– Ибрагим, прошу тебя… – Махира на пару секунд обернулась к нему. В её голосе прозвучала мягкая, но твёрдая нотка – она знала, что, если сейчас не остановит мужа, он автоматически добавит в кофе пол чайной ложки сахара, а врач ясно дал понять, что ему стоит за этим следить.
Ибрагим Асадович усмехнулся, напомнив шаловливого мальчишку, пойманного за очередной проделкой.
– Я чуть-чуть, – смущённо пробормотал он, но его рука всё же замерла в воздухе. Сомнения мелькнули в мыслях, сахарница с приоткрытой крышкой дразнила искушением. Но слов Махиры было достаточно, чтобы Ибрагим Асадович принял маленькое, но твёрдое решение: он молча отложил ложку, решив, что просто крепкого кофе будет достаточно.
Довольная Махира отвернулась к плите, где на сковороде золотились сырники, края которых уже подрумянились до хруста.
– Скажи мне, жена, почему Лейла неожиданно решила остаться на ночь? – спросил Ибрагим Асадович, пригубив кофе. – Между ней и Ратмиром что-то случилось?
– Это её дом, Ибрагим, – отозвалась Махира обыденным тоном, не оборачиваясь. – Она может оставаться когда душе угодно.
– Конечно, – без раздумий подтвердил Ибрагим Асадович, но беспокойство всё равно скользнуло в его тоне. – Просто не прошло и месяца, как она вышла замуж… – Он не закончил мысль, понимая, что, скорее всего, придаёт значение тому, что не стоит внимания. – Хотя ты права. Не стоит мне на пустом месте создавать проблему.
– Вот именно, – женщина мягко улыбнулась.
Махира поставила перед мужем тарелку с дымящимися сырниками, добавив сверху ложку густой сметаны, которая медленно стекала по их золотистым бокам.
– Не понимаю, зачем ей твоя работа в офисе, – произнесла Махира между делом. – Как и ты, будет пропадать там днями напролёт. Только этого не хватало молодой семье.
– Это желание нашей дочери, – ответил Ибрагим Асадович, делая очередной глоток всё ещё горячего кофе. Сахара однозначно не хватало, но он постарался не смотреть в сторону сахарницы. – Главное, Ратмир не против. Пусть моя девочка работает, раз не хочет сидеть дома. В конце концов, наберётся опыта – что может быть лучше? Не зря ведь окончила один из лучших университетов страны. Тем более сейчас разыгрывается крупнейший тендер для «РМ», поработает младшим юристом с профессионалами, наберётся опыта, да и мне пригодится её английский на переговорах.
Махира опустилась на стул рядом с мужем, затем положила себе на тарелку пару сырников, но есть их не спешила. В её глазах, обычно спокойных и нежных, возник уголёк тревоги. Посмотрев на мужа, она слегка поникшим голосом высказала своё опасение:
– Что-то у меня неспокойно на душе.
– Из-за чего? – Ибрагим Асадович поставил чашку на стол и выжидающе посмотрел на Махиру. Её тёмные волосы были собраны на затылке. В ушах сверкали небольшие золотые серёжки.
– Да просто… – Махира слегка пожала плечами, отгоняя нежданную мысль. Внезапно для себя она расплылась в улыбке, посмотрев на мужа в новом костюме, который прекрасно подчёркивал его статную от природы фигуру. – Как двадцать пять лет назад был неотразим, так и сейчас.
Ибрагим Асадович удивлённо приподнял брови, а в уголках его губ заплясала довольная улыбка.
– Жена, комплименты с утра? Это что-то новенькое. – В его голосе Махира уловила нотку смущения, что происходило с ним довольно редко.
Ибрагим Асадович улыбнулся. Махира тихо рассмеялась.
В этом родном и любимом смехе жены звучала та нежность, которую Ибрагим Асадович чувствовал все годы их брака и за которую был благодарен Махире всем своим существом.
Не отрывая руки от стола, он протянул к Махире ладонь и сжал её пальцы в своих – тёплых, надёжных и таких родных.
– Nə yaxşı ki sən varsan [5] , – прошептал Ибрагим Асадович, и в его тихом голосе прозвучало то самое тепло, которое он дарил только ей, своей жене.
Махира была не просто особенным человеком в его жизни – она была его женщиной, его выбором, его тылом. И всё в этом мире имело значение лишь потому, что она была рядом. Рядом с ним.
Махира едва заметно кивнула. В этом мимолётном и, на первый взгляд, незначительном жесте таилась целая история – искренняя благодарность, безмерная любовь и безмолвное понимание. Её глаза, столь мудрые и глубокие, как рассвет после самой тёмной ночи, сказали Ибрагиму Асадовичу больше, чем можно было выразить словами.
А в это время на третьем этаже Лейла стояла перед напольным зеркалом выше её роста, застёгивая жилетку цвета хаки. Её пальцы скользнули по бёдрам, ощутив плотную ткань прямых брюк. Подняв взгляд на своё отражение, она сжала губы, словно пытаясь прочитать собственное отражение в зеркале: лицо казалось бледным, отстранённым, а под глазами залегли заметные тени – отпечаток бессонных ночей, которые начинали её всерьёз тревожить.
Она отвернулась и только шагнула в сторону стола, где лежала косметичка, как вдруг остановилась. Девушка сделала вдох, понимая, что внутри у неё происходит неладное. Что-то было не в порядке. Ладонь непроизвольно прижалась ко рту – и не просто так. Её накрыла неожиданная волна тошноты, резкая и неотвратимая, которая стремительно подкатила к горлу. Не дойдя до стола, Лейла бросилась в ванную – и её вырвало.
А потом, в тишине, после спазмов, её пронзила мысль.
Мысль, от которой кровь застыла в её жилах.
Мира резко распахнула глаза, вынырнув из глубин сна. Она судорожно вдохнула раскрытым ртом, ощущая, как холодный пот стекал по вискам. Не поднимая голову с подушки, девушка пустым взглядом уставилась в темноту – чёрные стены, окружавшие её со всех сторон, как никогда давили на неё. Обрывки сна продолжали пульсировать в её сознании, оставляя послевкусие тревоги и… страха.
Мира чувствовала эту смесь. Она сильно отличалась от привычных для неё ощущений, потому что это тёмное чувство принадлежало другому человеку, каким-то непостижимым и необъяснимым образом отпечатавшись в её сердце.
Зазвонил будильник. Она сразу же узнала его стандартную мелодию, глухо игравшую где-то рядом. Мира повернула голову и заметила на прикроватной тумбочке коробку от айфона.
Удивление не заставило себя ждать и исказило мягкие черты лица девушки. Она потянулась к коробке и сняла верхнюю крышку. Не сразу – та никак не хотела поддаваться. Внутри её ждал новенький телефон последней модели, да ещё и персикового цвета.
Молчаливый и всё же изумлённый взгляд Миры направился к двери, будто даритель стоял за ней и ожидал её реакции. Несложно было догадаться, от кого это был подарок.
От него.
Для неё.
Удивительно.
До конца не понимая, как на это реагировать, Мира выключила будильник, одним движением смахнув сенсорную кнопку, отложила телефон на тумбочку, а затем опустила ноги на холодный пол и надела мягкие тапочки. Бесшумными шагами она сначала направились в ванную, а затем на кухню.
Просторная квартира была погружена в тишину, которая Мире не казалась отталкивающей или пугающей. Тот же холод, веявший из каждого уголка, уже не тревожил её так, как раньше. Она поймала себя на интересной мысли, что такие кардинальные изменения в плане ощущений в чужих стенах произошли за довольно короткое время – всего лишь за считанные дни. И она понимала, что всё это происходило только потому, что её отношение к Алану менялось, и это отражалось на восприятии его дома. Холодная, тёмная и отталкивающая берлога начинала выглядеть для Миры иначе.
Из соседней комнаты не доносилось ни шороха, ни шагов – Алан, видимо, всё ещё спал. Пройдя мимо его комнаты, Мира зашла на кухню и открыла холодильник, машинально оценив его содержимое. Её пальцы сами потянулись к яйцам. Решение приготовить простую яичницу было принято сразу же – то, что нужно для утра. А затем, неожиданно для себя, лёгкая улыбка подкралась к всё ещё сонному лицу, тёплое воспоминание окутало её душу: вот Мира сидит напротив Ратмира, в его доме, на его кухне, между ними горячая сковорода с шакшукой, и он первый раз пробует есть без приборов, бурча и негодуя, рукой макая хлеб в только что приготовленную горячую еду. Мгновение – и улыбка расплылась по женским губам. Такое простое и такое приятное воспоминание.
