– Спасибо огромное! – сказала она.

Я открыл глаза и столкнулся с наготой Бриджет. Ее лицо раскраснелось от натуги, но тело казалось гладким, груди – полными и упругими, и она обвивала своими длинными руками и ногами мои собственные дряблые бока. Она ответила на мой энтузиазм встречным и, похоже, была благодарна за полученные ощущения. Бриджет сразу же накрылась одеялом. Я спрятался под простынкой.

– Извини, что так быстро.

– Восприму это как комплимент, – сказала она. – Знаешь, сегодня в баре я была не очень уверена. Даже после того, как ты попросил мой номер, я все равно была не уверена. Но теперь знаю, что ты тоже обо мне думал.

Я попытался воззвать к своей совести, но кому-то было плохо? Мы оба получили что хотели. Бриджет сидела в профиль, и я видел только ее здоровый глаз. В свете 30-ваттной лампочки было что-то притягательное в ее витальности, в ее невинности, но прежде всего в ее внезапной уверенности. Она взяла камеру и сфотографировала мой ботинок.

Я потихоньку вышел из своего похожего на транс состояния. Мне нужно было домой. Я подобрал одежду, которую в исступлении разбросал по полу, и отвернулся, чтобы одеться, снова ощущая тот же стыд из-за своих габаритов, что и в комнате Хелен много лет назад. Бриджет подошла ко мне сзади и поцеловала в плечо, а потом потянулась за платьем.

– Тебе нужно идти? – разочарованно спросила она.

– Да, моя мама… Она не любит…

Бриджет рассмеялась.

– Ты такой смешной! – сказала она. – Такой милый!

Я знал, что не был ни милым, ни смешным.

Когда я потянулся к дверной ручке, Бриджет бросила:

– Увидимся?..

Вопрос завис в воздухе.

– В понедельник. Увидимся в понедельник, – ответил я.

Я не оборачивался, но, спускаясь по лестнице и выходя из дверей в оранжевый свет фонарей, чувствовал ее растерянность. Я совершенно не понимал, что сейчас случилось. У меня с головой не в порядке? Что происходит между мной и Бриджет? Похоть привела меня к ее двери. Кроме этого, я больше ни в чем не был уверен.

На следующее утро я сообщил маме, что сажусь на диету и собираюсь регулярно заниматься спортом. Я попросил ее исключить хлеб, снеки, сладости и картошку из списка покупок.

– О, Лори, какая замечательная идея, – оживленно сказала мама. – Мы можем сегодня взять в библиотеке какие-нибудь книги по диете и выстроить план. – Потом она слегка задумалась. – Ты пытаешься впечатлить девушку?

– Может быть, – ответил я.

Я был в курсе, что маму несколько тревожили мои отношения с девушками, но не был уверен, боится ли она того, что мне разобьют сердце, или что останется одна.

– Это девушка с работы?

– Да.

Я смахнул пыль с весов, которые лежали на шкафчике в ванной, и встал на них настолько осторожно, насколько может почти стокилограммовый мужчина. Мне предстояло много работы.

В те выходные я прошел три мили^[23], хотя после отъезда бабушки три года назад едва проходил расстояние в собственный рост. Я даже попытался покачать пресс, но в итоге только растянул плечо.

В следующую пятницу, выпив в «Маллиганс», мы снова занимались сексом в сумрачной маленькой комнатке Бриджет; и хоть на этот раз все было менее яростно и поспешно, я все равно зажмуривал глаза, не желая смотреть в ее улыбающееся лицо. Я воспользовался презервативом, который дал мне Арнольд. Я понимал, что теперь придется добывать их самостоятельно, скорее всего, у моего скользкого парикмахера. В следующие несколько недель мы с Бриджет начали вместе сидеть в комнате отдыха, иногда ходить обедать и выбираться на выходные. Это не очень-то соответствовало моим словам о том, что я не хочу торопиться, но Бриджет, кажется, была совсем не против.

А еще я следил за Джерри Дойлом: поджидал его рядом с домом, разузнал, где он закупается продуктами и выпивает. Паб, в который он ходил, был недалеко от нашего офиса. За несколько недель я устроил так, что «Скэнлонс» стал нашим новым баром для регулярных пятничных посиделок. Это был традиционный дублинский паб, чья клиентура состояла в основном из старых местных завсегдатаев, которые пили «Гиннесс» и курили крепкие сигареты пачками. Тут подавали поджаренные сэндвичи, которые были настоящим хитом и очень привлекали публику. Сложнее всех было убедить алкоголичку Эвелин. Она была человеком привычки, и никакая еда не могла заменить ей бар, где она знала владельца, его отца, его собаку, а еще год, когда там последний раз меняли обои. Эвелин противилась переменам, а поскольку она была нашей главной барной заводилой, пришлось потрудиться. Но когда Эвелин поняла, что ей придется пить в одиночку, если не присоединится к нам, ее настрой сразу поменялся. Время от времени я видел там Джерри, и мы обменивались кивками, но я хотел больше знать о нем, хотел стать его приятелем. Кивки с моей стороны превратились в полноценные приветствия, которые он благосклонно принимал, а когда ему назначали встречу в офисе, я всегда вызывался на прием посетителей, чтобы иметь возможность обменяться с ним парой слов. Всегда учтивых, всегда дружеских. Но все-таки мне казалось, что я должен делать для него больше, так что я исправил его заявку и указал, что у него есть два малолетних иждивенца, а потом отправил ее в отдел по детским пособиям. Я вспомнил свой старый талант подделывать почерки, так что выглядело все так, будто форму заполнял Доминик.

Когда три недели спустя Джерри снова заметил меня в «Скэнлонс», он тихонько отвел меня в сторонку.

– Кто-то увеличил мне пособие, – сказал он.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем он говорит.

– На прошлой неделе у меня в чеке оказалось на тридцать фунтов больше.

– Правда? Ну, у нас в конторе постоянно ошибаются. На вашем месте я бы оставил их себе.

– Правда? А у меня не будет из-за этого неприятностей?

– Конечно, нет, тем более это наша вина. Я в любом случае закрою на это глаза.

Я подмигнул ему и постучал себя по носу. Джерри предложил угостить меня пинтой^[24], но я отказался и вернулся к Бриджет и остальным. Я сделал мелочь, но она его порадовала. Когда он поднял свой стакан, глядя на меня из противоположного конца бара, мне стало хорошо на душе.

Я держался своей программы по потере веса, и постепенно лишние подбородки начали исчезать, а ноги вернулись в поле моего зрения. Сначала я очень много ходил. Бег не обсуждался, потому что я был к нему неспособен, и люди бы надо мной просто посмеялись. Я делал упражнения у себя в спальне, а потом мама подарила мне на Рождество книгу Джейн Фонды «Тренировка», и это было во всех смыслах приятно. Спустя недолгое время загадочным образом и без всяких усилий с моей стороны мой аппетит снизился почти до нуля. Внезапно я превратился в комок энергии, слишком переполненный жизненными силами, чтобы спать. Я раньше вставал и позже ложился. Я до сих пор не могу объяснить, что тогда произошло. У меня как будто переключился тумблер в мозгу. Я ел четверть того, что раньше. Что, наверное, равнялось тому объему, который должен потреблять нормальный человек.

– Это мое воображение или ты стал стройнее с тех пор, как мы начали встречаться? – спросила Бриджет одним субботним утром после соития. На работе я никому не рассказывал о своем плане по потере веса, но мои уменьшившиеся порции за обедом не остались незамеченными. За шесть месяцев, что мы встречались, Бриджет ни разу не упомянула мой вес. Я это ценил. Она как будто ничего не замечала. И я был благодарен.

Ее вопрос привел меня в восторг.

– Да, кажется, стал, – сказал я. – Вообще, я пытаюсь вести более здоровый образ жизни.

– Ну, я считаю тебя очень привлекательным, вне зависимости от веса.

Мы были не из тех пар, которые ведут себя романтично и обмениваются подобными комплиментами, так что Бриджет слегка застала меня врасплох. Но я быстро понял, что стоит сказать что-нибудь хорошее и про нее.