– Она фотографировала все время, но я не знал, что она снимала меня во сне. Какие-то младшие клерки в конторе посмеивались за моей спиной и отпускали комментарии. Сначала я не понял, в чем дело, пока Салли мне не рассказала.

Эвелин собрала все фото и выкинула их. А потом позвонила Бриджет в Маллингар и оборвала с ней все связи.

Лоуренс попытался сделать из этого шутку, и я видела, что коллеги его любят. Он был хорошим начальником и очень честным. В душе Лоуренс очень переживал, но мы справились с этим как команда. Он написал Бриджет суровое письмо о том, что все ее друзья сочли этот поступок отвратительным. Больше мы про нее не слышали.

Папу очень удивило, что я начала встречаться с Лоуренсом. Он не знал, что Лар расстался с Бриджет.

– Теперь понятно, – сказал он. – Он постоянно спрашивал про тебя как бы между прочим. – Папе он всегда нравился, а еще он устроился на новую работу носильщиком в больницу Матери Милосердия, так что больше не ходил в контору Лоуренса. – Никакого конфликта интересов, – посмеиваясь, сказал он.

Я не отваживалась сказать родителям, что письмо от Энни написал Лоуренс. Мне кажется, они бы не поняли, что он сделал это для меня. Он вложил больше труда в поиски ее убийцы, чем кто бы то ни было. Он понимал, что бьется лбом в глухую стену, и просто хотел прекратить наши мучения. Это был самый внимательный и великодушный поступок, который для меня совершали в жизни. Папа уже готов был все отпустить – после того как получил прощение во втором письме.

– Она же написала, что когда-нибудь с нами свяжется? Надеюсь, что скоро, – говорил он, и я знала, что надежды и отпущения грехов для него достаточно, пусть Энни никогда и не войдет в нашу дверь.

Мама все приняла еще после первого письма. Она была согласна с Десси, что нам не стоит искать Энни. Она была согласна с ним во всем. Ее очень расстроило, что я встречаюсь с Лоуренсом.

– Это измена, – сказала она. – В глазах Господа ты все еще замужем, и так будет всегда. Этот мужчина не сделал тебе ничего, кроме добра. Посмотри на меня с твоим отцом – мы снова вместе. Почему ты не дашь ему еще один шанс, родная? Этот парень, Лоуренс, – с ним ты хлебнешь горя, я это знаю. Почему-то я ему не доверяю. Зачем такому, как он, с большим особняком, как ты мне рассказывала, связываться с такой, как ты? Он просто хочет немножко поразвлечься. Только потому, что ты теперь модель. Он бы даже не посмотрел на тебя, будь ты по-прежнему в прачечной.

– Тихо, Полин, оставь ее уже в покое. Он отличный парень, этот Лоуренс. Был так добр ко мне, еще до того как познакомился с Карен.

Слова матери ранили, и я иногда задумывалась, нет ли в них доли правды. Но Лоуренс гордился быть рядом со мной и всем представлял меня как свою девушку. Он никогда не обращался со мной так, будто я просто легкое увлечение.

Только когда речь не шла о его матери. Я знала, что Бриджет с ней так и не встретилась, и понимала, что мы еще на самой ранней стадии отношений, но, хоть это оставалось невысказанным, я чувствовала, будто между нами установилось некоторое негласное соглашение. Я все еще была замужем за Десси, а референдум по разводам только внесли в начале года, так что о браке не могло быть и речи, но Лоуренс так говорил о коттедже, будто он станет нашим общим домом, и часто рассуждал о путешествиях в будущем. Он разузнал про курсы по изобразительному искусству, куда я могла бы записаться. Это точно был не мимолетный роман, и все же Лоуренс ни разу не предложил мне познакомиться с матерью. Он рассказывал о ее многочисленных фобиях и трудностях в общении с незнакомцами, но мне казалось, что раз уж она может ходить в супермаркет, то и меня переживет. Мне хотелось спросить его, рассказывал ли он ей обо мне, но я боялась, что ответ меня разочарует. Если у Бриджет создалось впечатление, что, по мнению матери Лоуренса, ее семья была недостаточно хороша для него, то мы были в одной лодке. На социальной лестнице мы с Бриджет стояли на одной ступени. Даже хуже, я была ниже, потому что ушла от мужа, а значит, была гулящей женщиной.

На работе все шло хорошо. Я изредка выезжала, а без Десси, контролировавшего каждый мой шаг, у Ивонн появилось больше свободы соглашаться на предложения, которые он бы не одобрил. Я все еще не хотела сниматься в сексуальном нижнем белье, но у меня была одна съемка в спортивных купальниках на мысе Антиб^[30] для британского Vogue. Я очень нервничала, потому что другие девушки были из Англии, Шри-Ланки и Эфиопии. Моя кожа казалась синей и бледной по сравнению с их персиковым, кофейным и эбеновым оттенками. Но режиссер съемки сказал, что это ему и нужно. Все было сделано с большим вкусом, армия стилистов превратила меня в настоящую красавицу, а пара незаметных подкладок зрительно увеличила размер моего бюста. Лоуренс счел это уморительным. Десси бы апоплексический удар хватил.

Каждый раз, когда я появлялась дома у мамы с папой, меня там ждало письмо от Десси. Сначала он рассыпался в извинениях и умолял дать нашему браку еще один шанс. Потом, через какое-то время, содержание писем приобрело более практический характер. Например, Десси сообщал, что ему пришел счет за ремонт бойлера, а поскольку я тогда жила с ним, будет более чем справедливо, если я внесу свою лепту. Несмотря на то что он по-прежнему целиком распоряжался вкладом на дом, который я каждую неделю пополняла, я отправила ему почтовый перевод, чтобы сохранить мир и отделаться от него. А потом письма стали оскорбительными. Я одурачила его. Он еще отомстит. Все в химчистке смеялись надо мной, когда видели мое фото в журналах, и считали, что я задрала нос. Он мой муж, и я не имела права уходить от него. Потом они стали совсем отвратительными. Я была тупой проституткой, такой же, как моя сестра, и тоже кончу проституткой, как она. Он не удивится, если однажды меня убьют за то, что я выставляю себя у всех на виду. Десси угрожал послать в таблоиды историю про мою сестру-наркоманку, и я стала серьезно опасаться, что он может сделать с моей карьерой. Я знала, что он общается с мамой, так что показала ей письма и предупредила, чтобы она больше не рассказывала ему никаких подробностей обо мне или о том, где я живу. Она была в шоке и раскаялась, что приняла его сторону. А потом она познакомилась с Лоуренсом и была очарована его привлекательной внешностью и хорошими манерами. Она говорила своим «телефонным голосом», когда общалась с ним, пока мы с папой не подкололи ее по этому поводу.

Наши отношения с Лоуренсом с самого начала были легкими. Для него не нужно было сильно стараться: одеваться так, чтобы ему нравилось, и говорить особенным образом, чтобы его впечатлить. Он много раз говорил мне, что я красивая, но еще он говорил, что я умная, интересная и смешная, и я чувствовала то же самое по отношению к нему. Свидания у нас были самые обычные, если посмотреть. Кино, концерты, пабы, иногда ужин в ресторане. Но нам всегда было что сказать друг другу, и я знала, что мне никогда не надоест его милое лицо.

У нас все складывалось довольно хорошо, а потом однажды ночью Лоуренс позвонил мне и ни с того ни с сего заявил, что переехал в коттедж. Он казался расстроенным, но не хотел это обсуждать. Я удивилась, потому что дом к тому времени был едва обставлен. Лоуренс сказал, что мы увидимся на неделе, но когда я позвонила ему в офис, чтобы оставить сообщение, мне сказали, что он на больничном. Так что в выходные я села на поезд до Киллини, а потом пошла по холму к дому. У Лоуренса была куча планов, как мы его обустроим. Это было красивое место. В окнах были стекла в ромбик, по стенам полз плющ, а по обе стороны от двери росли розовые кусты. Я ударила в дверной молоточек. Ответа не было. Я снова постучала, и тут услышала шорох у двери, которая открылась на узенькую щелочку.

– Лоуренс, это я.

Он неохотно открыл дверь.

– Мне сказали, ты болеешь. Ты в порядке?