– Ну что вы, сэр! – неожиданно смело выпалила старая Кадди, прервав молчание. – Он – джентльмен, с такой же большой машиной, как ваша, сэр.

– Да, это и вправду джентльмен, – подтвердил Джайлз. – Причем необыкновенный. Кажется, ему свойственно появляться в загородных домах после ужина и за пять шиллингов читать по руке прошлое и настоящее. Что-то в этом духе. Вот же забавная штука: он нашептал Гаффи Рэндаллу, что его подведет некое прекрасное создание и это обернется для него ужасной травмой. Гаффи здорово переполошился и не ездил на охоту две недели; и лишь когда Розмари Уотерхаус порвала с ним, отменив помолвку, он понял, о чем предупреждал его хиромант! Радовался как ребенок.

Марлоу Лоббетт рассмеялся.

– Давайте его пригласим, – предложил он, вопросительно взглянув на Кэмпиона.

Молодой человек в роговых очках, сев рядом с девушками, привалился к спинке дивана.

– Поскольку Совиная пятница в этом году приходится на среду, – сказал он, – а это, насколько я понимаю, в любом случае сулит неприятности, почему бы нам не пригласить его и не услышать все самое худшее?

Кадди торопливо удалилась. Очень скоро дверь с выцветшей портьерой из гобелена с тихим шорохом распахнулась. Все непроизвольно подались вперед. Из открытой двери в гостиную внезапно проник холодок.

На пороге стоял улыбчивый мужчина. Разглядывая его, они чувствовали, как смутное опасение, связанное с криками на болотах, становится все четче, хотя в облике незнакомца не было ничего тревожного. Он как будто не имел возраста – маленький, худощавый, одетый в безукоризненно подобранный фрак. Его вьющаяся рыжевато-коричневая борода, редкая, но шелковистая, образовывала на подбородке два маленьких козлиных завитка. Над бородой виднелись изящный излом тонких губ и ровные зубы. Лицо его можно было бы назвать привлекательным, если бы не глаза – маленькие, слегка раскосые, непонятного цвета и с поистине мизерными зрачками.

Незнакомец выдвинулся вперед.

– Я счастлив, что вы решили меня принять, – впервые ясно раздался его голос, прежде шептавший за стенами гостиной, – он был тихим и мягким, действительно вкрадчивым и довольно приятным слуху.

Мистер Кэмпион посмотрел на него с подозрением.

– Возможно, мне стоит представиться, как подобает, – продолжил незнакомец. – Меня зовут Энтони Датчет. Я – странствующий хиромант, предсказывающий судьбу за небольшую плату… – Он замолчал и окинул взглядом присутствующих, его любопытные глаза остановились на Джайлзе. – И был бы рад, если бы один или двое из вас согласились на сеанс гаданий. В этом случае я обещаю вам одно: вы точно услышите правду.

Умолкнув, он продолжал смотреть на Джайлза, и остальные подивились тому, что молодой человек немедленно встал и подошел к Датчету. Джайлз не был ни загипнотизирован, ни в трансе, но все равно казалось, что он полностью подчинен воле хироманта.

– Расскажите мне все как есть, – протянув руку, попросил сквайр.

Датчет заметил глубокое кресло у окна в дальнем углу гостиной.

– Всенепременно. Пройдемте туда? Не люблю, когда мои сеансы проходят в присутствии зрителей, – объяснил он, улыбнувшись остальным. – В подобных условиях трудно говорить начистоту.

– Единственный, кому когда-либо удавалось точно предсказать мне судьбу, – подал голос мистер Кэмпион, – был сборщик долгов из налоговой.

– А он рассказывал вам о Семи Свистунах? – обернулся к нему хиромант.

Ни малейшего проблеска удивления не промелькнуло на простодушном лице мистера Кэмпиона, и Датчет быстро утратил к нему интерес. Но не к Джайлзу. Он направился к креслу у окна и тут же взялся изучать руку молодого сквайра.

Мистер Кэмпион, теперь пересев на подлокотник дивана рядом с Бидди, оказался точно между хиромантом и судьей Лоббеттом.

– Кажется, самое время, – начал он все с тем же простодушным выражением лица, – поделиться с нашими уважаемыми гостями моей ценной коллекцией старых пословиц, деревенских острот и прочего, почерпнутого из глубины веков. После многих лет исследований я могу представить вам, дамы и господа, пару настоящих маленьких жемчужин. Вот вам первая: видишь старого пастора в двух пальто – жди большого урожая овса. Подумайте, как это просто и изящно! – продолжил он с полной серьезностью. – Столь лаконично и точно изложенная мудрость, сам сельский дух пророчества в короткой фразе. А вот вам вторая: на стропилах кричит сова – ей никто не ответит. Это даже расшифровывать не надо.

Все рассмеялись, радуясь возможности избавиться от напряжения последних нескольких минут.

В дальнем конце комнаты монотонно бормотал предсказатель.

Мистер же Кэмпион продолжал болтать без умолку, по-видимому полностью наплевав на происходящее.

– Я знавал человека, который умудрился тайком заглянуть на шабаш дьяволиц в Молде. Он думал, что станет свидетелем страшных обрядов, но вместо настоящего шабаша обнаружил ежегодную встречу Навуходоносоров Последнего Дня – знаменитого общества травоядных. И ни одной дьяволицы.

Он бы и дальше нес чепуху, если бы Джайлз внезапно не вернулся к друзьям. На его лице было выражение недоверчивого изумления.

– Просто поразительно, – сказал он. – Кажется, этот парень знает обо мне все – то, о чем я никому не рассказывал! Бидди, обязательно попроси его предсказать судьбу и тебе.

Отчасти то беспокойство, которое испытывали люди в комнате в связи с появлением странного гостя, начало таять. Но все же ни у кого не было особенного желания подойти к замершей у подоконника худой фигуре, чьи глаза бесстрастно оценивали их всех.

И вдруг все разом обратили внимание на пастора. Он не двигался и не говорил, но в его внешности произошла перемена. Бидди, мельком взглянув на него, была потрясена тем, чего раньше не замечала: насколько он стар. Его челюсть как будто отвисла, веки выглядели серыми, тонкими как паутина.

Ко всеобщему удивлению, он поднялся и нетвердыми шагами проследовал через всю комнату к хироманту, который, казалось, только его и ждал.

Когда снова послышался тихий шепот, Джайлз принялся с энтузиазмом рассказывать о своих впечатлениях:

– Он – удивительный парень!

– И что он тебе поведал? – спросил Кэмпион.

– Э-э-э… – Джайлз был по-детски озадачен. – Что действительно меня зацепило, так это его осведомленность: он знает, что я собираюсь выставить лошадь в Моньюдоне в следующем месяце. Конечно, такое легко предугадать… Но он сказал мне, что на выставку отправится не моя любимая кобылка, как я намеревался, а лошадка охотничьей породы. Это действительно очень необычно! Ведь я спускался к Сиреневой Леди как раз перед ужином и все думал, что не смогу должным образом подготовить ее к выставке за столь короткий срок. Я сомневался: не выставить ли мне Сент-Крис или отправить ее в следующем году? И я никому об этом не рассказывал. – Он рассмеялся. – Безумие, как все точно, не правда ли?! Он мне и всякой банальной чепухи наплел: опасаться разговоров ни о чем и все такое. Вроде бы намекнул на грядущий скандал. Это я не совсем понял… Интересно, что он говорит святому Свитину…

Джайлз оглянулся через плечо на хироманта, устроившегося прямо на подоконнике, – свет свечи создавал фантастические тени на его необычном лице. С пастором он общался все тем же приглушенным монотонным голосом, который был хорошо слышен всем, но при этом нельзя было разобрать ни единого четкого слова.

Лицо пастора пребывало в тени. Он наклонился вперед, молитвенно сложив перед хиромантом руки.

– Кажется, он ловит каждое слово, – прищурился Марлоу.

– Вот уж верно, да? – рассмеялась Бидди. – Я очень надеюсь, что хиромант предскажет пастору жизнь, полную приключений. Слишком уж у него все спокойно.

– Сомневаюсь, что ему это понравится, – возразил Джайлз. – Спокойствие всегда было отличительной чертой святого Свитина.

– Кажется, это отличительная черта всей деревни, – подметил судья Лоббетт и вздохнул.

– Эй, они закончили, – бросил Марлоу, когда пастор и хиромант направились к ним.