Тем утром они с Майком установили личность погибшей из амбара: Сара Уэстон, двадцать один год, студентка второго курса колледжа Карлайл. Ее родители жили в Милуоки. Во время звонка отец отреагировал стоически, мать же рыдала навзрыд.

– Заявили, что студентки часто сбегают на несколько дней с парнями, – продолжила жаловаться Лили. – Что она скоро вернется сама, когда нагуляется. Но на Сару это было совсем не похоже. Она могла бы остаться у кого-то на день-другой, но точно не на три подряд. – Она сжимала в руке платок, покрасневший нос и распухшие веки говорили о неподдельном горе девушки.

– Когда вы в последний раз виделись?

– В пятницу. Я пошла в кино с друзьями, а когда вернулась, Сары не оказалось в комнате.

Иэн записал все, что сообщила им Лили, пока Майк вежливо задавал вопросы. Он умел расположить к себе людей, что сильно облегчало разговоры со свидетелями. Более молодому напарнику эта часть работы давалась куда сложнее.

– Значит, – продолжил Майк, – она никогда не поступала так раньше? Никогда не исчезала или не ночевала у кого-то, не предупредив?

– Никогда. Сара всегда думала наперед и не хотела, чтобы я или ее родители волновались. Боже, – прижала ладонь к губам Лили, – а они уже знают?

– Их уведомили.

Она молча кивнула.

– Попадала ли Сара в проблемы? – уточнил Майк.

– Ей… тяжело пришлось в прошлом году. Она была очень спортивной: играла в софтбол и гольф, занималась бегом. У нее получалось все, за что бы она ни взялась. Поэтому училась на полную стипендию. Но в прошлом году в колене порвались какие-то связки, и врачи запретили нагрузки. Сара страшно расстроилась, даже впала в депрессию. А учитывая боль из-за травмы… – Лили замолчала, чтобы вытереть нос платком, – приходилось принимать сильные анальгетики. Это только усугубило ситуацию.

Повисла пауза. Иэн с Майком беспомощно наблюдали, как по щекам девушки потекли слезы. Наконец она сделала два глубоких вдоха и быстро вытерла глаза.

– Но в последнее время дела Сары наладились. Она прошла лечение, избавилась от зависимости и регулярно посещала психотерапевта. И правда стала почти прежней.

– Ясно, – успокаивающе произнес Майк. – Вы можете вспомнить кого-то, кто мог бы хотеть причинить вред Саре?

– Нет. Она была замечательной и никогда не общалась с сомнительными личностями. Лекарства она получала по рецепту врача и ничего не покупала с рук.

– А она встречалась с кем-нибудь? Или дружила с кем-то, кому могла сообщить, куда направлялась в ночь исчезновения?

– Был один парень прошлой весной, но его имя мне неизвестно.

– Сара никогда его не упоминала?

– Нет. Говорила, что не хочет сглазить. А потом, где-то в начале лета, они расстались, и она больше ничего не желала о нем слышать.

– Расстались по ее инициативе?

– Думаю, да. Сара не казалась особенно расстроенной.

– А вы когда-нибудь видели его лично или его фотографию? Может, он забирал мисс Уэстон из колледжа?

– Нет, никогда. Кажется, он был старше Сары.

– Почему вы так считаете? – поинтересовался Иэн, заговорив впервые с тех пор, как представился.

– Она рассказывала, что он водил ее по дорогим местам: на балет, в филармонию, в модные рестораны. Парни нашего возраста скорее угостят пивом, чем пригласят послушать Бетховена, понимаете? Сара упоминала, что он всегда заказывал изысканные вина и покупал подарки вроде драгоценностей и стильного нижнего белья. – Лили слабо улыбнулась. – Студенты вряд ли могут позволить себе подобные траты.

– Можете сообщить нам еще какие-то подробности о том кавалере? – спросил Майк.

– Как я и говорила, Сара не слишком о нем распространялась, – покачала головой Лили. – Вдруг, если бы я проявляла побольше интереса…

– Вам известно, сохранила ли она его подарки? – прервал Иэн размышления свидетельницы.

– Вроде бы да. Не думаю, что она их выкидывала.

– А другие близкие у Сары были?

– Нет. Когда она бросила спорт, то прекратила общаться с другими игроками команды. А нескольких сокурсников, с которыми училась вместе, считала лишь знакомыми. Кажется, у нее осталась только я. – Лили явно снова собиралась расплакаться.

– Можете подсказать, имелось ли при Саре что-то особенное, когда она ушла? Например, ювелирное украшение или приметная одежда? – осторожно спросил Майк.

– Хм, иногда она носила сережки или цепочку. А покинула комнату вроде бы в совершенно обычных джинсах и футболке. Хотя погодите, у Сары были накрашены ногти.

– На руках?

Лили отрицательно мотнула головой.

– На ногах. Мы сделали педикюр, пока смотрели фильм. Использовали лаймово-зеленый оттенок лака. Я еще посмеялась, как он ужасно выглядит… И тогда мы виделись в последний раз. – Нервный смешок девушки превратился в тихий всхлип.

– Благодарим за вашу помощь. Вы можете показать нам комнату Сары? Ее родители дали нам разрешение на осмотр личных вещей на случай… если там обнаружится что-то полезное.

Кивнув, Лили встала и отвела детективов в небольшую спальню, смежную с гостиной, где они находились. Вся обстановка была пастельных тонов. Помимо металлической кровати с единственным матрасом под бледно-зеленым покрывалом и окна, занавешенного цветастыми шторами, там имелись не новый стол с деревянным стулом в углу, кресло-мешок у противоположной стены и книжный шкаф, забитый коллекцией учебников и явно нежно любимых книг, судя по истертым от многих лет использования обложкам. Над столом висела пробковая доска, заполненная осколками жизни погибшей: корешками билетов, вырезками из газет, проверенными эссе, фотографиями улыбающейся Сары. Мягкий плюшевый кролик свалился с кровати и лежал посередине половика с узором в горошек.

– Если она сохранила подарки бойфренда, то они наверняка находятся в гардеробной, – сообщила Лили, стоя на пороге, после чего, не поднимая глаз, указала на дверцу, развернулась и отправилась к себе в комнату.

– Итак, – протянул Майк, когда девушка удалилась за пределы слышимости, – что ты думаешь об этом загадочном поклоннике?

Иэн достал с полки картонную коробку, засунутую за стопку аккуратно сложенных свитеров.

– На ногтях жертвы отсутствовали следы лака.

– Точно. Считаешь, его удалил убийца?

– Возможно. Не исключено, что он хотел скрыть любые намеки на личность девушки. Или просто стремился создать законченный образ, куда не вписывались накрашенные ногти.

– Значит, злоумышленник либо очень осторожен, либо одержим контролем над ситуацией. – Майк кивнул на коробку в руках напарника. – Ищи телефон. Его не было на месте преступления.

– Ага. Я запросил записи звонков, но, похоже, придется дожидаться судебного разрешения, чтобы их получить.

– Чертовы крючкотворы, – пробормотал Майк.

Иэн поднял крышку коробки. Внутри оказалась беспорядочная мешанина шкатулок, билетов, чеков и меню навынос. Под ними обнаружились несколько винных пробок, мягкая игрушка черепахи, толстовка с логотипом колледжа и пара красных туфель на высоких каблуках.

Майк вытащил одну из шкатулок, открыл ее и достал серебряный браслет с подвесками. Провел пальцем по болтавшимся на цепочке миниатюрным фигуркам в виде сердца, музыкальной ноты и теннисной кроссовки, тихо заметив:

– У моей Сабины похожий. Джейн покупает ей новую подвеску за каждую максимальную оценку в дневнике.

Иэн увидел, как смягчилось лицо напарника при упоминании жены и дочери, и отвернулся, доставая из коробки еще одну шкатулку. В этой обнаружились золотой кулон в форме сердца, гранатовый браслет и кольцо из переплетенных серебряных нитей.

– Соседка по квартире говорила правильно: студент вряд ли мог дарить такие украшения.

– Либо он был одним из мажоров с богатыми родителями…

– Либо действительно мужчиной постарше с хорошо оплачиваемой работой, – закончил мысль Иэн. – Мог поклонник разозлиться, что его бросила девочка-студентка, и отомстить ей?

– Слишком уж много усилий для мести за неудачные отношения. Скорее уж он избил бы ее и вышвырнул тело в мусорный контейнер. Ну, знаешь, типа намека, что она дрянь и все такое? А та инсценировка в амбаре больше напоминала поклонение…