Техник кивнула:

– Да, собрали образцы с места вокруг сумки.

Сунул руки в рукава, натянул костюм на плечи. Застегнул молнию:

– Следы спермы?

Хмыкнула:

– Шутите? Вишарт-авеню – это просто Мекка для молодых парочек. Конечно, если наличка имеется или упаковочка коричневого.

Натянул на голову капюшон. Взял громадных размеров мешок для улик:

– Пойду посмотрю, ладно? – Сунул трость в мешок, взял его за пластиковые ручки. Надел на наконечник трости синюю бахилу. Кустарщина, конечно, но сойдет.

Элис прыгала на одной ноге, другая застряла в комбинезоне.

– Мы только что установили, что перед тем, как похитить Рут Лафлин, он ее изнасиловал, возможно, он то же самое проделывал и с другими жертвами.

– Насиловал? – Лицо техника поскучнело. – Великолепно. Большое вам спасибо. – Повернулась и завопила в сторону двери в шатер: – ЭЙ, РОННИ, ДЕЛАЙ СМЫВЫ НА ЛОБКОВЫЕ И СПЕРМУ! НАШ МАЛЬЧОНКА ЛЮБИЛ ПОИГРАТЬСЯ.

Элис влезла в костюм, застегнула молнию:

– Я думаю, презервативом он не пользовался, хотя бы потому, что сам вкладывал кукол в животы жертвам, и вообще, почему визитных карточек нет в деле, как я могу сделать достоверный анализ поведения преступника, если не владею всеми фактами, это просто…

– Их нет в деле из-за Сары Криган. Давай надевай перчатки и бахилы и пойдем посмотрим.

Надела, полезла вслед за мной в створку на задней двери шатра, следом полез Хитрюга. Рядом с шатром на коленях стояли два криминалиста в костюмах индивидуальной защиты, один возился с ватным тампоном, другой прикладывал к земле широкий кусок прозрачной клейкой ленты.

На заднем плане, сложив руки на груди, торчала третья фигура.

Элис быстро повернулась на триста шестьдесят градусов:

– Он затащил ее сюда силой, в смысле, они не останавливались здесь по пути куда-то или откуда-то, и совсем не похоже на то, что молодая медсестра заскочила в темный проулок, чтобы пописать, и вообще, кто такая Сара Криган?

– Давным-давно жил-был маленький мальчик по имени Боб Ричардз, был он мальчиком очень непослушным, и мама с папой очень его не любили. И лупили его толстым кожаным ремнем, ломали пальцы и ребра, тушили сигареты о голую спину и однажды, просто ради забавы, вылили кипяток ему на гениталии. А Сара Криган была социальным работником у маленького Боба.

– И она сообщила о родителях куда следует?

– Нет. Она прекратила его мучения с помощью подушки на лицо. Потом напоила вусмерть маму с папой и вколола каждому по лошадиной дозе героина. А для надежности смешала его со средством от вредителей капусты и каустической содой.

Криминалист с липкой лентой приклеил кусок, который он прикладывал к земле, к куску ацетатного шелка, пронумеровал. Оторвал новый.

– Потом, когда у нас нарисовался еще один набор дерьмовых родителей с мертвым ребенком и венами, набитыми отравленной наркотой, мы поняли, что у нас возникла проблема. А когда это случилось в третий раз, мы заметили визитную карточку. На месте преступления Сара Криган оставляла маленьких игрушечных медвежат, совсем крошечных, сантиметров пять, не больше, с маленькой застежкой на спине. Мы сначала не обращали на них внимания, потому что обычно их давало Общество борьбы с раком, если вы бросали в кружку денежку на детскую лейкемию.

На стене проулка висел желтый маркер с напечатанной на нем литерой «А». На другой стороне маркер с цифрой «8». Я подошел.

– В отчетах так и писали: «Благотворительный медвежонок, оставленный на месте преступления убийцей». И на следующее утро это уже было во всех газетах. А потом на каждом месте преступления в городе стала валяться эта чертова хрень.

Маркер «8» лежал рядом с пачкой мятой газетной бумаги. Я присел на корточки, взглянул на криминалиста с клейкой лентой:

– Вы это еще не отработали?

Совершенно бесприметное лицо. Нижняя половина скрыта под маской, верхняя – под защитными очками.

– Босс хотела это видеть на месте обнаружения. Хотя все уже сфотографировали.

– Хорошо.

Отогнул угол пачки. Вот оно – пластиковый брелок для ключей. Маленький розовый младенчик из пластика, к макушке приделана цепочка, а на кольце обычный ключ от дверного замка.

– Вот так мы узнаем, что Потрошитель похитил еще кого-то.

Я выпрямился. Элис, не отрываясь, смотрела на брелок.

– Главный вопрос – как мы это нашли? – Прихрамывая, сделал несколько шагов в сторону стоящей у стены фигуры. – Можно узнать?

– Поступил анонимный звонок, – раздался голос детектива-суперинтенданта Несс. Показала на маркер «А». – Девочка-рабочая обслужила здесь одного из своих клиентов, нашла женскую сумку. Говорит, сначала подумала, что воришка сумку у кого-то дернул, обчистил и выбросил, но потом решила посмотреть, не осталось ли внутри чего-нибудь важного. Нашла пропуск и обалдела.

Несс протянула пакет для улик. В нем лежал идентификационный бедж каслхиллской больницы с прикрепленным к нему зеленым шнурком: «РОДИЛЬНЫЙ ДОМ / АКУШЕРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ». На фотографии женщина лет двадцати пяти – тридцати, никакого макияжа, только вишневая помада на губах. Мышиные волосики зачесаны назад и, скорее всего, собраны в хвост. Пронзительные серо-голубые глаза и аккуратные брови.

А вот на имени ее я споткнулся. Даже моргнул:

– Джессика Макфи? Не может быть! Этот ублюдок похитил дочь Раскольника Макфи?

– Вот почему эта анонимная проститутка решила позвонить нам. Не хотела, чтобы Раскольник Макфи узнал, что это она сумку нашла и ничего не сделала.

Дочь Раскольника Макфи. Ради всего святого…

Как будто с самого начала все не было так дерьмово.

– Готов поспорить, ему это понравилось. Хорошая девочка, схватил на улице, изнасиловал, живот вспорет… – Я замолчал. – Что?

– Он еще не знает. Пока не знает.

Элис встала, отряхнула воображаемую грязь с коленей защитного комбинезона:

– А кто такой Раскольник Макфи?

– Лучше не спрашивай. Да он просто с ума спятит.

Несс откашлялась.

– Забавно, что вы так об этом говорите. Когда я связалась с нашим Отделом по связям с родственниками пострадавших, чтобы они семье сообщили, их там всех понос прошиб. Криминальный отдел словно вымер, а патрульные стали срочно звонить в профсоюз.

– Еще бы, они ведь не полные идиоты.

– При других обстоятельствах я бы заставила ленивых засранцев двигаться или послала бы туда вооруженную группу, но вышестоящее руководство захотело, чтобы все было сделано деликатно. Почему я и приказала детективу-инспектору Морроу позвонить вам.

Я отступил на шаг, крепко сжав в руке трость:

– Нет, только не это.

– У вас, по всей видимости, имеются какие-то отношения с этим человеком.

– Какие там отношения, и к тому же я больше не офицер полиции и не должен…

– Я говорила с Медведем, и он согласен со мной в том, что будет весьма разумным, если вы поможете нам установить контакт с семьей и расспросите их о том, что делала Джессика в последние часы перед похищением.

– Ну, детектив-суперинтендант Джейкобсон может…

– И еще он просил передать вам, что или вы пойдете и доведете до сведения семьи то, что случилось, или вам дадут сопровождающего, который доставит вас обратно в тюрьму. – Она пожала плечами, отчего ее защитный костюм захрустел. – Выбирайте сами.

Элис дернула меня за рукав:

– Почему все боятся этого Раскольника Макфи?

Хитрюга попятился:

– Слушай, я-то в чем виноват? Это она заставила меня…

– Я тебе это припомню.

– Да ладно тебе, Эш, это же…

– Раскольник Макфи. Да, спасибо тебе большое, Дэйв. Хорошо меня подставил!

Я достал мобильник и набрал номер Джейкобсона.

– Что?

– Вы меня Несс в аренду сдали?

– Я… – Небольшая пауза. – Мне доложили, что ты имел какие-то отношения с…

– Арестовывал я его пару раз, но квартиру мы на двоих не снимали!

– Все, что тебе нужно сделать, это просто прийти к нему, сказать, что его дочь похитили, и заставить ответить на некоторые вопросы. Это что, очень трудно?