Наутро после встречи с Фредди в «Ночных птицах» Карни признал мудрость слов Сандры: это верно, надо трезво оценивать свои возможности. Ну нет у него знакомых, кому можно сбагрить улов из отеля «Тереза», даже если кузен считает его аферистом. Три сотни номеров, бог знает сколько гостей держат деньги и ценные вещи в сейфах за стойкой регистрации: Карни понятия не имел, как к этому подступиться. Как и Буксбаум, его человечек с Кэнал. Его хватит удар, если Карни заявится к нему с таким уловом.

Сандра подлила Карни кофе, он даже не заметил. И в замыслах, и в делах Карни выбирал не то чтобы кривые дорожки — разве что не очень прямые. Какое-нибудь украшение, электроприборы, которые ему приносил Фредди и еще кое-кто из местных, — другое дело. Ничего серьезного, ничего, что привлечет нежелательное внимание к его магазину, маска, которую он являл миру. Если он и ловил кайф, обращая неправедно нажитое добро в легальные товары, — по телу пробегал разряд, точно он включился в розетку, — он все же управлял этим кайфом, а не наоборот, каким бы пьянящим и мощным ни было это чувство. У всех есть тайные закоулки и переулки, которые никто не видит, но главное все же центральные улицы и проспекты, то, что значится на чужих картах твоей личности. И если душа его время от времени вопила, кричала, куда-то рвалась, то все-таки не так, как у отца. Та немощь совершенно его подчинила. И Фредди поддавался ей все больше и больше.

Да, Карни кривил душой — а как иначе, с таким-то отцом. Но все-таки нужно трезво оценивать свои возможности и правильно ими распоряжаться.

Из бара, отделявшего кофейню от фойе, в зал вошли два чувака в полосатых костюмах — наверное, торгуют страховками. Сандра сказала им, чтобы присаживались за любой столик, а когда она повернулась к ним спиной, они уставились на ее ноги. У нее красивые ноги. Эта дверь. Через нее можно выйти в бар, а оттуда в фойе. В фойе можно попасть тремя путями: из бара, с улицы и из магазина одежды. Плюс лифты и пять лестниц. За стойкой регистрации трое мужчин, постояльцы приходят и уходят круглосуточно… Карни осекся. Отхлебнул кофе. Порою он забывался, и мысли его устремлялись в такую вот сторону.

Фредди в «Ночных птицах» взял с него слово подумать: он знал, что если Карни как следует обдумает очередное его предложение, скорее всего, согласится. Поглазеет ночку в потолок — и готово дело, словно из-за созерцания трещин на потолке его самообладание тоже давало трещину. Так уж у них повелось, как у Лорела с Харди: Фредди убалтывает его на очередную непродуманную аферу, а потом их контрастный дуэт сматывается от последствий. Опять ты меня втравил не пойми во что. Не иначе как Фредди гипнотизер — Карни опомниться не успевал, как уже стоял на стреме, пока Фредди тырил комиксы из мелочной лавки, или оба смывались с уроков, чтобы посмотреть в «Лоу» два вестерна кряду. Два стаканчика в «Ночных птицах» — и вот уже они сидят в ночном кабаке «У мисс Мэри», в окно сочится рассвет, в мозгах их железным шаром катается паленый виски. Мне тут нужно сбыть с рук одно ожерельице, не поможешь?

Всякий раз, как тетя Милли спрашивала Фредди об очередной истории, услышанной от соседей, Карни вмешивался и обеспечивал ему алиби. Никто сроду бы не заподозрил Карни во лжи, в том, что он нечестен. Ему это нравилось. И то, что Фредди назвал его имя Майами Джо и прочим своим подельникам, непростительно. «Мебель Карни» упоминают и в телефонном справочнике, и в «Амстердам Ньюс» (когда у Карни хватает денег на рекламу), его вычислить может любой.

Карни согласился подумать над предложением: утро вечера мудренее. Но как ни пялился в потолок, а решения не изменил, и теперь ему нужно было сообразить, как поступить с кузеном. Чтобы такой авторитет, как Майами Джо, взял в дело мелкую сошку вроде Фредди? Чушь какая-то. А Фредди и согласился: это уже ни в какие ворота.

Это же не конфеты воровать, они давно не маленькие, это в детстве Фредди как-то подначил Карни нырнуть с утеса высотой в сотню футов — они стояли на самом краю — в реку Гудзон. Прыгнул ли Карни? Прыгнул — и орал, пока не скрылся под черной водой. А теперь Фредди хочет, чтобы он прыгнул с утеса на бетон.

Карни заплатил Сандре. Она заученно подмигнула. Днем Фредди зашел к нему в магазин, и Карни сказал ему: «Ни за что», — еще и выругал его на все корки за безрассудство.

Две недели все было спокойно, а потом отель «Тереза» ограбили и к Карни в поисках Фредди явились громилы Чинка Монтегю.

Ограбление было во всех новостях. Карни пришлось спросить у Рыжего, что такое «июньнадцатое», и оказалось, он угадал — это какая-то провинциальная штука.

— Девятнадцатого июня, Июньнадцатого, рабы в Техасе узнали, что они свободны, — пояснил Рыжий. — Мои родственники всегда отмечают этот день.

Узнать, что ты свободен, через полгода после отмены рабства — не то чтобы повод для праздника. Скорее повод чаще читать утреннюю газету. Карни вот каждый день читает «Таймс», «Трибьюн» и «Пост», чтобы быть в курсе событий, покупает в киоске на углу.

Копы до полудня перекрыли движение у отеля. Сегодня тут развернулось представление иного рода — сновали сыщики, страховщики, газетчики с дружками-фотографами выведывали подробности. Пришлось Карни пить утренний кофе в занюханной забегаловке за углом.

Клиенты приносили в мебельный сплетни и домыслы. «Ворвались с пулеметами», «Я слышал, застрелили пятерых», «Это сделала итальянская мафия, чтобы поставить нас на место». Этот последний слух, взгромоздившись на импровизированную трибуну, распустили чернокожие националисты с Ленокс-авеню. «Потому и выбрали Июньнадцатое — чтобы нам нагадить».

Никого не убили, если верить газетам. Но напугали до смерти. Карни позвонил тетке — удостовериться, что брат ни при чем (поговаривали, что Фредди вернулся домой), — но трубку никто не брал.

Ограбление произошло в среду рано утром. А на следующий день около полудня к Карни явились ребята Чинка. «Эй!» — возмутился Рыжий, когда его отпихнули в сторону. В магазин вошли двое мужчин, вперевалочку, как борцы, бросившие спорт и напялившие костюмы. Галстуки ослаблены, коричневые пиджаки переброшены через руку, под мышками большие круги пота. «Вроде я никому не должен», — первым делом подумал Карни. Но потом усомнился: вдруг все-таки должен?

Он махнул Рыжему, чтобы тот удалился, и закрыл дверь в кабинет. У громилы с закрученными кверху усами шрам змеился от губ до середины щеки, точно громила сорвался с крючка. Он взглянул на диван, но не присел, будто не хотел нарушать правила этикета — вдруг дойдет до начальства? Бритую наголо круглую голову второго громилы усеивали капли пота, а брови казались нарисованными, как у женщины. Общался с Карни главным образом он.

— Вы Рэй Карни?

— Добро пожаловать в магазин. Вам нужен новый гарнитур в гостиную? Или, быть может, кухонный уголок?

— Уголок? — повторил лысый и, прищурясь, выглянул в окно кабинета, словно только сейчас заметил, что это за магазин. — Нет. — Он промокнул лоб синим носовым платком. — Мы работаем на одного человека, вы о нем знаете. Слышали. Имя Монтегю вам что-нибудь говорит?

— Чинк Монтегю, — подсказал громила со шрамом.

— Чем могу быть полезен? — спросил Карни.

Без Фредди тут явно не обошлось — может, он задолжал им денег? И Карни придется отдать им долг, иначе его побьют? Он вспомнил о Мэй и Элизабет: этим людям известно, где он живет.

— Мы знаем, что вы время от времени берете товар — камушки, ювелирку.

От удивления Карни даже не стал прикидываться дурачком. Покосился в окно — Рыжий по-прежнему, нервно скрестив руки на груди, маячил у входа в магазин. Карни кивнул громилам.

— Вчера ограбили отель «Тереза», — продолжал Лысый. — Мистер Монтегю просил передать, что хочет вернуть одну вещь. Ожерелье с крупным рубином — очень крупным. Он очень сильно хочет его вернуть, поэтому мы и ходим по округе, общаемся с теми, кто в этом шарит. Он сказал, если вдруг кто-то что-то узнает, пусть ему сообщат, оценят ему ситуацию.