Джайлз, светловолосый крупный молодой человек крепкого телосложения, не мог похвастаться красотой своего квадратной формы лица, зато его улыбка была поистине чарующей.

Бидди обладала живостью характера, совершенно удивительной для деревенской девушки. Высокая, как ее брат, с мальчишеской фигурой, она отличалась более практичным взглядом на жизнь, чем многие ее предки.

Их гость – преподобный Свитин Куш, он же отец настоятель Мистери-Майл – весь сиял в обществе хозяев поместья. Это был худой старик с крючковатым носом и глубоко посаженными мерцающими черными глазами, окруженными тысячью морщинок. Его длинные шелковистые седые волосы стригла сама Бидди, едва они начинали выбиваться из-под воротника. Одеяние преподобного состояло из видавшего виды шерстяного костюма с брюками на четыре дюйма ниже колена и заплатками на коленях и локтях. Единственным приметным элементом его облачения был блестящий церковный воротничок-ошейник, а единственным дорогим элементом – огромный перстень с печаткой из кровавика, который тускло сиял на корявом указательном пальце.

Почти пятьдесят лет святой Свитин крестил, венчал и хоронил людей с этого перешейка. По своим религиозным верованиям жители деревни были консервативными, если не сказать средневековыми, так что древняя, окованная цепью Библия в поздненормандской церквушке была неизменным сводом законов, который хоть как-то уважали в Мистери-Майл.

Сейчас у камина в библиотеке обсуждали бумагу, которую Джайлз Пейджет держал в руке.

– Ну же, Джайлз, покажи святому Свитину телеграмму, – попросила Бидди. – Это первая телеграмма, пришедшая в Мистери-Майл с тех пор, как ты выиграл забег на полмили. Ума не приложу, как Альберт доберется сюда: таксисты из Ипсвича ненавидят ездить по ночной Страуд-стрит.

Пастор взял телеграмму и зачитал ее, поднеся бумагу к камину так, чтобы осветить строки:

– Если я что-то знаю об Альберте, – улыбнулся пастор, – то он летит сюда на помеле.

Бидди вздохнула:

– Вы и правда думаете, что он нашел для нас арендатора? Я полагала, он не воспринимает нас всерьез. Надеюсь, прибудет с гостинцами. Третья дочь Кадди разродится очередным ребенком уже в сентябре. Придется еще и его кормить. Эти древние обычаи несколько обременительны для бюджета.

– К сожалению, фразы «Бог даст» нет в латинской версии Библии, – с сожалением отметил пастор. – Но я всей душой верю в Альберта.

– Святой Свитин, – усмехнулась Бидди, – Альберт – подозрительная личность и неподходящая компания для сановника церкви.

Старик улыбнулся ей, его маленькие черные глаза замерцали танцующими в свете пламени огоньками.

– Дочь моя, нет худа без добра. И нет причин, которые запрещали бы нам сидеть в тени Лаврового Дерева, покуда оно цветет. Хотя, – серьезно продолжил он, – наш очень хороший друг Альберт – истинный сын Церкви. Во времена Ришелье он, несомненно, был бы кардиналом. Вдобавок не все его компаньоны из числа преступников. Взгляните, к примеру, на нас!

– О нет, – вмешался Джайлз, – сам он не мошенник. Вернее, не преступник, вот что я имею в виду, – добавил он, подумав.

– Но он и не детектив, – высказала свое мнение Бидди. – Честно говоря, он скорее этакая универсальная тетушка, раз снимает с людей треволнения за небольшую плату. О, обожаю Альберта!

– Уж это точно, – ухмыльнулся Джайлз. – Святой Свитин, Бидди приготовила ему его любимые школьные лакомства и прячет их в соседней комнате. Однажды она сдаст нас на попечение и уедет с ним.

Бидди рассмеялась и проницательно посмотрела на них карими глазами.

– Может быть! Но, увы, в отношениях с женщинами Альберт – совершенный профан, – вздохнула она.

– Как и во всем остальном, – отметил Джайлз. – Говорю вам, святой Свитин, в последний раз, когда я его видел, мы шли вместе по Риджент-стрит, и от перекрестка с Кондуит-стрит вплоть до самого цирка мы встретили пятерых его знакомых, включая виконтессу и двух епископов! Каждый из них останавливался и приветствовал его как старого приятеля. И все они называли его разными именами. Бог знает, как он это делает.

– Глупыш будет рад его видеть, – улыбнулась Бидди, поглаживая гладкошерстного, каштанового окраса пса, только что положившего голову ей на колени.

Услышав свое имя, песик обрадовался и с лихорадочным весельем завилял обрубком хвоста.

Джайлз повернулся к пастору:

– Альберт когда-то пытался натаскать Глупыша на поиск улик, но потом бросил свою дурную затею и подкинул собаку нам. Плоть послушна, сказал он об этой псине, но разум слаб. Никогда не забуду, – продолжал Джайлз, посасывая трубку, – как, будучи в Кембридже, мы услышали, как Альберт после полуночи доказывал швейцару, что он оборотень, вышедший на ночную охоту и неожиданно обернувшийся вновь человеком до того, как успел перепрыгнуть через ограду. Он тот еще старый…

Его прервал звук автомобильного гудка, послышавшийся снаружи сквозь листву вязов.

– Это он! – вскочила Бидди и выбежала, чтобы самой открыть Альберту дверь.

Оба мужчины последовали за ней.

В темноте меж шелестящими деревьями им едва удалось различить очертания небольшой двухместной машины, из которой выбралась знакомая им худощавая фигура.

Альберт вскинул руку в приветствии:

– Рассвет пришел!

И в следующий миг очутился на ступеньках рядом с ними.

– Ну и ну, мои малыши, как вы выросли! Кажется, только вчера вы, святой Свитин, лепетали выдержки из своей детской Библии, сидя у меня на коленях!

Хозяева отвели гостя в дом, и пока он ужинал в столовой с низким потолком, они толпились вокруг него, словно любопытная ребятня. Узнав его, Глупыш закатил собачью истерику в холле и только после этого с восторгом присоединился к ужину.

Все, не сговариваясь, отложили расспросы о сдаче поместья до тех пор, пока сам мистер Кэмпион не заговорит об этом, а так как эту тему он долго не поднимал, вместо этого болтая о всякой всячине, подходящий момент для важного разговора выдался лишь у библиотечного камина.

Мистер Кэмпион сидел между Джайлзом и Бидди. На его очках, прячущих глаза, играли отблески пламени. Джайлз откинулся на спинку кресла, с удовольствием попыхивая трубкой. Девушка сидела рядом с гостем, Глупыш дремал у нее на коленях, а старый пастор занял излюбленное место в углу. Свет камина бросал сетку тонких узоров на его лицо, отчего он походил на гравюру Рембрандта.

– Что ж, теперь по поводу агентства недвижимости… У меня есть кое-что, что я могу вам предложить, дети. – Тон мистера Кэмпиона был необычайно серьезным. – Знаю-знаю, о чем вы думаете: где же подвох? Так вот. Так уж получилось, что мне нужен был загородный дом в отдаленном месте для особенно запутанного дела, которое мне подвернулось. Тут же мне вспомнился наш с вами разговор о том, что вам необходимо сдать родовое гнездо, и я подумал, что мои нужды чудесно совпадают с вашими. Джайлз, старина, мне потребуется твоя помощь. Бидди, дорогая, не могла бы ты съехать и пожить у тети или еще где-нибудь? Недели на две, не больше, лишь до тех пор, пока я не разберусь, что к чему.

Девушка посмотрела на него с легким удивлением:

– Ты серьезно?

– Я еще никогда не был так серьезен, – кивнул мистер Кэмпион.

– Тебе придется объясниться. – Бидди откинулась на спинку кресла. – Не хочу думать, что я что-то упустила.

Мистер Кэмпион с ужасающей торжественностью взял Бидди за руку:

– Послушай, женщина, эта работа – для настоящих мужчин. Тебе не стоит совать туда свой маленький курносый носик. Я говорю со всей определенностью: это шоу не в твоем вкусе, дорогуша.

– Предположим, мы пропустим всю твою болтовню, – произнес Джайлз, – и перейдем к фактам. Ты так чертовски серьезен, что это в кои-то веки становится действительно любопытным.

Мистер Кэмпион встал и прошелся по комнате, резко чеканя шаг по натертому дубовому полу.