– Садомазо? – спросил Майк, проследив за направлением мысли напарника.

– Не похоже. Это не выглядит… – тот запнулся, подбирая слово, – насильственным. Скорее декоративным.

– Еще более безумным, – проворчал Майк. – Дерьмо. Мэра кондрашка хватит, когда он узнает про второе убийство. И наверняка обвинит нас в некомпетентности. Проклятые выборы!

Иэн нахмурился, но спорить не стал. Он снова уставился на фотографию. Девушка лежала в деревянном контейнере. Ее руки распластались по краям так, что кисти оказались за пределами кадра. Не говоря ни слова, детективы склонились над третьим снимком. Как и в случае с Сарой Уэстон, убийца включил в подборку приближенное изображение руки. Она свисала за деревянный бортик над покрытой рябью отражающей поверхностью, в которой Иэн с легкостью опознал текущую воду. Та же тесьма, что обвивала тело, привязывала что-то к ладони. На запястье тянулся неровный порез, на бледной коже виднелось небольшое количество запекшейся крови. Остальную, предположительно, смыло.

– Думаю, можно сразу определить причину смерти, – прокомментировал Майк.

– Если только порез не нанесли потом.

– В чем это она лежит? Весельной лодке? Или каноэ?

Иэн отступил на шаг и сосредоточил внимание на линиях дерева с краю фотографии.

– Думаю, лодка.

– Сначала желоб, теперь лодка. У этого парня фетиш на воду?

Иэн не ответил, а потянулся к листу бумаги. Сверху страницы шла надпись: «Ее звали Филиппа. Она училась в колледже Карлайл».

– Нужно будет связаться с их администрацией и запросить список зачисленных студентов. Вряд ли среди них найдется много Филипп.

Майк согласно кивнул, зная, что на этом напарник не остановится.

Тот действительно опустил глаза на страницу и зачитал вторую фразу:

– «Не люблю принуждения в любви, потому что любовь должна рождаться в сердце сама, но не по принуждению» [145].

– Понял, откуда цитата? – покачал головой Майк.

– Нет.

– А знаешь кого-нибудь, кто мог бы подсказать?

– Поищу в интернете.

– Ладно, – не стал давить Майк. – Интересно, с какой стати преступник отправляет фотографии Макки. В конце концов, «Независимая газета» не так уж популярна и имеет ограниченный круг читателей. Публикация в других СМИ привлекла бы больше внимания. Почему бы не послать такой сенсационный материал в региональные издания? Или даже федеральные?

– Может, у него есть связи именно в «Независимой газете»? Или он хотел, чтобы статью увидел конкретный человек? Проверим список подписчиков?

– Либо он знал, что редактор не устоит перед искушением опубликовать фотографии.

– Не исключено. Мы можем копнуть под Макки и посмотреть, не обнаружится ли чего-нибудь подозрительного, – рассеянно отозвался Иэн, стараясь понять, что именно его беспокоит в изображениях.

Он перевернул снимок с лицом новой жертвы, чтобы разглядеть его с другого ракурса.

– Что-то заметил?

– Сам пока не пойму, – проговорил Иэн, так и так переворачивая фотографию. – Почему-то она кажется знакомой.

Майк подошел к двери помещения, высунулся наружу и крикнул ближайшему офицеру:

– Мигель! Приведи кого-нибудь, кто хорошо шарит в компьютерах.

Двадцать минут спустя напарники смотрели на увеличенное изображение фотографии, которое молодой технический специалист транслировал с помощью проектора на стену. Иэн давал неловкие наставления, что именно хотел увидеть, пока перевернутое лицо девушки не оказалось на экране размером, как в реальной жизни.

– Я ее знаю, – в третий раз пробормотал Иэн.

– Она очень похожа на первую жертву.

– Дело не только в этом. Я уверен, что где-то видел ее раньше.

– Может, на территории колледжа?

– Может, – не слишком убежденно согласился Иэн.

Он подумал об Эмме и предложении Майка позвонить ей и спросить о цитате, но отверг эту идею. Они просто случайно встретились на выставке – и это все.

Внезапно его осенило. Перед внутренним взором появилась картина: румяная Эмма в длинном синем платье – и за ее плечом темноволосый парень, схвативший за руку симпатичную блондинку. Блондинку, лицо которой сейчас смотрело с экрана на стене в дальней части помещения.

Иэн уставился на изображение, стараясь вспомнить сцену в деталях. Тот парень находился слишком близко от миловидной блондинки. Она выглядела недовольной и даже напуганной. Именно это и привлекло внимание – ее выражение лица, так похожее на выражение Зои, когда она попросила детектива о помощи. Парень схватил девушку за руку, будто собираясь потащить за собой, но та вырвалась, бросила в ответ оскорбление и отвернулась к группе друзей. Эта сцена длилась всего несколько секунд, прежде чем обидчик растворился в толпе посетителей музея, но блондинку явно расстроил неприятный инцидент. Иэн сомневался, что сумеет припомнить, как выглядел парень, но лицо девушки так и стояло перед глазами.

Позже вечером он открыл дверь дома и вошел в темный коридор. Разулся, снял пиджак и галстук, небрежно швырнув их на диван по пути на кухню, вытащил из холодильника противень с мясным пирогом и оставил на столе, пока нагревалась духовка. Затем просто прислонился к стене и принялся размышлять, опустив голову, хотя и знал, что следовало переодеться, отдохнуть, посмотреть телевизор или проверить почту. Однако ждал на месте, пока не услышал сигнал таймера.

Иэн обычно редко занимался самокопанием, предпочитая анализировать поведение других людей и представляя, что они скажут и сделают, если надавить на них или начать убеждать в допросной. Он мог отследить их поступки, обнаружить ошибки, разгадать мотивы – но никогда не чувствовал потребности таким же образом препарировать собственные действия. Ему казалось, что все и без того прекрасно. Он вырос в семье среднего достатка и провел детство в пригородном коттедже. Затем выучился и присоединился к силам правопорядка, где работал, не поднимая головы и сохраняя спокойствие, пока не дослужился до детектива: сперва по административной поддержке, потом в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и, наконец, в отделе по расследованию убийств. Еще в тринадцать лет Иэн решил, чем именно хочет заниматься, и прекратил задаваться вопросами: поставил перед собой цель и просто шел к ней…

Он вытащил из холодильника пиво и осушил половину бутылки одним глотком. Фундамент выстроенной жизни начал трескаться, когда убили Зою. И сотрясся до основания при взгляде на лицо Сары Уэстон. Вся конструкция затрещала при встрече с Эммой. Ее нервозная улыбка и каждое произнесенное слово ослабляли крепи. Стены надломились, когда пришлось обидеть ее и убить надежду тем вечером на совместном ужине. Окончательно же все рухнуло, когда Иэн выгнал девушку из полиции. Он снова попытался залить пивом воспоминание о выражении ее лица, гневном, возмущенном и решительном, когда она отвернулась и направилась к выходу.

Однако, раз за разом прокручивая в голове их обсуждение, Иэн убеждался в своей правоте. Его чувство вины по отношению к Зое смешивалось с эмоциями по поводу этого дела в клубок, который слишком запутался. И все же сейчас хотя бы перед самим собой, в тишине пустой кухни, Иэн мог признать, что страх за Эмму отличался, воспринимался более личным. Позволить ей помочь с расследованием означало бы подвергнуть ее опасности как физической, так и психологической. И в этом случае не осталось бы никаких отговорок, какими бы мог успокоить себя Иэн. Эмма не понимала, о чем просила, и он правильно отказал ей.

Он допил остатки пива – не беда, еще одна бутылка есть. Проблема заключалась в другом: ему хотелось согласиться. Тогда бы заинтересовавшая его девушка могла продолжать благодарить за доверие и испытывать энтузиазм. Тогда она могла бы продолжать делиться знаниями и интересами. Небесам известно, как отчаянно он этого жаждал. Но не мог подвергнуть ее опасности.

Духовка звякнула, сигнализируя о готовности. Иэн сунул внутрь замороженную еду, после чего взял еще пива, ушел в гостиную и упал на диван, отодвинув в сторону пиджак, закинув ноги наверх и опустив голову на подлокотник. Мысли снова вернулись к тому вечеру, когда Эмма заглянула в гости. А ведь все могло закончиться иначе. Не исключено, что даже поцелуем, если бы Иэн повел себя по-другому. Или даже чем-то более серьезным. Он задумался, не позвонить ли ей, чтобы попросить дать еще один шанс. Если она оставила идею помочь с расследованием, то не все потеряно. Затем он в очередной раз вспомнил того светловолосого красавчика, которого видел в ее компании на выставке. Вероятно, тоже профессора. Привлекательный, без сомнения, умный – он подходил Эмме куда лучше измотанного детектива. Вот только она не захотела позвонить тому щеголю, когда нуждалась в помощи, а предпочла обратиться к Иэну. Может, лишь потому, что он оказался рядом. На секунду ему захотелось помечтать – солгать себе, – что если бы он раскрыл дело, если бы продолжал двигаться вперед, как всегда, то тогда они могли бы забыть о случившемся на неудачном свидании и вернуться к тем первым мгновениям, до того как Иэн рассказал о своей профессии, до ограбления, до фотографий, до ссоры.