Из номера доносились звуки телевизора — сопливый женский голос бубнил что-то о процентных ставках.

Вот черт, они еще и телевизор смотрят — как будто все время мира у них в запасе. Как будто мою маленькую девочку не должны убить в пять часов.

Вот дерьмо.

Похромал по коридору.

— Генри Форрестер, чертов сукин сын, тащи сюда свою ленивую пьяную задницу, немедленно…

В дверях появилась Элис — обнимает себя обеими руками, нижняя губа трясется, на кончике носа блестит капля.

— Эш…

Я остановился:

— Где он?

Она посмотрела на вытертый ковер:

— Его больше нет. — В тусклом свете блеснула слеза, капнула на носок красных кедов.

— Что ты имеешь в виду, он что… — Нет. Оттолкнув ее в сторону, прошел в комнату.

Шеба лежала на боку на кровати, совершенно неподвижно. Гари лежал рядом с ней, одетый в похоронный костюм, в кончиках пальцев пустая бутылка «Макаллана», на голове прозрачный пластиковый пакет в полосах конденсата на стенках.

Он был холодный, пульса не было. Старая собака была точно такой же.

Она мертва… Это не… Я не могу.

А я назвал его бесполезным старым пьяным ублюдком.

У меня за спиной шевельнулась Элис:

— Это было на тумбочке. — Протянула маленькую белую баночку от таблеток.

Флувоксамин. Антидепрессант, который он принимал в Шетлэнде.

Она шмыгнула носом. Откашлялась. Провела рукой по глазам. Вздохнула глубоко и надрывно:

— Он записку оставил.

Черт возьми… Она нашла в ванне свою мать с перерезанными запястьями. А теперь это.

Ах, Генри, глупый ты старый эгоистичный ублюдок.

— …и наши мысли и молитвы, сейчас вместе с их семьями. День рождения у обеих девочек сегодня, и мы вряд ли можем, вообразить, что сейчас чувствуют их родители.

— Вы полагаете, что Меган Тейлор и Кети Хендерсон уже мертвы?

— К сожалению, у нас нет конкретных свидетельств тому, что так называемый Мальчик-день-рождения убивает свои жертвы в день их…

Я выключил автомобильное радио:

— Ты в порядке?

Солнечный луч, прорвавшийся сквозь облака, заставил заблестеть мокрую дорогу. Улицы располагались аккуратно организованными рядами — старомодные домики, окна с переплетами, палисаднички. Вдоль тротуаров буки в металлических ограждениях.

Элис вытерла кулаком глаза, еще сильнее размазав черные тени:

— Я в порядке.

— Ничего, можно поплакать.

— Надо в полицию позвонить.

Сказал как можно мягче, положив руку ей на плечо:

— Генри может немного подождать, думаю, он возражать не будет. У нас осталось всего два часа с небольшим Он бы все понял.

Она шмыгнула носом, снова вытерла глаза:

— Конечно, да, что-то я сглупила, в смысле, ведь он же умер… А нам дело нужно доделать. — Зябко передернула плечами. Посмотрела сквозь ветровое стекло на дорогу: — А ты в этом уверен?

Дом помощника шефа полиции Драммонда стоял за живой изгородью из буков и невысокой гранитной стеной. Две стойки ворот по обеим сторонам гравийной подъездной дороги.

— Ты вот о чем подумай. Драммонд говорит, что ему нужна информация о семьях, чтобы он мог планировать работу. Но зачем распределять поиск по центральной базе данных полиции среди стольких людей? Почему не поручить все Веберу или кому-нибудь из детективов-инспекторов? Почему бы самому этой работой не заняться? Не хочет, чтобы кто-нибудь знал о том, чем он интересуется.

Открыл дверь.

Она положила мне руку на плечо:

— Эш, тебя ранили, ты принимал наркотики, крови много потерял, и… Генри. Может быть, не стоит думать обо всем так прямолинейно, и…

— У тебя что, еще какие-то подозреваемые в рукаве спрятаны? Драммонд — единственный в городе, кто подходит. — Я вышел из машины, захлопнул дверь и направился к дому.

Трость скрипела но гравию. Я шел по подъездной дороге, на ходу натягивая на руки черные кожаные перчатки. На одной стороне гараж на две машины, машин не видно. Береженого Бог бережет — нажал на кнопку дверного звонка, и внутри раздался пронзительный трррррррринггг…

Нет ответа.

Еще раз нажал.

Опять ничего.

Посмотрел на забинтованную правую ногу, втиснутую в кроссовку дяди Элис, — этим я дверь не вышибу. Кроме того, место явно просматривалось соседями. Какая-нибудь старая моль в костюмчике и при жемчугах может услышать и вызвать полицию.

Попробуем обойти сзади.

Элис кралась за мной.

— Может быть, придем позже? — спросила она без особой надежды.

Тропинка, шедшая вдоль стены дома, вывела к чугунной калитке с затейливой щеколдой, но без навесного замка. По всей видимости, Драммонду не помешает прослушать лекцию о безопасности жилища.

Проскользнул в сад за домом и закрыл за Элис калитку.

Сад большой, много клумб, кусты, деревья, гамак, громадная оранжерея. На аккуратно подстриженный газон начинали ложиться тени. Задняя дверь с остеклением, рядом с ней небольшая кладовая. Постоял, посмотрел на дом — никаких признаков сигнализации. Ни на входной двери, ни на задней. С Драммондом на самом деле нужно об этом поговорить.

Взял горшок с цветами и запустил им в стеклянную панель двери. Сунул руку внутрь, открыл.

Элис замялась на пороге:

— Это ведь не будет официально считаться взломом с проникновением, правда?

— Я же тебе приказал оставаться в машине.

Внутри пахло свежепостиранным бельем и апельсинами. Подсобное помещение выходило на большую кухню.

Она, на цыпочках пробираясь за мной, спросила, понизив голос до шепота:

— Что мы ищем?

Из кухни в коридор, с его обычным набором курток, ключей, ботинок, пары женских сапог, пачки писем, лежащей на коврике… А вот и ступени лестницы, поднимающейся наверх.

Элис дернула за ручку двери — она открылась в гостиную, декорированную деревянными панелями, с парой диванов, обитых полосатой материей.

— Он женат? Потому что если он женат, то он не станет держать Кети здесь, так ведь, а что, если жена об этом узнает, это будет…

— Ты почему перчатки не надела?

Ее глаза расширились от ужаса, лицо исказила гримаса.

— Прости. — Сунула руку в рукав свитера и вытерла им дверную ручку. — Никогда этого раньше не делала.

На самом деле?

Мы открыли все двери на первом этаже: гараж, столовая, прихожая, ванная и туалет. Ступени лестницы вели на второй этаж.

Вот черт!

Пришлось подниматься, наступая на каждую ступеньку, одной рукой опираясь на трость, а другой — на перила. Одна из дверей была приоткрыта. Я поднял трость, приложив ее резиновым наконечником к двери, и толкнул.

Дверь открылась в кабинет, стены которого были завешаны книжными полками и фотографиями в рамках. Напротив двери стоял рабочий стол, на нем ноутбук и плоскоэкранный монитор, офисное кресло, небольшая тумба для хранения документов, на ней размещался компьютер.

Элис проскользнула в комнату:

— Может быть, мы сможем выяснить, есть ли у него еще один дом, потайная комната или еще что-нибудь? — Снова сунула руки в рукава свитера и выдвинула один из ящиков тумбы. Закрыла. — Ох…

— Попробуй включить компьютеры.

Я вышел на лестничную площадку и проверил остальные комнаты. Кети нигде не было. Судя по моим наручным часам, было уже три часа дня. В нашем распоряжении оставалось два часа.

Элис сидела в кабинете на краешке кожаного кресла, стоявшего перед компьютером, и с кем-то говорила по телефону. На стоявшем перед ней плоскоэкранном мониторе мигала загрузочная страница «Виндоуз».

— Угу… Нет, я уже это пробовала… О’кей, подожди секунду… — Она сунула руку в сумку, достала ноутбук и поставила его на рабочий стол. Включила, нажав на кнопку: — Да, система загружается.

— Что, никак?

Она подпрыгнула и, приложив руку к груди, резко обернулась:

— Не подкрадывайся ко мне! Ты прекрасно знаешь, что я нервничаю… — Нахмурилась. Снова приложила телефон к уху. — Нет, это не тебе, Сабир… это я… с моей тетей. Да, готова. — Элис ткнула пальцем в клавиатуру.