Тот кивнул:

– Инспектор.

И они исчезли, только из коридора еще какое-то время доносился стук костылей Джозефа.

Хитрюга сжал руки в кулаки:

– Нет, ты это видел? Как будто меня совсем здесь не было. Надо догнать этих ублюдков и руки им повыдергать.

Я показал на дверь, вторую слева:

– Я кое-что получше придумал. Доверься мне.

Из-за двери послышались звуки классической музыки. Я не стал стучать, просто распахнул дверь и прохромал внутрь.

Миссис Керриган, свесив голову, сидела за столом, руки сложены на коленях. Правый глаз закрывала толстая марлевая повязка. Лейкопластырь, который придерживал повязку, выглядел куда аккуратнее, чем та хрень, что была на голове у Хитрюги. Сквозь полу длинного шелкового халата едва виднелась правая нога, забинтованная от пальцев до колена.

Перед ней на тарелке лежал нетронутый сочный кусок вырезки.

Сидевший напротив нее мужчина пожал плечами. Длинные седые волосы ниспадали на воротник рубашки, виднелась розовая макушка, покрытая веснушками. Темно-синий костюм в полоску, белая рубашка, на толстом запястье большие антикварные часы. Парень не самый высокий, но широкоплечий и мощный. Энди Инглис.

И акцент – прямо из доков Глазго.

– Ничего личного.

Миссис Керриган еще ниже наклонила голову.

Он выпрямился во все свои метр шестьдесят два. Вздохнул:

– О чем ты думала, черт возьми?

Она пожала плечом:

– Простите.

Он повернулся. Уставился на меня, открыв рот:

– Эш? Эш Хендерсон, ах ты старый bastardo! – Встал, пошел ко мне, походка неожиданно легкая. Не дойдя пары шагов, принял боксерскую стойку, сделал пару выпадов – если бы все было по-настоящему, я бы точно пары зубов не досчитался. – Рад видеть тебя, дружище, когда откинулся?

– В воскресенье.

– Так ты бы сказал! У меня теперь ресторан на Кейрнберн, приходи – угощаю!

Я посмотрел мимо него. Миссис Керриган не шелохнулась. Подняла руку и вытерла здоровый глаз.

Улыбка на его лице слегка померкла. Кивнул на Хитрюгу:

– Этот, что ли, мальчишка?

Хитрюга помахал удостоверением:

– Детектив-инспектор Дэвид Морроу.

– Рад за тебя. – Энди Инглис положил мне руку на поясницу и вытолкнул в коридор. Понизил голос: – Только между нами…

– Если ты насчет денег, то их у меня нет. О’кей?

Его брови удивленно полезли вверх.

– Какие деньги?

– Тридцать две тысячи. Миссис Керриган сказала, что я тебе должен…

– Ты что, сдурел? – Наклонил голову. – Эш, мы твой долг списали, когда твоя дочь погибла. У тебя и без этого проблем хватало.

– Ты… – Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Сжал кулаки, костяшки пронзило болью. Никакого долга не было. Она просто меня надула. Прессовала, в глаза врала.

«Ты что думаешь, я перестану тобой заниматься только потому, что ты из тюрьмы вышел?»

Когда я открыл глаза, Энди Инглис хмуро смотрел на меня:

– Ты в порядке?

– Спасибо.

Он покачал головой:

– Да ладно. Для чего еще нужны друзья? – Тяжелая рука потрепала меня по плечу. Посмотрел в сторону комнаты миссис Керриган: – Ты ее арестовывать будешь или убьешь?

– Она похитила и подвергла пыткам офицера полиции.

– Мне наплевать, что хочешь, то и делай. – Зашагал по коридору. – Не забудь, «У Пьяного гуся», Кейрнберн. Тебе понравится.

Я вернулся в комнату.

Хитрюга стоял рядом со столом, пялился на тарелку с вырезкой, жареной картошкой и спаржей. И еще на большой бокал с красным, рядом с тарелкой.

– Знаешь, что мне на ланч давали? Вареную цветную капусту, и она была бежевая.

Мисси Керриган не подняла глаз:

– Чего вылупились, говорите, зачем пришли.

Я взмахнул тростью, как фокусник:

– Хитрюга, прошу.

– С удовольствием. – Покачал головой из стороны в сторону, щелкнув шейными позвонками. – Мэви Керриган, вы арестованы за пытки и попытку убийства детектива-инспектора Дэвида Морроу. Вы имеете право не…

– Да тебе, твою мать, давно вырасти пора. – Она взяла со стола нож с вилкой и отрезала кусок стейка. Внутри он был почти сырой. – Кто, черт возьми, собирается меня обвинять? У тебя нет ни доказательств, ни свидетелей.

Я ткнул себя указательным пальцем в грудь:

– Я свидетель.

Она улыбнулась:

– Нет, мистер Хендерсон, ты не свидетель, потому что, если бы ты им был, тебе следовало бы побеспокоиться о своей семье. Тебе и раньше следовало бы задаться вопросом, куда делись твои жена и брат и что с ними может случиться. На сколько кусков их разделают перед смертью.

– Думаешь, я испугаюсь?

– Нет?

Я улыбнулся ей в ответ:

– Хитрюга, в Монкюир Вудз захоронен пропавший бухгалтер, Пол Мэнсон. Это она его застрелила. Две пули. Пистолет спрятан под половицей в доме старика Кинана, недалеко от Логансферри. На нем ее отпечатки пальцев. – Улыбнулся ей еще шире.

Она сунула в рот кусок мяса, пожевала.

– Я, мать твою, убью всех, кого ты когда-нибудь любил. Хитрюга махнул рукой:

– Встать.

– Отвали, толстяк. – Отрезала еще кусок сочащегося кровью мяса. – Только прикоснись ко мне – и ты покойник. И мама твоя. И твой бойфренд.

Он склонился над ней:

– Давай окажи сопротивление при аресте. Очень тебя прошу.

– Ты чего себе думаешь, если меня запрут, я остановлюсь? На самом деле? – Показала вилкой на Элис: – Первое, что я сделаю, – устрою так, чтобы кто-нибудь схватил твою маленькую подружку-психолога.

Я сунул в рот стебелек спаржи:

– Он избавился от тебя, не так ли?

Кусочек стейка.

– Ты стала мешать. Вышла из-под контроля. Похищаешь офицеров полиции, подвергаешь их пыткам. Убиваешь людей, потому что они надоедают тебе за ужином.

Она сжала в руках столовые приборы, костяшки пальцев побелели.

– Нужны Энди Инглису такие отношения, как ты думаешь? И сколько, по-твоему, ты проживешь в заключении? День? Неделю? Он не захочет рисковать, когда ты станешь сотрудничать со следствием.

Миссис Керриган уставилась на меня единственным оставшимся глазом:

– Думаешь, Энди Инглис один такой в городе? Мне очень многие обязаны. Я знаю одного милого русского джентльмена, который с удовольствием покажет твоей сучке, как надо развлекаться.

– Все кончено.

– Да ни хера. Они пустят ее по кругу, человек десять, пока от нее не останется только кровь и агония.

Элис попятилась к двери:

– Эш?

– О, тебе это понравится. И есть еще один замечательный мужчина в Перте, он просто помешан на ампутациях.

Что-то здесь жарко стало.

– А еще вот так можно – когда русские будут ее кончать, я им позволю отрезать от нее по кусочку и при этом трахать.

Я откинул крючок, открыл дверь на балкон. Набрал полную грудь холодного вечернего воздуха. В комнату прокрался шорох дождя.

– Как тебе это понравится? Могу организовать, чтобы ты поприсутствовал, полюбовался, как ее на куски разделывают.

Единственным звуком в комнате был едва слышный шорох дождя.

– Ты сдохнешь, и все, кого ты когда-нибудь любил…

Я схватил ее за отвороты, выдернул из кресла:

– Заткнись, сука.

– …сдохнешь, мать твою! Слышишь? Сдохнешь!

– Эш!

Рука на моем плече. Я обернулся. Рядом со мной стояла Элис, моргая, смотрела на меня. Нос красный, глаза тоже. Нижнюю губу закусила. Покачала головой:

– Не надо.

Я отпустил ее. Выдохнул длинно, со свистом. Отступил на шаг:

– Ты права.

Миссис Керриган расправила халат:

– А сейчас будь хорошим мальчиком, сваливай домой. Дам тебе знать, когда у меня будет для тебя работа. – Ухмыльнулась. – Ты что, на самом деле думал, что я тебя отпущу, мистер Хендерсон? Ты мой раб. Когда скажу прыгать – прыгнешь. Убьешь того, кого скажу убить. И тебе это очень понравится, мать твою, потому что ты не…

– Нет! – Элис, вытянув руки, бросилась вперед. Схватила миссис Керриган за халат и толкнула. Сильно толкнула.

Миссис Керриган вытаращила глаз, оскалилась, пальцы зацарапали по дверной раме в попытке удержаться. Вывалилась из балконной двери, а Элис все продолжала толкать ее.