Джайлз толчком распахнул дверь. Чиркнув спичкой, высоко поднял ее. Мерцающий свет на мгновение заполнил крошечное пространство и погас. Рука, держащая спичку, упала. Затем он медленно закрыл дверь и повернулся к Кэмпиону:

– Там его старое ружье. – Лицо Джайлза было очень бледным, и он нервно облизывал губы.

Кэмпион кивнул:

– Во рту – привязал веревку к курку. Обычный способ.

Джайлз опустился на стул.

– Самоубийство? Боже мой… Святой Свитин, старина…

Кэмпион стоял, уставившись на закрытую дверь.

– Зачем? – пробормотал он. – Ради чего, во имя всего святого?!

Шаги в коридоре заставили обоих вздрогнуть. На пороге появилась экономка Элис Брум. Ее черные глаза вопросительно уставились на молодых людей.

– Он застрелился?! – тут же взорвалась она возгласом. – Я видела, что старое ружье исчезло, но никогда бы не подумала… О Господи, смилуйся над его душой! – Она упала на колени там же, где стояла, и закрыла лицо руками.

Вид беспомощной женщины привел Джайлза в себя. Они с Кэмпионом подняли ее и вместе повели к креслу возле стола. Но та отшатнулась, как испуганная овца.

– Только не сюда! Я не буду сидеть в нем! – истерично запричитала она. – Это кресло покойника!

То, как суеверие прорвалось сквозь горе, неприятно поразило их. Они усадили ее в другое кресло, у камина. Там она и осталась, тихонько рыдая и пряча лицо в ладонях.

Кэмпион взял ситуацию в свои руки:

– Послушай, Джайлз, нам понадобятся врач и полиция. Как я понимаю, в деревне нет ни того ни другого, не так ли?

– Нет. – Джайлз покачал головой. – Придется вызвать старого Уиллера из Херонхоу. Ближайший бобби тоже там. Кэмпион, это ужасно. Зачем он это сделал? Ну зачем?..

Мистер Кэмпион указал на письмо, прислоненное к чернильнице рядом с фонарем. Имя адресата было выведено старомодным почерком Свитина Куша: «Генри Топлисс, эсквайр».

– Кто это? Коронер? – спросил мистер Кэмпион.

Джайлз кивнул, и вновь на его лице появилось недоверчивое выражение.

– Он, должно быть, сделал это намеренно. Я не понимаю, ради чего. Ты же не думаешь, что хиромант…

Тут Кэмпион, услышав шаги в коридоре, предостерегающе поднял руку.

Бидди шла первой, остальные – за ней. На ее бледном лице застыла маска невообразимой тревоги. Она оглядела комнату, и ее взгляд почти сразу упал на закрытую дверь гардеробной. Тихонько вскрикнув, она двинулась к ней, но Кэмпион, бросившись вперед, оттащил ее.

– Нет, дорогая, лучше не входи туда, – тихо сказал он. – Ты уже ничем не поможешь.

Рука, которую он держал, похолодела, а тонкие пальцы впились в его ладонь.

Кэмпион обнимал ее, пока не подошла Изопель Лоббетт. Взяв Бидди под локоть, она повела ее к креслу у огня.

Судья Лоббетт и Марлоу вышли вперед, и Джайлз объяснил им ситуацию как мог.

Старик пришел в ужас.

– Как страшно, – пробормотал он. – Страшно! Я… – Казалось, у него не было слов, и он замолчал на мгновение, от потрясения став совершенно беспомощным. Но постепенно к нему вернулась прежняя стойкость. – Изопель, – мягко проговорил он, – отведи мисс Пейджет обратно в Дауэр-хаус и оставайся с ней, моя дорогая, а мы пока подумаем, как быть дальше.

Кэмпион присоединился к двум молодым людям.

– Джайлз, вы с Марлоу возьмете машину, поедете в Херонхоу и привезете врача и полицию; это все, что мы можем сделать. Я провожу Элис в ее комнату. А потом, если вы не возражаете, сэр, – добавил он, поворачиваясь к старому Лоббетту, – мы подождем их здесь.

Двое молодых людей ухватились за возможность действовать и поспешили уйти.

Изопель и Бидди вернулись в Дауэр-хаус. Бидди не плакала, но ее лицо сохраняло ту же тревожную напряженность, с какой она переступила порог дома пастора.

Кэмпион проводил ее взглядом, а затем повернулся к Элис. Ему было бы невероятно тяжело убедить ее покинуть дом, если бы вдруг не пришло спасение в лице Джорджа. Оказалось, старик, услышав выстрел, когда дежурил в саду Дауэр-хауса, последовал за судьей Лоббеттом.

Со шляпой в руке, вытаращив глаза, он слушал краткое объяснение Кэмпиона.

– Пастор мертв, – выдавил из себя Джордж и повторил это снова и снова; следы сильного потрясения медленно проступали на его лице. – Я провожу Элис, свою сестру, – проговорил он наконец. – Моя жена позаботится о ней. Сестра так долго ухаживала за пастором, что для нее это – невообразимое горе.

Он помог старухе подняться на ноги и, неловко поддерживая, вывел из комнаты, повторяя:

– Спокойной ночи. Спокойной ночи…

Кэмпион поспешил за ним.

– Джордж, не разносите эту новость по деревне, ладно?

Старик повернулся к нему:

– Не буду, сэр. Лучше держать рот на замке, пока не уедет полиция.

С этим неожиданным замечанием он потопал прочь. Кэмпион вернулся в кабинет к судье Лоббетту. Старик застыл у камина, положив руку на дубовую каминную полку. Кэмпион зажег свечи в железных канделябрах, а затем тихо сел по другую сторону камина и достал сигарету.

– Все плохо, – внезапно проговорил судья. – Хуже некуда. Кажется, смерть следует за мной, как чайки – за кораблем.

Кэмпион молча подбросил в огонь полено. Тихое потрескивание коры стало единственным звуком в большой, тускло освещенной комнате. На коричневом линолеуме медленно застывала лужица крови.

Судья Лоббетт прочистил горло.

– Вы, конечно, понимаете, – начал он, – что я не глупец. Мне известно, что Марлоу вынудил вас привезти меня сюда. Я не стал ему препятствовать, ведь мне нравятся места, подобные этому. Но если бы я мог предугадать, что стану причиной страшной трагедии в жизни таких добрых и мирных людей, ничто не заставило бы меня приехать. Я считаю, что это не совпадение, – резко добавил он, – и все же нет никаких сомнений, что перед нами самоубийство.

– Да, самоубийство, – подтвердил Кэмпион. – Он оставил послание коронеру.

– Вот как? – Старик резко поднял глаза. – Значит, все было преднамеренно. Есть ли у вас какие-либо соображения, почему он это сделал?

– Никаких, – серьезно ответил Кэмпион. – Полная неожиданность. Не знай я о письме, подумал бы, что пастор покончил с собой в припадке безумия.

Крауди Лоббетт опустился в кресло напротив молодого человека и, уперев локти в колени, крепко сцепил руки в замок.

– Думаю, мы с вами должны кое-что прояснить, прежде чем двигаться вперед, – сказал он. – Конечно же, я видел вас на борту корабля. Там вы действовали очень умно, и я вам более чем благодарен. Но у меня ощущение, что я уже достаточно долго слепо следовал вашим инструкциям. Я в любом случае собирался поговорить с вами сегодня вечером, даже если бы это страшное происшествие не поставило перед нами эту необходимость. Марлоу нанял вас, чтобы вы присматривали за мной. Я это знаю. Вы ведь не полицейский, не так ли?

– Едва ли, – отозвался мистер Кэмпион. – Но, если не ошибаюсь, меня рекомендовали вашему сыну в Скотленд-Ярде, – добавил он, слегка усмехнувшись. – Я не то же самое, что частный детектив, знаете ли. А предложил вам приехать сюда, потому что считаю, что здесь вы будете в наименьшей степени подвержены различным рискам, как и вся ваша семья.

Судья Лоббетт пристально посмотрел на него:

– Вас удивляет, почему я держу рядом с собой Изопель, не правда ли? Но где еще она будет в большей безопасности, чем там, где я могу присматривать за ней сам?

Мистер Кэмпион решил оставить свое мнение на этот счет при себе.

– Как много вы знаете? – задал новый вопрос судья Лоббетт.

– Достаточно, чтобы понять: вас преследуют вовсе не из чистой мести, – ответил молодой человек после короткой паузы. – Это и без дедуктивного метода Холмса ясно. В Нью-Йорке вас пытались запугать, и из этого следует, что у вас что-то на них есть. – Он замолчал, вопросительно взглянув на судью, и вновь заговорил после того, как Лоббетт сделал знак продолжать: – Затем бандиты, вероятно, решили, что, если у вас есть улики против них, вы ими воспользуетесь. И поэтому они все-таки попытались покончить с вами. Однако вы сбежали.