– О нет, я не хочу…

– Мира. – В голосе Махиры внезапно появилась нотка стали, чего Мира не слышала от неё за всё время пребывания в этом большом доме. – У меня нет времени. Разве ты не видишь?

– Вижу, – не сразу ответила Мира притихшим голосом. Она сжалась в комок, словно в комнату ворвался прохладный утренний ветерок. Но нет, это была иная сила. Более устрашающая и ледяная.

Мира провела ладонью по лицу, но паника уже подступала, сдавливая горло, как удав.

– Документы готовы. Доля Лейлы и моя – отныне и навсегда твои. Мне нужно просто услышать твоё согласие, чтобы успокоиться. Когда время придёт, я хочу, чтобы ты возглавила правление в компании «РМ». Поддержи Ибрагима. Стань его верным союзником и доверенным лицом. После меня ему будет… тяжело. Очень тяжело. Ему понадобится опора, и если не дома, то хотя бы в компании. Мы подняли её вместе, я переживаю за неё, как за маленького ребёнка. И никто, кроме тебя, не вызывает у меня доверия, – Махира говорила медленно, стараясь отчётливо выговаривать каждое слово и сопротивляться боли, которая то и дело напоминала о себе.

Мира мрачно молчала, опустив взгляд, не желая смотреть в осунувшееся лицо Махиры. Эта тема заставляла её чувствовать ещё большее напряжение в груди, как если бы взяли неподъёмный камень и насильно повесили бы его ей на шею. Мира чувствовала, как согнулась пополам, не в силах подняться.

– Ты боишься, я вижу. Но не надо, милая. Это воля Всевышнего. Неспроста последние месяцы моей жизни связаны с тобой. Потому что…

Мира отрицательно покачала головой, не желая ни слушать, ни принимать услышанное. Что-то внутри неё рвалось на части.

– Мира… – тихо позвал её женский голос, – ты нужна этой семье. Ты нужна «РМ», и я хочу, чтобы ты приняла это.

Мира отчаянно покачала головой, не желая соглашаться, и Махира слегка сжала её пальцы – слабо, но с решимостью.

– Я пришла в этот дом не для того, чтобы забрать то, что мне не принадлежит, – голос Миры дрогнул, ком в горле начал ощущаться сильнее. – И никогда не принадлежало. Тётя Махира, вы знаете меня три-четыре месяца, это неправильно, я недостойна ни такой чести, ни такого доверия.

– Ты не права, Мира. Мне оказалось достаточно этого времени, чтобы узнать тебя и силу характера, что живёт в твоей груди. И то, чего мы боимся, обладает огромной силой. Оно может или сломать нас… или сделать сильнее, – прошептала Махира. – И я верю, что ты из тех людей, которые способны выдержать натиск Судьбы и сделать страх своим союзником. Не бойся, милая, прими мой дар, позволь ему стать частью твоей жизни. И ты поймёшь, что это было… предначертано.

– Я не согласна. – Брови девушки мрачно сдвинулись к переносице. Мира аккуратно выпустила из рук ладонь женщины и слегка отодвинулась назад. Ей захотелось встать с кровати и просто уйти, но она понимала, что не могла столь резко и грубо вести себя с этой женщиной. И причина заключалась не в работе или в обязанностях перед ней и её супругом, а в чувстве уважения и любви, которые Мира испытывала к ней. Её слова прошлись лезвием по её же сердцу, ей вдруг стало так противно от самой себя и той паутины лжи, что она сплела вокруг себя. – Простите, тётя Махира, но я не готова взять на себя то, что не просто сломает меня, а уничтожит.

– Сюзанна и Дженк, – напомнила Махира, будто Мира могла забыть об этих именах. – Они быстро окрепнут и осмелятся открыто пойти против Ибрагима. Брат с сестрой пойдут на то, чтобы после моего ухода окончательно добить Ибрагима. И хоть это его собственные дети, я, прожившая с ними под одной крышей много лет, могу заверить тебя, девочка, эти двое не его опора. Однажды я дала клятву их защищать, и, видит Бог, я держалась данного обещания, но после моего ухода… – Махира замолчала, перевела дыхание, а затем добавила поникшим тоном: – Лейлы нет. Скоро не станет и меня. А когда не станет и Ибрагима… всё это достанется им. И ты понимаешь, Мира, что я не просто про компанию, дом и ту власть, что есть в наших руках. Я про воспоминания, про нашу решимость построить что-то своё. Мы обязаны суметь сохранить наши труды, оставить после себя силу, которая сумеет творить добро и дальше. Часть дохода, а он, поверь мне, весьма приличный, мы ежегодно направляем в различные благотворительные фонды страны, помогая больным и обездоленным. Думаешь, Сюзанна и Дженк продолжат наше дело? Мира, ты же сама понимаешь, что нет. Они промотают всё, как только поймут, что не в силах вести этот огромный корабль, сломают и разнесут наши многолетние труды в щепки. Моя душа не примет этого, никогда.

В комнате наступила тишина.

Махира в надежде вглядывалась в молчаливое, задумчивое лицо Миры. Девушка встала и подошла к окну. Она слегка раздвинула шторы, стараясь не просто почувствовать свежий воздух, который поступал из приоткрытого окна, но и впустить в комнату поток света – ослепительного, жестокого, учитывая то, что всё это время они сидели в полумраке. Щурясь, Мира вдохнула полной грудью – холодный воздух ворвался в её лёгкие.

Сзади снова прозвучал слабый, но довольно твёрдый голос Махиры.

– Когда ты уверена, что выхода нет, – остановись и присмотрись. Он есть, просто мы не решаемся его заметить, ведь тогда придётся что-то потерять и решиться на перемены.

Мира молчала, глядя во двор.

– Видишь серебристую машину у ворот? – неожиданно спросила Махира, заставив Миру повернуться боком к женщине и утвердительно кивнуть.

– Да. Этот Lexus принадлежал Лейле.

– Отныне это твоя машина.

Мира резко обернулась к Махире всем телом, её глаза расширились то ли от изумления, то ли от ужаса.

– Прошу вас, тётя Махира…

– И документы на неё уже готовы, моя девочка. Она твоя.

Мира опустилась в кресло, что находилось рядом. Ей стало настолько не по себе, что мысли начали путаться.

– Вы понимаете, что делаете?

– Да, девочка, конечно, понимаю. Это моя последняя воля. И я буду благодарна, если ты её исполнишь.

Мира ничего не ответила. Что-то в её душе забунтовало, с рёвом всколыхнулось и, подобно волнам, мощно ударило по камням совести, заставив весь её внутренний мир задрожать от этого удара. Не сумев найти ни сил, ни желания что-либо ответить, Мира встала и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Махира обречённо вздохнула, прикрыв глаза.

Этот день прошёл тяжело морально. Для каждой из них. Мире понадобилось время, чтобы осознать услышанное, но принять его она не осмелилась. И, благо, эта тема более не поднималась. Когда наступил вечер, она попрощалась с Махирой, Ниной и направилась к шлагбауму, где её уже ожидал Алан.

На мгновение Мира остановилась за несколько метров до автомобиля – только сейчас она поняла, что этот серебристый Lexus был точь-в-точь как у Лейлы.

– Вот оно как… – прошептала Мира, обдумывая эту маленькую, не сразу заметную деталь.

Луна, бледная и немного размытая, смотрела прямо на Миру сквозь лоджию и раздвинутые шторы. Она сидела у окна, на софе, укутавшись в шерстяной плед. Холод пробирал не только снаружи, но и изнутри.

Ей не хотелось засыпать. Не хотелось видеть сны. Не хотелось копаться в прошлом человека, который затягивал её в водоворот чужих воспоминаний. Задумавшись, Мира сжала руки в кулаки, из горла вырвался стон. Она настолько ушла в себя, что забыла как о простреленной руке, так и об обожжённой кисти.

– Как же всё это достало… – прошептала Мира, уткнувшись головой в колени. – Пап, возвращайся как можно скорее, я так скучаю по тебе, – прошептала она себе под нос, чувствуя, как ломалась под тяжестью той жизни, в которую она сама же и влезла. Она стала не просто частью другого мира, она становилась его жертвой.

Послышались щелчки.

Мира невольно приподняла голову и всмотрелась в приоткрытую дверь комнаты. Хоть она и находилась далеко от прихожей, ей не составило труда понять, что ушедший вечером Алан наконец вернулся. Они не разговаривали ни по дороге обратно, ни те полчаса, что он был дома перед уходом.