– Удивительная шкатулка!

– Это подарок от гильдии золотых дел мастеров и мастеров художественной ковки на юбилей одной высокопоставленной особе. И поскольку мы зашли так далеко, дорогой Дагоберт, вы должны знать все, чтобы понять всю важность для меня этого дела. До вас наверняка доходили разговоры, что я удостоен безграничного доверия этой особы. У каждого человека, как бы высоко или низко он ни стоял, есть в жизни что-то, что он не хотел бы выносить на всеобщее обозрение. Мой друг желает, чтобы в случае его кончины одно дело, близкое его сердцу, было тихо исполнено мной по его воле, без лишних споров и обсуждений с разнообразными инстанциями. Итак, в шкатулке – тайна и последняя воля, осененная трогательным дружеским доверием и врученная мне. И теперь я должен сказать: «Вот как я оправдал твое доверие! Твоя тайна по моей вине теперь в руках негодяев, которые, если увидят в этом выгоду, завтра же разнесут то, что узнали, по всему свету!» Видите, дорогой Дагоберт, как все серьезно? Возможно ли мне явиться с таким признанием?! Теперь вы понимаете, что в столь критический момент жизни этих двух ничтожных людей, которые пока что беспрепятственно развлекаются, для меня менее ценны, чем вверенная мне тайна? О всякой последней воле говорят, что она священна, но эта для меня священно втройне и вдесятеро. Можете ли вы поверить, что моя собственная жизнь… ах, мне не нужно продолжать. Есть вещи, о которых не говорят, потому что они очевидны…

– Благодарю, ваше сиятельство, что доверились мне. Теперь я полностью осознаю важность задачи. Можно смело утверждать, что шкатулка еще не вскрыта. Я так понял, что без знания секрета открыть ее можно только силой, да и это тоже не так легко. Поддастся ли она фомке или молотку с зубилом? Такую попытку не удастся предпринять без шума и привлечения внимания. Думаю, до сих пор у беглецов не было подходящего случая. Да и не станешь же сразу применять такие варварские методы к столь прекрасному произведению ювелирного искусства! Скорее всего, они не будут спешить, тем более что пока у них нет недостатка в деньгах. Более тонкие и специализированные инструменты для вскрытия есть только у опытных взломщиков международного класса. А наши два путешественника к таковым не относятся и вряд ли сумеют вот так запросто обратиться к услугам подобного мастера. Поэтому я смею надеяться, что нам удастся благополучно завершить дело. Теперь, ваше сиятельство, позвольте задать вам еще несколько вопросов.

– Пожалуйста. Спрашивайте, господин Дагоберт.

– Вы уверены, что можете положиться на Андора?

– Безоговорочно! Андор – человек исключительной преданности, которая уже почти не встречается в наше время. Если бы я приказал ему, чтобы те двое не пережили завтрашний день, можете быть уверены: они бы его не пережили. Только это и дает мне некоторое успокоение.

– Знает ли Андор что-нибудь о шкатулке?

– Абсолютно ничего. Ведь я обнаружил эту ужасную пропажу только после их отъезда. Но я сообщу ему по телефону.

– Прошу, ваше сиятельство, не делать этого. Сообщать подобную информацию по телефону ненадежно. Нет гарантии, что кто-то где-то не подслушает разговор. О шкатулке вообще лучше упоминать как можно реже, в идеале вообще никогда. Я буду в Зальцбурге завтра утром. Мне бы хотелось, чтобы вы предупредили Андора, что он поступает в мое полное распоряжение.

– Он будет полностью в вашем распоряжении, господин Дагоберт, и можете быть уверены, что он точно выполнит все ваши приказы, какими бы они ни были.

– Ваше сиятельство, я хотел бы прояснить еще один момент. Откуда взялась вторая шкатулка? Беглый осмотр показал мне, что она не может быть точной копией первой. Ведь у нее только один замок, и в нем нет ничего секретного.

Граф Анцбах рассмеялся.

– Как вы быстро все подмечаете, дорогой Дагоберт! Сразу видно специалиста! Дело было так: когда я получил эту шкатулку, то был так восхищен ею, что сразу решил заказать копию. Для этого я обратился к придворному ювелиру Фридингеру, который занимался изготовлением оригинала. Я легко развеял появившиеся у него сомнения, сказав, что не придаю особого значения хитрому замку, а лишь стремлюсь повторить художественный декор. Фридингер знал, с кем имеет дело, поэтому я добился того, чего не добился бы никто другой.

– Это настоящий шедевр! Я оцениваю ее стоимость примерно в четырнадцать тысяч крон.

– Я заплатил шестнадцать и думаю, что обоснованно.

– Конечно! Не доверите ли вы эту шкатулку мне, ваше сиятельство? Возможно, мне будет полезно изучить ее подробнее.

– Не только доверю, дорогой Дагоберт, я бы с радостью подарил ее вам на добрую память, если бы мы не были так неосторожны, что сразу заговорили о цене.

– Благодарю, ваше сиятельство, но в качестве подарка она была бы для меня излишне роскошна. Вы знаете, я в своем деле любитель и выступаю не ради денежного вознаграждения или почетных наград. Итак, я могу взять шкатулку?

– Она переходит в ваше полное распоряжение. Кстати, Андор мог бы уже сейчас… ах, lupus in fabula![494] Похоже, это снова он!

Слова графа прервал негромкий сигнал телефона. Он снова протянул Дагоберту вторую трубку.

– Алло, Анцбах слушает!

– Ваше сиятельство, это Андор!

– Есть что-нибудь новое?

– Ничего особо важного, ваше сиятельство. Господа вышли.

– Планы насчет завтрашней поездки в Санкт-Гильген не изменились?

– Так точно, не изменились, ваше сиятельство; я уже заказал по телефону апартаменты и получил подтверждение.

– Хорошо. Теперь слушай внимательно, Андор, что я скажу. У телефона рядом со мной сидит один господин, мой друг. Он сейчас сам с тобой поговорит. Должен предупредить тебя, что он собирается оказать мне очень важную дружескую услугу. Он найдет тебя сам. Если этот господин тебе что-то прикажет, ты должен слепо ему повиноваться. Считай, что приказ исходит от меня. Ты меня хорошо понял?

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

– Теперь этот господин сам поговорит с тобой.

– Алло, господин Андор, – начал Дагоберт, – когда вы завтра планируете выехать?

– Докладываю, в десять часов. Обед в отеле на озере в Санкт-Гильгене заказан на час дня.

– Я буду ждать перед отелем.

– Покорнейше прошу сообщить знак или пароль, по которому я смог бы вас узнать.

– Достаточно пароля. Скажем: «Мерседес». Этот пароль не вызовет подозрений, с учетом вашей профессии.

– «Мерседес», принято!

– Договорились. Теперь расскажите мне, что у господ с багажом? Сколько у них вещей и как они перевозятся?

– У нас три места: два чемодана и дорожная корзина. Господа взяли с собой только самое необходимое. Обновить гардероб они собираются уже в Париже.

– Хорошо, господин Андор, еще одна просьба: очень внимательно следите за тем, чтобы ни одна из вещей не пропала. Больше мне пока нечего сказать. До завтрашней встречи. Спасибо. Конец связи!

– Итак, когда вы собираетесь ехать? – заговорил граф Анцбах.

– Сегодня же ночным экспрессом. Значит, ваше сиятельство, я обладаю всей полнотой полномочий?

– Безусловно. Мое слово вам тому порукой. Вы знаете, что для меня поставлено на карту. Я не мелочен, а уж в этом случае готов на все! Не желаете ли воспользоваться моим автомобилем? Вам будет удобнее, да и доберетесь быстрее.

– Благодарю, ваше сиятельство, но я поеду поездом. Мне необходимо быть на месте завтра утром. У автомобиля может случиться поломка, да и неосвещенные железнодорожные переезды – сущее проклятие для автомобилистов. Я не могу рисковать. Поезд надежнее. Впрочем, одновременно по тому же маршруту перегонят мой автомобиль. Это на случай, если мне придется незаметно следовать за господами от Санкт-Гильгена, чтобы держать их в поле зрения.

С этими словами Дагоберт попрощался и, сопровождаемый самыми добрыми пожеланиями Анцбаха, отправился готовиться к поездке.

Весь следующий день граф Анцбах тщетно дожидался каких-либо вестей, но лишь утром второго дня его личный секретарь Эрдман доложил, что старший официант из отеля в Санкт-Гильгене просит аудиенции у его сиятельства. Просителя немедленно провели в кабинет.