Доктор вновь склонился над покойником, время от времени вздыхая и что-то бормоча себе под нос.

Вернулась мисс Керли, принеся более яркую лампочку и две простыни, позаимствованные в квартире Майка. Ее лицо было угрюмым, и она едва сдерживала энергию, бурлившую внутри. Врач, почувствовавший это, пристально посмотрел на нее, но, пока мисс Керли чем-то занималась, она вполне владела собой.

Именно она руководила заменой лампочки. Майк проделал это с редкостной неуклюжестью. Затем Керли застелила стол простыней, держа наготове вторую и ожидая распоряжений врача.

Мужчины смотрели друг на друга. Майк был моложе и значительно сильнее, но выглядел не лучшим образом. Его лицо сильно побледнело, а на лбу выступил пот.

Голос доктора Роу звучал энергично. Его спокойствие благотворно действовало на Майка и мисс Керли. За тридцать пять лет врачебной практики он научился вести себя с дружелюбным безразличием, скрывая за этим присущее ему обыкновенное человеческое любопытство.

– Сделаем так, мистер Веджвуд. Я возьму его за плечи, а вы – за ноги. Правильно, чуть выше лодыжек. Вы готовы? Тогда поднимаем…

Взгляд Майка упал на коричневые ботинки с тупыми носами. Знакомые ботинки. Ботинки Пола. А сам Пол превратился в беспомощное тело, лежащее на пыльных каменных плитах. Физическое напряжение, сопровождавшее подъем и перенос тела на стол, отрезвляюще подействовало на Майка. Он намеренно расфокусировал глаза, чтобы не видеть лица двоюродного брата. Ему хватало лица мисс Керли.

– Так, хорошо, – кивнул доктор Роу. – Опускаем! – Еще через минуту он поднял голову и сказал: – Вам будет лучше обождать меня за дверью. Это… не слишком приятное зрелище.

Выйдя в коридор с каменными стенами, Майк схватился за железные перила лестницы и повис на них, прижав свою короткостриженую голову к холодному металлу.

– Керли, как все это жутко… – наконец выдавил он. – Где до сих пор носит Джона?

– Сейчас должен подойти, – резким тоном ответила женщина. – После звонка доктору я сразу же позвонила ему. Экономка ответила, что он полночи читал и лишь недавно проснулся. Как только оденется, сразу придет. Ужасное событие. Я еще никого не посылала к Джине.

– К Джине? Да, конечно. Я сам ей сообщу. Не сейчас. Позже. Она могла бы спуститься и увидеть его… – Майк замолчал, не договорив.

Мисс Керли вновь прониклась к нему симпатией, и это чувство почти заглушило страх. Она сняла очки и нервно провела рукой по щекам.

Майк молчал, нахмурившись, отчего его глаза казались запавшими и более темными, чем обычно.

Судя по серой тени, появившейся на стене, на верхней площадке кто-то был.

– Мисс Керли! Мисс Керли! – послышался девичий голос, дрожащий от усилий сохранять спокойствие. – Пришел мистер Тус.

– Проводите его в приемную, мисс Джеймс. И всех остальных посетителей тоже, – ответил ей Майк, опередив Керли.

Той лишь оставалось, открыв рот, слушать удалявшиеся шаги.

Осмотр тела занял у доктора неправдоподобно короткое время. Майк и Керли забросали его вопросами. Мистер Роу тщательно мыл руки в раковине маленькой уборной и попутно отвечал.

– Должен сказать, что мистер Бранд умер около трех дней назад. Точнее сказать уже не могу, поскольку период трупного окоченения миновал. Но три дня – это как минимум. Странно, что его не обнаружили раньше.

В буравящих глазках врача впервые появилось любопытство, которое не могли скрыть даже кустистые брови. Заметив это, мисс Керли инстинктивно стала оправдываться:

– Видите ли, доктор, в эту комнату редко заходят. Здесь, как вам известно, у нас сейф. Я считаю невероятной удачей, что мы обнаружили мистера Бранда этим утром.

– Но ведь дома должны были хватиться, – не сдавался доктор Роу. – Его жена наверняка…

– У мистера Бранда были очень странные привычки! – резко прервав его, холодным тоном выпалила мисс Керли.

Майк поспешил загладить ее промах, сделав это по-дружески, но с присущей ему неуклюжестью:

– Мы уже начали беспокоиться. Не далее как вчера вечером говорили об этом. Но естественно, никому и в голову не пришло заглянуть сюда.

Майк умолк, и по его вдруг покрасневшему лицу стало понятно: он вспомнил о чем-то странном или пугающем. Он пристально посмотрел на Керли, избегавшую встречаться с ним глазами.

Врач с неподдельным интересом разглядывал обоих.

– Понятно, – торопливо пробормотал он. – Скажите, мистер Веджвуд, в подвале есть какое-нибудь отопительное устройство?

– Что вы имеете в виду? – Вопрос ошеломил Майка. – Вам нужен огонь? Под лестницей есть коксовая печь, если вы…

– Да, это я и имел в виду, – перебил его доктор Роу. – Идемте взглянем на нее.

Вместе они осмотрели систему центрального отопления и печь, вделанную в маленький шкаф-чулан под лестницей.

Врач задал кучу вопросов, а затем нарочито широкими шагами измерил расстояние между печью и дверью стальной комнаты.

Потрясенной Керли, с трудом державшей себя в руках, данные действия показались нелепыми.

– Доктор, скажите, как это произошло? – допытывалась она. – Как мистер Бранд умер? Эта краснота на лице… такая неестественная. Чем вызвана его смерть?

– Это, мадам, я и пытаюсь понять, – церемонно ответил маленький доктор Роу, лишь усилив сумятицу в душе мисс Керли.

Появление Джона было как нельзя кстати. Он сбежал по лестнице. В грязноватом, продуваемом сквозняками подвальном коридоре его добротно сшитый костюм смотрелся довольно странно.

Джон промчался мимо Майка и мисс Керли и обменялся с врачом чисто символическим рукопожатием.

– Где он? – спросил Джон.

Каждый, кто видел мистера Уиддоусона на протяжении этих пяти минут, вряд ли усомнился бы в том, что он искренне потрясен смертью двоюродного брата, однако его дальнейшие слова и поведение сбивали с толку. Маленькими, птичьими шажками он приблизился к двери стальной комнаты и замер на пороге, разглядывая тело, накрытое простыней.

Он даже не попытался войти внутрь, а лишь немного постоял и тут же вернулся обратно, слегка похлопывая ладонью о ладонь, словно играл на оркестровых тарелках. Пальцы у него были длинные, цвета слоновой кости.

– Ужасно, – сказал Джон. – Ужасно. Мы должны убрать его отсюда. Надо перенести его к нему в квартиру.

Майк знал этот негромкий, властный тон. Когда Джон говорил таким образом, его распоряжения выполнялись незамедлительно.

– Джина еще не знает, – напомнил Майк. – Дай мне возможность хотя бы немного ее подготовить. Это займет не более пяти минут.

– Ладно. Но бедняга не может оставаться здесь.

Братья совсем позабыли о враче, и их удивило его робкое напоминание о себе:

– Мистер Уиддоусон, возьму на себя смелость посоветовать…

– Мой дорогой сэр, – перебил врача Джон, поворачиваясь к нему и вскидывая брови. – Покойный никак не может оставаться в стальной комнате и вообще в здании фирмы. Можете ли вы назвать хоть одну вескую причину, чтобы не перемещать тело?

Врач мешкал с ответом. Готовых аргументов у него не нашлось, и он ничем не мог подкрепить свою точку зрения. В возникшей ситуации верх одерживала более сильная личность.

Майк поспешил к лестнице.

– Дайте мне пять минут, чтобы сообщить ей, – обернувшись, бросил он на ходу.

Мисс Керли поднялась к себе в кабинет и позвонила мистеру Кэмпиону.

Устроившись в гостиной на ковре перед камином, Джина занималась разбором утренней почты. Услышав шаги, она подняла голову. Облаченная в темно-синюю теплую пижаму, молодая женщина была единственным отрадным зрелищем для Майка за весь последующий унылый и тягостный день. Он потом вспоминал и пижаму, и изящные красные шлепанцы – две яркие точки на белом ковре, – и ее лицо, озарившееся внезапной радостью.

– Майк, дорогой, как приятно тебя видеть! Ты не считаешь, что кофе пить еще рановато? А то я собираюсь это сделать.

Сознавая, что за его спиной служанка, проводившая его сюда, навострила уши, Майк не знал, с чего начать. На ум приходили лишь избитые фразы вроде: «Джина, дорогая, наберись мужества». Или: «Боюсь, у меня плохие новости». Или: «Джина, произошло нечто ужасное».