Мужчина в черном вылил горячую воду на молотый кофе, насыпанный в фильтр под стеклянным колпаком. Движения у него были неторопливыми, хорошо рассчитанными. Даже изящными. Как у танцора. А голос – благозвучным и чуть ли не медоточивым, словно он смаковал каждый слог каждого своего слова. Речь его была официальной, но теплой. Как у какого-то доброжелательно настроенного чиновника, обладающего огромной властью.

– Итак, Чарльз, скажите мне: что вы думаете про Марлона Брандо? – спросил мужчина, ставя чайник обратно на плиту.

Чарли поймал себя на том, что ему вдруг стало трудно дышать. Паника, охватившая его в тот момент, когда его руки и ноги были примотаны скотчем к дизайнерскому креслу, ничуть не утихла. Если что, то страх Чарли только усилился.

– Вы имеете в виду актера? – уточнил он, прерывисто дыша.

– Ну конечно, – отозвался мужчина, проводя рукой по своим светлым волосам.

– Я-я-я не знаю… Он вам нравится? – спросил Чарли.

Мужчина уставился на воду, просачивающуюся сквозь молотый кофе и капающую в прозрачную емкость внизу.

– Ну же, ну же, Чарльз! Все мы здесь друзья. В этом вопросе нет никакого подвоха. Хотя, только чтоб вам было спокойней, – да, мне он очень нравится.

– Да, да, да, он просто великолепен! – едва не выкрикнул Чарли, голос которого под конец сорвался.

– Расслабьтесь, – посоветовал мужчина. – У вас гипервентиляция легких. Дышите вместе со мной. Сейчас мы с вами попробуем так называемый физиологический вдох. Вы знаете, что это такое?

Чарли помотал головой.

– Вы сейчас сделаете глубокий вдох. Как можно более глубокий, а потом попробуете вдохнуть еще раз. Ваши легкие будут уже практически наполнены, но поверьте: вы все-таки сможете вдохнуть еще немного воздуха. После чего вам нужно задержать дыхание на три секунды, а затем медленно выдохнуть. Вы готовы?

Чарли неистово закивал.

Мужчина повернулся к Чарли и, чтобы помочь ему, провел руками по своей груди, словно направляя движение воздуха, на втором вдохе выпятил грудь, а затем осторожно перевернул ладони и на выдохе опустил их к полу. Это было все равно что наблюдать, как великий маэстро дирижирует оркестром. Движения этого человека были почти гипнотическими. Просто не получалось отвести от него глаз. Чарли несколько раз вдохнул и выдохнул по его команде.

– Ну что, стало получше, Чарльз? – поинтересовался мужчина.

Чарли кивнул. Грудь у него больше не вздымалась и не опадала, как старые кузнечные мехи. Глаза его метнулись к медицинской сумке, стоявшей на кухонном столе. Она была старой, из черной кожи, с металлической застежкой сверху. Чарли достаточно много знал про человека в своей кухне, чтобы опасаться того, что могло найтись в этой сумке.

– Такой вот полезный способ… Доказано, что это снижает уровень тревожности. Итак, на чем мы остановились? Ах да, Брандо. В последнее время я пересматриваю некоторые его творения. Вы в курсе, что он ученик Стеллы Адлер[515]?

На лице у Чарли появилось растерянное выражение. Пока что пришелец не причинил ему особого вреда. Никакого насилия не было, если не считать приматывания к креслу строительным скотчем.

Мужчина в черном вынул из стеклянной колбы фильтр, налил в одну из кружек Чарли свежезаваренного горячего кофе. Попробовал, одобрительно кивнул и продолжил свою речь:

– Он был невероятно интеллектуальным актером. На одном из своих занятий по актерскому мастерству Адлер попросила своих студентов представить, что все они куры и что на них с небес вот-вот упадет атомная бомба. Ну, как вы можете себе представить, весь класс вскочил и в панике забегал по аудитории, кудахча и хлопая воображаемыми крыльями. Кроме одного ученика – Брандо. Тот не стал суматошно метаться вместе с остальными. Он спокойно присел на корточки на полу, раздвинув колени. Адлер спросила, какого черта он делает. Почему не боится надвигающегося атомного Армагеддона? И знаете, какой получила ответ?

Сначала Чарли никак не отреагировал. А потом помотал головой, выдавил:

– Нет.

– Брандо ответил: «Я же курица! Я откладываю яйцо. Что я могу знать об атомных бомбах?»

Мужчина улыбнулся. Чарли был слишком ошеломлен, чтобы даже пошевелиться.

В этот момент у мужчины зазвонил телефон. Он плавным движением извлек из внутреннего кармана черный мобильник, нажал на «Ответить» и поднес аппарат к уху.

– Добрый вечер, – произнес мужчина. – Мистер Кристмас слушает.

– Вы всегда такой вежливый… – отозвался голос в трубке.

– Хорошие манеры ничего не стоят, друг мой. Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Я слышал о кое-какой работе в Нью-Йорке. Какой-то адвокат. «Достойнейшие Нью-Йорка» бросили клич по всей стране. Гонорар – пятьдесят штук. Расходы не возмещаются. Подумал, что стоит поставить вас в известность.

– Не хочу показаться невежливым, но это несколько ниже моих обычных расценок.

– Я понимаю, но, знаете ли… Времена сейчас тяжелые.

– Кто-нибудь в Нью-Йорке наверняка этим займется. Это не моя обычная территория.

– В том-то все и дело, – сказал голос на линии. – Это хороший знакомый Джимми-Кепарика. Никто в Нью-Йорке его и пальцем не тронет. Я слышал, что люди слетаются туда со всех концов страны.

Мистер Кристмас отпил еще кофе, затем спросил:

– Кто?

– Те, кого и следовало ожидать. В основном середнячки, хотя у одного из них расценки примерно ваши. Я и не думал, что это предложение вас особо заинтересует, – просто не хотел, чтобы вы узнали обо всем задним числом и сердились на меня. Подумал, что должен, по крайней мере, предоставить вам возможность самому принять решение.

– Очень внимательно с вашей стороны. В данный момент я немного занят… Хотя дайте мне немного подумать, и я еще перезвоню, если не возражаете.

– О чем речь!

Завершив разговор, мистер Кристмас опять переключил все свое внимание на Чарли.

– Было приятно пообщаться, Чарльз, но, боюсь, времени у нас в обрез и я вынужден подвести нашу встречу к ее логическому завершению. Вы наверняка в курсе, что меня прислали из Чикаго. Им нужны документы, которые вы прихватили с собой, когда так внезапно уехали.

– Документы? Я не крал никаких документов! И не взял ни цента у мистера Мореско…

– В Чикаго вам предъявлено обвинение в мошенничестве. Вас выпустили под залог, и все же вам удалось оказаться в другом штате. Мистер Мореско справедливо полагает, что ФБР не хочет сажать вас в тюрьму – им нужен сам мистер Мореско. У вас имеется доступ к большому объему его личной финансовой информации. Вполне достаточному, чтобы вызвать у него серьезные проблемы с законом. Мы не можем допустить, чтобы вы пошли на сделку в обмен на свою свободу. Мне нужно, чтобы вы передали мне файлы с документами мистера Мореско.

– У меня их нет… – проговорил Чарли, по лицу которого ручьями струился пот.

Мистер Кристмас поднял ладонь, призывая Чарли к молчанию, а затем приблизился к нему, очень медленно. Двигался он как кот, каждый его шаг был изящным и идеально сбалансированным.

– Чарльз, обычно на этом этапе все становится очень неприятным. Но, как я уже сказал, у меня не так много времени. Пытка – это тупой инструмент. Люди скажут что угодно, лишь бы боль прекратилась. Мы можем начать этот процесс, и в итоге вы скажете мне, где я могу найти эти файлы. Я сразу пойму, если вы лжете. Если вы только не Марлон Брандо, вам не удастся меня одурачить. Если пожелаете упорствовать – что ж, это ваше дело. Я отрежу вам руки, потом ноги, выколю глаза, и тогда все станет по-настоящему плохо. Или же вы можете рассказать мне то, что я хочу знать, и тогда все значительно упростится. Я могу сделать вам укол, от которого вы почувствуете сонливость, а потом уснете, совершенно спокойно. Вы мне нравитесь, Чарльз. Мне нравится ваш дом. Мне нравится ваш кофе. И вы проявили готовность к сотрудничеству и вежливость. Пожалуйста, решайте побыстрее.

Отвернувшись от Чарли, он подошел к медицинской сумке на обеденном столе и расстегнул застежку. Откинул кожаный клапан, достал шприц и пузырек с какой-то прозрачной жидкостью, которые выложил на стол. Затем вытащил молоток и пилу и тоже разложил их на столе. С каждым предметом, появляющимся из сумки, глаза у Чарли все больше расширялись. Сердце билось все чаще, а грудь начала с шумом прокачивать воздух сквозь дрожащие губы.