Та, что сидела в этой лодке, вполне подошла бы.

Насколько легко было бы Киту выстрелить Гэри в спину, выбросить его за борт и забрать у Джун то, что он хотел – то, что он, черт возьми, заслужил? Это была всего лишь мрачная фантазия, но она удержала Кита от того, чтобы вновь прокрутить в голове сцену расстрела Негуса. Он представил, как выражение шока на лице Джун сменится выражением желания. Смелость Кита впечатлит. Она даже начнет получать от процесса удовольствие. Он покажет ей, каково это – трахаться с настоящим мужчиной, а не с тощими молодыми слабаками, на которых Джун, вероятно, западала. Киту было интересно, сколько членов она отсосала и брала ли когда-нибудь в зад, нравилось ли ей, чтобы ее связывали или душили в момент оргазма. Не то чтобы его волновало, чего она хочет. Прецедентом были его желания. Одной мысли о том, чтобы познакомить девушку со своим извращенным внутренним миром, было достаточно, чтобы пробудить в нем вожделение.

Когда Джун внезапно закричала, у Кита встал член. Он скрестил ноги, чтобы скрыть это от остальных. Джун сказала, что заснула сидя и ей приснился кошмар. Как мило. Она была здесь, у черта на куличках, преследуя серийного убийцу, который мог бы сотворить с ней гораздо худшие вещи, чем Кит, и все же ее пугали сны, а не нынешняя ситуация?

Он был прав в своей оценке. Джун была не в себе.

Разве не все они такие?

Ему так хотелось переквалифицироваться из офицера полиции в детектива в штатском, но теперь, когда Кит больше не патрулировал, он обнаружил, что ему не хватает острых ощущений в этой работе.

Не то чтобы он насиловал девушек. Он всегда предоставлял им выбор – отсосать или отправиться в тюрьму. Кит был настолько успешен в получении желаемого, что начал следить за местами, где собирались девочки-подростки – торговыми центрами, концертными залами, – и ждал, пока компания сядет в машину, а затем следовал за ними, останавливая ребят в парке или на пустой дороге. Если там были еще и мальчишки, Кит избивал их, чтобы они не сопротивлялись и чтобы показать их подружкам, что не шутит.

Однажды, находясь на ночном дежурстве, он попал в непростую ситуацию, когда около часа ночи обнаружил машину, припаркованную возле бейсбольного поля. Внутри двое подростков целовались и были так увлечены этим, что не заметили приближения Кита, пока он не направил на них луч фонарика и не постучал в окно. Рубашка девчонки была расстегнута, и она прикрывала свои крошечные груди. В луче фонарика ее брекеты поблескивали, как колодец желаний. В удостоверении личности парня было указано, что ему шестнадцать лет. Девочка сказала Киту, что ей пятнадцать.

Хотя у Кита не было причин обыскивать их или машину, он все равно это сделал, обнаружив презерватив в кармане парня и «кислоту» в бардачке.

– Этого достаточно, чтобы считать намерением продать, – сказал им Кит. – Это обвинение в уголовном преступлении.

Голос мальчика дрожал еще сильнее, чем его конечности.

– Пожалуйста… Я… я не собирался продавать. Это для вечеринки на следующей неделе. Для меня и м-м-моих друзей. Вот и все.

– Здесь около пятидесяти таблеток кислоты, – сказал Кит. Он велел, чтобы подростки встали рядом, положили руки на капот машины и расставили ноги. – Этого хватит, чтобы отправить вас обоих за решетку надолго.

Парень тут же сказал:

– Она не имеет к этому никакого отношения.

Кит восхищался его попытками спасти свою девушку, поэтому решил проверить, насколько далеко она зайдет, чтобы спасти своего парня в ответ. Он скользнул рукой между ног девчонки и потер ее промежность через джинсы. Она задрожала, когда Кит прижался к ней, но ничего не сказала, поэтому он обнял ее за талию и расстегнул ширинку.

– Эй! – крикнул парень, убрав руки с капота. – Вы не можете…

Кит повалил его обратно.

– Я не разрешал тебе двигаться!

– Пожалуйста, просто оставьте на…

Кит выхватил дубинку и ударил пацана под колени, отчего тот упал. Девчонка вскрикнула, и Кит толкнул ее вперед, наклонив и прижав ее лицо к капоту. Именно тогда он шепотом объяснил ей, что делать дальше.

Это стало одним из самых приятных воспоминаний Кита. Ему нравилось думать, что он лишил девчонку девственности, которая была обещана парню, в ту самую ночь. Парень был столь же глуп, сколь и благороден, и пытался вмешаться, поэтому Кит его колотил, пока девочка не стала умолять Кита остановиться, обещая, что будет послушной.

После этого парень уже никогда не был прежним. В последующие годы у него было несколько мелких стычек с законом, и Кит время от времени видел его в участке: руки и ноги пацана подергивались, речь была невнятной, глаза безумные. Кит не знал, что стало с девчонкой. Ему нравилось думать, что он преподал ей ценный урок. Если из-за пережитого она впала в глубокую депрессию, это не его проблема. Сделка есть сделка.

Люди редко подавали на Кита жалобы. Обычно это делали те, кого он арестовывал, выпуская на свободу лишь в обмен на сексуальные услуги. И жалобы поступали от многих полицейских. Граждане любили возмущаться, когда их сажали за решетку, поэтому обоснованные жалобы часто смешивались с фальшивыми или преувеличенными. Копы защищали других копов. У Кита была безупречная репутация среди коллег, а его работа в отделе характеризовалась непоколебимой преданностью своему делу, поэтому жалобы на него всегда замалчивались, а о случаях, когда он действительно злоупотреблял своей властью, вообще не сообщалось, потому что он тщательно запугивал своих юных жертв. Худшим наказанием, с которым Кит когда-либо сталкивался, была лекция начальника о том, как избежать обвинений в домогательствах. И по мере продвижения по службе он стал более осторожным.

Только после убийства Джоша Негуса его отправили в отпуск.

Ты снова думаешь об этом.

Но как он мог этого не сделать? Несмотря на то что Кит приехал сюда, чтобы расправиться с Эдмундом Коксом, в сельской местности Бийца была какая-то жуткая энергия, которая тянула его обратно в экзистенциальную пустоту, как камни в карманах тонущего человека. Он чувствовал это с тех пор, как они наткнулись на ту искалеченную пару, – темную силу, которая возвращала его разум к воспоминаниям о боли и извращениях.

Ты сам напросился, Негус.

Затравленные глаза маленькой девочки вновь предстали перед Китом, и, когда он моргнул, отгоняя наваждение, образ этих полных горя глаз остался: два зрачка, парящих в темноте, прежде чем исчезнуть, как и надежда на будущее. Кит многое знал о безнадежности. Он давным-давно понял, что единственная настоящая надежда – это ложная надежда, а единственная настоящая удача – это невезение. Даже его преданность полиции была своего рода игрой, направленной на то, чтобы сохранить за собой власть, и это единственное, что его еще волновало. Для Кита Дрейксона не существовало моральных принципов – только бесконечное стремление к самоудовлетворению за счет других. Жизнь была бессмысленным парадом похоти, жадности и насилия. Не было ни истинного смысла, ни искренней веры, ни богов, в которых можно было бы поверить.

И не было такого понятия, как призраки.

Не было никакого Речника, как не было и Пасхального кролика. Речник был просто еще одним снежным человеком, историей о пришельцах. Хижина Эдмунда могла быть обителью ужасов, но единственным домом с привидениями был человеческий разум, скопление травмированных нервных окончаний, в которых мелькали самые отвратительные кадры из прошлого.

Пока они продолжали свой путь, Кит смотрел на лик полной луны и представлял, как она медленно приближается к земле, пока не произойдет столкновение. Эти последние дни показали бы истинную природу человечества. Вся цивилизация, которой люди так гордились, исчезла бы, как пар после летней грозы, оставив после себя истинное лицо погибшего вида, скользкое от крови и слез. Кит мечтал увидеть общество таким же развращенным, как он, чтобы доказать, что все люди такие же продажные, как он, если не хуже.