– Лейла всегда помогала тебе? – мягким голосом осведомилась Мира.

– Всегда. Этот одуванчик-перевёртыш всегда пыталась помочь мне и вытащить меня из любых переделок.

Мира широко улыбнулась.

– А почему одуванчик-перевёртыш?

– Однажды весной она набегалась по поляне и вернулась с волосами, полностью покрытыми одуванчиковым пухом – будто в белой шапке. Я рассмеялся: «Смотри, ты как одуванчик!» – после этого я иногда так называл её. Ну а перевёртыш, так как она частенько любила переворачивать слова, и звучало это глупо, но мило. Так делала только наша Лейла. – Иван улыбался.

Оставшуюся дорогу он расспрашивал Миру о её самочувствии, делах, об отце. Мира старалась очень аккуратно находить слова, чтобы не выдать ничего лишнего.

Когда они приехали к больнице, Иван остался в машине, а Мира, держа Аишу за руку, направилась в сторону главного корпуса. Алану она решила не сообщать, что перед тем, как приедет к нему, Иван отвезёт её с девочкой навестить Ратмира.

Мира тихо приоткрыла дверь палаты и увидела Ратмира. Его глаза, устремлённые в её сторону, сразу выдали, что он не спал и был искренне рад ей. Но когда он увидел дочь, его глаза засияли ещё ярче.

– Ты знал, что я приеду? – улыбнулась Мира, заходя внутрь. – Точнее, мы, – поправила она, глядя на Аишу, которая радостно подбежала к отцу.

– Моя малышка… – нежно произнёс Ратмир, глядя дочери в глаза. – Я ужасно скучал по тебе!

Девочка улыбнулась, затем обернулась к Мире и снова посмотрела на отца.

– Садитесь, не стойте.

Мира придвинула стул и села на него, усадив Аишу к себе на колени.

– Пришли тебя проведать и узнать, как ты себя чувствуешь.

– Да я как огурчик, – улыбнулся Ратмир, но его улыбка исчезла, и он на мгновение замолк.

– Больно? – обеспокоенно спросила Мира, протянув к нему руку.

– Нет, – ответил Ратмир, глядя на дочь. – Как мне может быть больно, когда моё исцеление рядом? Да ещё и в двойной дозе!

Его взгляд пересёкся с глазами Миры, и она смущённо опустила взгляд на макушку Аиши.

– Ну рассказывайте, как ваши дела? – спросил Ратмир.

Мира опустила взгляд и заметила пакеты, полные продуктов, и положила рядом ними свой, с фруктами и булочками от Нины.

– Аиша ведёт себя хорошо. Тоже скучает по тебе. Пока остаётся у бабушки Махиры. Нина пылинки с неё сдувает и без конца кормит.

– Ох… – вздохнул Ратмир, улыбаясь. – Она скоро мою девочку превратит в булочку. Вкусную булочку с корицей.

Аиша захихикала, и Мира, гладя её по голове, крепче прижала девочку к себе.

– Мы как раз их и принесли, – весело сказала Мира.

Ратмир демонстративно принюхался.

– Ага, чувствую…

– Мы искренне желаем тебе скорейшего выздоровления, – сказала Мира, – и чтобы ты как можно скорее оказался дома.

– Мне бы не родные стены, – произнёс Ратмир, глядя на Миру с мягкой улыбкой. – Мне бы любимые объятия.

Мира была уверена, что он заметил, как её щёк коснулся нежданный румянец.

– Всё будет, поверь, – мягким тоном заверила Ратмира Мира. – Ты, главное, поскорее поправляйся и вставай на ноги.

– Ради этого и с того света можно вернуться. Хотя я оттуда и пришёл.

– Всё, не говори о плохом! – буркнула Мира, нахмурившись. – Ты ел? Голодный?

– Не хочу кушать. Эта больничная еда, бесконечные супы и каши сводят меня с ума. Хочу пиццы и пива.

Мира рассмеялась.

– Ещё шаверму закажи, – произнесла она с укором.

– Я даже эту твою гадость готов съесть, лишь бы снова оказаться с тобой на заливе и вместе встречать рассвет.

Мира широко улыбнулась, сверкнув глазами.

– Рассвет, кстати, мы так и не встретили, – напомнила она. – Но чиг-кёфте был потрясающий!

– Ах да, точно. Ты же уснула у меня на плече. И сопела. Так что да, вечер был хорошим.

– Я не соплю. И не храплю, – деловито произнесла Мира. – Ну, в общем…

– Да-да, конечно. Конечно, – Ратмир снова улыбнулся.

Его тон изменился, когда он внимательнее рассмотрел сначала Аишу, а затем и Миру.

– Почему мне всё время кажется, что ты хочешь мне что-то сказать? – внезапно спросил Ратмир, однако улыбка продолжала играть на его губах.

Мира опустила взгляд, снова посмотрев на макушку Аиши.

– Тебе кажется. Всё хорошо.

– Точно?

Мира кивнула, прочистив горло:

– Точно.

Девушка мгновенно испытала облегчение, услышав стук в дверь, после которого в палату вошёл Давлат.

Аиша тут же вскочила на ноги и подбежала к нему. Давлат без раздумий поднял девочку на руки и крепко прижал к себе.

– Принцесса, как я рад тебя видеть! – Он потрепал её по голове, а затем поцеловал в обе щеки.

Аиша удобно устроилась на его груди и посмотрела на отца.

Ратмир молча наблюдал за ними, ничего не говоря.

– Вас оставить наедине? – спросила Мира и встала на ноги.

Давлат продолжительным взглядом посмотрел на Миру, и она уловила его молчаливый укор.

– Мы приехали буквально на пять-десять минут, чтобы Аиша проведала отца и передала угощения от Нины. Нас Иван в машине ждёт, и, по-хорошему, нам уже надо идти.

Мира потянулась к Аише, и, когда ноги девочки коснулись пола, она взяла её за руку.

– Скоро увидимся, дочь.

Девочка помахала отцу, Мира одарила Ратмира тёплым заботливым взглядом, и они вышли из палаты.

Давлат не спешил садиться.

Он подошёл к окну, несколько секунд всматривался вдаль, явно собираясь с мыслями, а затем повернулся к брату.

Ратмир внимательно смотрел на него.

– Рад, что ты выкарабкался, – наконец произнёс старший Вавилов.

– По ту сторону не так уж хорошо, – безэмоционально ответил Ратмир.

Повисло молчание. Казалось, оно их не тревожило. Давлат неожиданно заговорил.

– Я бы не смог без тебя, – признался он.

– Мы вроде как-то обходились друг без друга последние пять лет, разве нет?

Давлат отошёл от окна и сделал несколько шагов к кровати. Стоя у её изножья, он сложил руки за спиной и прямо посмотрел на Ратмира.

– Мы семья, Ратмир. Мы были ею, мы есть и будем друг у друга.

– Какие громкие слова, – в размеренном тоне среднего Вавилова звучала ирония.

– Хочу, чтобы ты знал: те слова, которые мы наговорили друг другу в то утро… Я жалею о каждом из них.

Ратмир молчал.

Прокашлявшись, Давлат отвёл взгляд и сказал:

– Я бы исправил прошлое, будь у меня возможность сделать это.

Он вздохнул и провёл рукой по голове, ощущая неловкость от собственных слов.

Ратмир обречённо вздохнул, прикрыв глаза. Воспоминания стремительно вернули его в прошлое – в то самое утро, когда стрелки часов показывали девять тридцать.

Ратмир ничего не чувствовал. Или думал, что ничего не чувствует.

Внутри была пугающая тишина. Зловеще тихая и колючая.

Машина медленно въехала на территорию больницы, остановившись у двухэтажного здания, отведённого под морг.

Стоя перед железной дверью, ведущей внутрь, он сглотнул, не решаясь сделать шаг.

Пауза длилась несколько секунд, тянувшихся для него чуть ли не целую вечность. Держась за холодную металлическую ручку двери, его взгляд невольно устремился в окно. В отражении стекла он увидел себя – уставшего, измученного, затерявшегося в звенящей тишине.

Вздох, рывок – и он вошёл внутрь.

Лютый мартовский холод пронзал насквозь. Перед ним стоял стальной стол, в помещении царил тяжёлый запах гари, смешанный с запахом сгоревшей плоти, тело погибшей было покрыто белой тканью. Во рту чувствовался привкус металлического страха.

К Ратмиру подошёл мужчина в очках и белом халате. Лицо его было словно в тумане – Ратмир не различил черт, но понимал, что это брат Александра, парня, которого он нанял год назад.

Он что-то сказал, вероятно, поздоровался. Ратмир машинально кивнул и, будто на ватных ногах, прошёл к столу, где лежало тело.

Тело обгоревшей жены.