Дагоберт основательно и с удовольствием позавтракал. Это было очень кстати, так как дома он не стал тратить время на подобные пустяки.

Члены комиссии во главе с хозяином дома прибыли точно в срок. Грумбах быстро представил их Дагоберту: окружной судья с писарем, общинный врач доктор Рамзауэр, начальник жандармского поста Ламбахер и лесничий.

Надо сказать, что судья, хоть и назывался таковым, всей полнотой полномочий не обладал. Это был всего лишь местный парикмахер, которому вменялось в обязанности «ходатайствовать о применении закона» в том случае, если случалось какое-то происшествие. Такое тяжкое преступление, как убийство, не входило в его компетенцию, а должно было рассматриваться судом высшего уровня. Прокурор и следователь областного суда могли прибыть только на следующий день, а сейчас требовалось составить как можно более полный протокол и не упустить ничего, что могло бы способствовать раскрытию столь гнусного злодеяния.

Заседание комиссии длилось недолго. В основном все собрались только для того, чтобы вместе отправиться на осмотр места преступления. Определенные меры были предприняты уже сразу. Когда егерь обнаружил тело, он оставил там двух своих помощников, чтобы никто не смел приближаться к месту преступления и тем более что-то трогать. Затем он разбудил окружного судью и главу жандармского поста, после чего на место были отправлены две патрульные группы – два жандарма и два вооруженных лесника.

Все присутствующие уже знали, что среди них присутствует знаменитый детектив, и вопросительно поглядывали на Дагоберта: одобрит ли он принятые меры.

– Пока все в полном порядке, – ответил Дагоберт на незаданный вопрос. – Но теперь мы должны как можно скорее попасть на место преступления. Дорога каждая минута.

Грумбах сообщил, что тело Матиаса Дивальда найдено в пятнадцати минутах ходьбы от замка, и поинтересовался, пойдут ли они пешком или воспользуются экипажами.

– На всякий случай лошади уже запряжены, – добавил он. – Хотя если идти пешком, то по дороге можно обнаружить какие-то улики.

Вопреки этим доводам, Дагоберт постановил, что нужно ехать. Он мотивировал это тем, что поиски следует начинать непосредственно от места преступления.

Члены комиссии разместились в двух экипажах, а замыкал процессию Мариус за рулем автомобиля, в котором сидели госпожа Виолет и Дагоберт. Не прошло и двух минут, как госпожа Виолет велела остановиться. Она вышла и опустила милостыню в шляпу калеке-нищему, сидевшему у обочины.

– Вы могли бы бросить ему деньги из окна, милостивая госпожа, – заметил Дагоберт, когда она снова села в машину.

– Нет, Дагоберт, так нельзя. Только взгляните на него… Что он будет делать, если я не попаду в шляпу? Он ведь едва передвигается…

Дагоберт присмотрелся внимательнее. Перед ним действительно был калека отталкивающей наружности. Безобразно большая голова с признаками гидроцефалии, массивные плечи, несоразмерно длинные и мощные руки, а нижняя недоразвитая часть тела представляла собой еще более жуткое зрелище: ноги как у четырехлетнего ребенка, причудливо искривленные и уродливые. Трудно было даже представить, как это существо передвигается.

– Вперед, Мариус! – скомандовал Дагоберт, когда госпожа Виолет заняла место в автомобиле. – Мы должны прибыть первыми.

В кратчайший срок они не только наверстали потерянное время, но и значительно обогнали другие экипажи. По дороге госпожа Виолет вновь завела речь о калеке.

– Его зовут Липп, и это единственный нищий в наших краях, – сказала она и, словно оправдываясь, добавила: – Я могла бы устроить так, чтобы он не нуждался в подаяниях, но мне всегда казалось жестокостью лишать его привычного занятия. Так он хотя бы сидит на обочине, смотрит на солнце, траву, деревья… Неужели бо́льшим благодеянием будет запереть его на всю жизнь в четырех стенах?

Хорошо укатанная дорога, по которой они ехали, стала заворачивать в сторону, огибая опушку леса. Вскоре они заметили двух вооруженных лесников, и Дагоберт приказал остановиться.

– Вам, милостивая госпожа, – сказал он, – полагаю, лучше остаться здесь. Вид мертвеца не для ваших глаз. Я обязательно сообщу, если обнаружу что-либо примечательное.

С этими словами он направился к месту происшествия. Два сторожа добросовестно исполняли свои обязанности: старший из них сообщил, что за это время они никого к телу не подпускали, выразительно кивнув на толпу местных крестьян, жавшихся на почтительном расстоянии. Дагоберт не стал прикасаться к покойнику, но внимательно осмотрел все вокруг в поисках улик.

Когда прибыла следственная комиссия, то первым делом к телу подошел врач. Он опустился на колени и с некоторым усилием перевернул убитого лицом вверх. Дагоберт наклонился, чтобы помочь врачу.

Внимательно осмотрев жертву, специалист выдал официальное заключение:

– Самоубийство или несчастный случай исключены. Вне всяких сомнений, это убийство. Мужчина был задушен. Отчетливо просматриваются отпечатки пальцев. Кадык вдавлен, кроме того, сломаны щитовидный хрящ и санториниев хрящ. Смерть наступила мгновенно. Трупные изменения указывают на то, что смерть наступила восемь – десять часов назад. Вероятно, убийство было совершено до полуночи.

– Позвольте, господин доктор, – вмешался Дагоберт. – Максимально точное установление времени убийства может иметь огромное значение. Кажется, у нас есть для этого средства.

– Не думаю, господин Дагоберт, – возразил врач. – Определять время смерти с точностью до минуты наука еще не научилась.

– Тогда попробуем обойтись без науки. Вчера вечером или ночью шел дождь. Дорога уже просохла, но следы дождя видны, особенно здесь, где лежит тело. Нужно выяснить, когда он прошел.

– Могу сказать точно, – сообщил лесничий. – Сильный ливень с громом и молнией начался вчера без четверти восемь вечера и продолжался минут пятнадцать.

– Вот нам и ориентир, – кивнул Дагоберт. – Я утверждаю, что убийство было совершено до начала ливня. Убедитесь сами. Земля под телом пыльная, а дорога вокруг хоть и сухая, но пыль прибита дождем. Есть и другие признаки, что гроза началась сразу после преступления. Но об этом, возможно, я расскажу позже. Эти признаки могут быть обманчивыми, поэтому пока не будем на них останавливаться. А вот пыль не лжет. Итак, Дивальд был убит до семи сорока пяти вечера. Известно, что он получил деньги в канцелярии в шесть тридцать и сложил их в непромокаемую клеенчатую сумку. Далее установлено, что он зашел в трактир, выпил вина и ушел вскоре после того, как пробило семь. Я полагаю, что он оказался на этом самом месте незадолго до грозы. Однако тут есть небольшое несоответствие. Это расстояние можно легко преодолеть за пятнадцать минут. Но у убитого это заняло целых полчаса. Впрочем, теперь мы хотя бы определили время убийства с большей точностью.

Члены комиссии принялась за оживленное обсуждение, обмениваясь предположениями и наблюдениями. Дагоберт не стал им мешать, а вернулся к госпоже Виолет, ожидавшей его в автомобиле. Сев рядом с ней, Дагоберт дал Мариусу указание возвращаться, но на самой малой скорости в темпе пешехода.

– Что скажете, дорогой друг? – спросила Виолет. – Есть ли надежда найти злодея?

Дагоберт стал кратко докладывать ей о результатах, тем временем внимательно вглядываясь в придорожную пыль. Затем на некоторое время замолчал, погрузившись в раздумья.

– Казалось бы, обычное разбойное нападение, – произнес он после долгого молчания, – и все же раскрытие этого дела сопряжено с необычными трудностями. Улики противоречат друг другу самым странным образом. С одной стороны, убийца, должно быть, местный, хорошо знающий обстановку. Зачем нападать на беднягу лесника, если не знать заранее, что у него при себе казенные деньги?

– Из-за каких-то жалких четырехсот пятидесяти крон! – воскликнула госпожа Виолет, и глаза ее наполнились слезами. – Мы бы с легким сердцем отдали в десять, в сто раз больше. Отнять за деньги человеческую жизнь, жизнь верного слуги!