгкие опалилась огнём. Тяжело дыша, он сломлено захрипел.

Мира, затаив дыхание, прижалась к его шее, боясь сделать лишнее движение. Она почувствовала аромат мужских духов.

Этот короткий миг захлестнул не только его, но и её.

Крепкое тело Ратмира сотрясалось в рыданиях.

Неожиданно и беспощадно. Как маленький мальчик, которому не дали возможности справиться с бедой. Судьба молча возложила на плечи ребёнка непосильную ношу, которую тот обязан был тащить годами, разваливаясь под её тяжестью.