– Я ее друг. Отпусти ее.

– Десси, пожалуйста, что ты здесь делаешь? – Я стряхнула его руку.

– Твоя мама позвонила мне и сказала, что случилось. Она сказала мне, что ты здесь с другом. Это из-за него ты от меня ушла?

Все в пабе замерли и уставились на нас.

– Я думаю, тебе лучше уйти, – сказал Лоуренс.

– Она моя жена.

– Уже нет.

– Я все это время был прав насчет Энни. От нее всегда были одни неприятности, и ей было плевать на тебя. Буду ждать на улице.

К нам подошел бармен, чтобы вывести Десси. Он поднял руки, показывая, что ему не нужны проблемы, и позволил проводить себя до двери.

– Извини, мне надо пойти поговорить с ним.

– Карен…

– Лоуренс, можешь дать мне адрес Бриджет в Атлоне? Я еду туда на семичасовом автобусе.

– Ты… что?

– Я должна найти ее. У Бриджет отпуск? Почему она в Атлоне?

– Найти Энни? Но разве она не писала, чтобы ее оставили в покое?

– Да, но я не дам ей так просто сорваться с крючка. Можно мне адрес Бриджет?

Лоуренс записал его мне в блокнот.

– Карен, мне так жаль.

На улице я накинулась на Десси. Я была вне себя.

– Больше никогда не смей так делать. Только сам себя позоришь. Я не твоя собственность. Я ушла от тебя и теперь точно убедилась, что поступила правильно. Лоуренс – мой друг, который знает про Энни. У него есть девушка – тоже, представь себе, моя подруга. Между нами ничего нет, а если бы даже было, то это не твое дело.

– Со стороны это совсем не выглядело невинно. Тебя все твои друзья целуют?

Меня трясло от злобы и перевозбуждения, но мне удалось молча уйти.

Только потом, уже в автобусе до Атлона, я задумалась об этом странном поцелуе и о словах Лоуренса про то, что ему жаль. Я думала, ему искренне жаль, что Энни кинула меня. Или, может, ему было жаль, что он поцеловал меня, пусть это было и невинно? Я не знала, что скрывалось за этим поцелуем и скрывалось ли что-то вообще, но я знала, что мне понравилось. Мне понравилось то спокойствие, которое подарили мне руки Лоуренса. Понравились его добрые глаза. Я чувствовала, что он понимает меня, особенно относительно Энни. Он и правда из кожи вон лез. По выходным ездил по гаражам по всей стране, а еще незаконно добыл документы в социальной службе, проверил, сколько Энни получала денег по пособию, и попытался соотнести это с суммами у нее в дневнике. Конечно, Бриджет тоже помогала, но мне не казалось, что она так сильно заинтересована. А Лоуренсу правда было не все равно. Мне сразу стало стыдно, что я так думаю: я как будто предавала Бриджет.

В ту же среду вечером я сошла с автобуса в Атлоне и побрела от станции под дождем, пока не оказалась у дверей дома Бриджет. Надо было узнать телефон ее родителей и сначала позвонить. Ее мать суетливо провела меня в гостиную. Она говорила в той же нервной, торопливой манере, что и Бриджет.

– Я узнала вас по фото! Вы Карен, подруга Бриджет! Заходите скорее, не стойте под дождем. Она позвонила вам и все рассказала? Очень хорошо, что вы приехали. Она раздавлена. Подождите пока здесь, я ее позову. Выпейте чашечку чая. – А потом ее мать исчезла, и я слышала, как она позвала Бриджет спуститься.

Я была в полном недоумении. О чем она говорила? Почему Бриджет была раздавлена?

Когда Бриджет появилась, у нее была бледная кожа и опухшие красные глаза. Она была очень удивлена меня увидеть.

– Карен, что ты здесь… Как ты узнала?

Мы обменялись новостями, и я поняла, почему Лоуренс избегал моих вопросов про Бриджет. Он порвал с ней три дня назад. Я попыталась выкинуть из головы его поцелуй и утешить подругу. И рассказала, что мы получили от Энни письмо с маркой из Атлона.

– Что? Но ты вроде говорила, что она мертва? Мы же искали парня, который ее убил.

– Я ошибалась. Она здесь. Или где-то рядом. Я начну искать ее завтра, но сейчас мне пора идти. Я забронировала гостевой дом вниз по улице.

Миссис Гаф с деловитым видом внесла в комнату поднос с чаем.

– Мам, Карен может остаться здесь, правда? Она забронировала гостевой дом, но она же может остаться?

– Конечно, можете остаться! Мы вам очень рады, очень рады. Так хорошо, что вы приехали! Мы можем сделать так же, как в прошлые выходные, – Морин и Джози займут одну комнату.

– О нет, пожалуйста, я не хочу доставлять вам никаких неудобств!

– Что вы, не волнуйтесь, деточка. Никаких неудобств! Ох, Бриджет, она еще красивее в жизни. И вы модель? Ну, неудивительно. Конечно, раньше мы моделей не принимали! Вы голодная? Наверняка! Я сейчас сделаю вам сэндвич. Бриджет, разожги огонь. Тут просто холодрыга. И не скажешь, что середина лета. – И она вылетела из комнаты вихрем нервной энергии.

Мы с Бриджет улыбнулись друг другу. Я воспользовалась телефоном Гафов, чтобы отменить бронь в гостевом доме.

– Я ничего не рассказывала маме про Энни. Она бы не поняла – ну, знаешь, вещества и все такое… Она думает, что ты приехала, потому что Лоуренс меня бросил.

– Все нормально, я понимаю. Я не буду о ней упоминать.

Бриджет извинилась, что не сможет помочь мне завтра искать Энни, потому что город был маленький и ее родители обязательно узнают, а ей не хотелось им объяснять, что я была сестрой… Она не смогла подобрать приличного слова. Я почувствовала еще бо́льшую обиду на Энни, а еще – на Бриджет.

Мы с ней до позднего вечера сидели у огня и болтали – начинали с Энни, но разговор постоянно возвращался к Лоуренсу. Бриджет взяла на работе недельный отгул, потому что была не готова к встрече с ним в офисе. Я задумалась, почему Лоуренс так и не съехал из дома. Это было немного странно, хотя сейчас сама жила с папой. Но я жила своим домом много лет, пока не ушла от Десси. Я пыталась расспрашивать о Лоуренсе как бы между делом.

– Как думаешь, а своей маме он рассказывал об Энни? Его отец умер, да? Какая она, его мать?

– Я никогда с ней не встречалась. Это ведь уже был звоночек, да? То есть, если бы он действительно был заинтересован, он бы познакомил меня с матерью. Какая же я дура.

Было странно, что за два года Лоуренс так и не привел Бриджет к матери.

– Мне кажется, у нее эта болезнь – знаешь, как клаустрофобия наоборот. – Я никогда не слышала о клаустрофобии. Бриджет объяснила. Оказалось, что миссис Фитцсимонс никогда не выходила из дома.

– Что, вообще никогда?

– Ну, она ездит за покупками и всем таким, но никогда не ночует вне дома. Никогда не уезжает на выходные.

– И какой у них дом?

– Я никогда там не была. Это тоже сигнал, да? Видимо, он думал, что я недостаточно хороша. Но мне стало любопытно, так что однажды я прошла мимо. Но даже не увидела дом из-за ворот. К нему ведет длинная широкая аллея, так что, наверное, он должен быть огромный!

– Не глупи, Лоуренс бросил тебя не потому, что ты недостаточно хороша!

– Ну, последние несколько месяцев он вел себя странно. Очень странно. На самом деле он всегда был немножко чудной.

– В каком смысле?

– Когда мы только начали встречаться, он был очень большой – прямо жирный, понимаешь? А потом начал терять вес и стал очень беспокойным. Даже на работе он постоянно был какой-то дерганый. Когда оставался у меня, то спал всего часа по три за ночь. И со временем становился все более и более дерганым, а в последние несколько месяцев…

– Что?

– Его бросало то в жар, то в холод, понимаешь? А потом он попросил меня познакомиться с моей семьей. И, мне кажется, после встречи с ними он окончательно понял, что от мамы одобрения не дождется.

У меня возникло тягостное чувство, что Лоуренс мог бросить Бриджет совсем по другой причине. Я вспомнила запах его кожи, когда он притянул меня к себе и обнял, и ощущение его губ у себя на макушке. Я вспомнила все те случаи, когда он присоединялся во время наших с Бриджет походов в кино или по магазинам. Иногда я чувствовала себя третьей лишней, но, возможно, третьей лишней была Бриджет.