– Я знаю эту легенду, – перебил Дагоберт, – и что дальше?
– Нет, Дагоберт, – вмешалась госпожа Виолет, – нельзя же обрывать рассказ на самом интересном месте! Так вы говорите, барон, она действительно была… его фавориткой?
– Так говорят.
– Возможно, она сама распускает эти слухи, – заметил Дагоберт. – Это неплохой рекламный ход.
– Возможно! – согласился молодой барон. – Но не в этом суть. Она нам очень понравилась. И вот кто-то из нашей компании (конечно, не я!) предложил послать ей в артистическую уборную наши визитки. В прилагавшейся записке содержалась нижайшая просьба удостоить нас чести и отужинать после представления в шампанском павильоне.
Госпожа Виолет лишь всплеснула руками, возмущаясь развязностью современных молодых людей.
– Она согласилась, – продолжал барон Фризе, – и мы прекрасно провели время.
– Когда это все происходило, если позволите? – спросил Дагоберт, доставая карандаш и записную книжку.
– Точно не помню.
– Но это может быть важно.
– Возможно. Однако, когда ужинаешь с танцовщицей, не думаешь, что будешь отчитываться перед сыщиком. Вечер прошел очень мило, а мне посчастливилось заслужить ее особое внимание. В конце концов я удостоился чести проводить ее домой в фиакре.
– Ого!
– Позвольте, господа! Разумеется, только до ворот ее дома! Там мы и распрощались. Это же само собой разумеется! Забыл упомянуть, что княгиня пришла не одна, а с матерью – и это была отнюдь не театральная «мамаша». Сходство между женщинами было несомненным, а поведение княгини-матери безупречно аристократичным. Знакомство состоялось и продолжилось. Впоследствии я несколько раз случайно оказывался на ее спектаклях без друзей.
– Случайно?!
– Так точно, милостивая госпожа. Такие случайности иногда происходят. Такова жизнь. Но заверяю вас, все было в строжайших рамках приличий. Дамы регулярно бывали у меня с визитами, после которых я всегда провожал их домой до ворот.
– Невиннейшая идиллия, – заметил Дагоберт. – Хотя я бы не хотел оказаться на вашем месте, барон.
– Почему? Все это было весьма приятно. Но вот последствия…
– Этого-то мы и ждем.
– Однажды княгиня-мать от имени дочери объявила, что пришла пора им отплатить за мое гостеприимство. Я просто обязан отужинать у них. Приглашение было мною принято. День назначен. Ужин состоялся.
– Когда? – поинтересовался Дагоберт.
– Вчера.
– Вчера?! Мертвые скачут быстро[426], барон. Продолжайте!
– Дамы не стали пользоваться услугами своих домашних поваров, а заказали доставку блюд от Захера[427]. Я знаток его меню и в курсе, что такая трапеза обходится по пятьдесят крон с персоны – весьма прилично. Все прошло чинно, мы расстались довольные друг другом.
– Это было вчера вечером! – воскликнула госпожа Виолет удивленно.
– Скорее, сегодня ночью. Мы встретились после спектакля, и было уже за два, когда я откланялся.
– И уже сегодня вам понадобилась помощь Дагоберта? Как же так вышло?
– Дело действительно странное. Я еще не встал, когда мне доложили, что прибыл лакей княгини по чрезвычайно срочному и неотложному делу. Что ж, я принял его. Он принес письмо от своей хозяйки.
Дагоберт выпрямился в кресле, было видно, что дело, наконец, заинтересовало его по-настоящему.
– В письме она сообщила мне…
– Остановитесь, барон! – перебил Дагоберт. – Письмо, скорее всего, при вас? Нам важно знать его точный текст.
– Конечно.
Он достал письмо и начал читать его вслух:
– «Дорогой друг, mille remerciments[428] за чудесный вечер, которым мы Вам обязаны. Я всегда буду вспоминать его с удовольствием. Вы были так восхитительно беззаботны, но сегодня нам придется быть серьезнее. Завершите же Ваш любезный розыгрыш и верните мне через подателя сего кольцо с крупным рубином. Искренне Ваша, Феодора О.»
– Неужели вы в самом деле взяли кольцо, барон? – удивилась госпожа Виолет.
– Разумеется, нет! Ничего подобного! Я растерянно смотрел на лакея, пытаясь вспомнить, о каком кольце идет речь, но тщетно. Я не пил столько, чтобы совершать подобные глупости. Из гостей я ушел в трезвом уме. Княгиня живет на Коловратгассе, я – на Кертнерринге. Я отлично помню, как неспешно шел, по пути забрел в кафе, просмотрел там иллюстрированные журналы. Помню даже отдельные картинки и подписи к ним! Совершенно исключено, чтобы вино настолько помутило мой рассудок. Я спокойно ответил лакею, что ничего не знаю о кольце и больше ничего не имею сказать. Но тут вышла заминка. Лакей, оказывается, получил четкие указания. Он почтительно заметил, что был свидетелем «розыгрыша»: якобы при прощании я положил кольцо в боковой карман своего пальто. Это было уж слишком! Княгиня действительно показывала мне после ужина свои драгоценности, но чтобы я вздумал похитить у нее кольцо – полный абсурд! Я велел подать пальто, которое уже висело в шкафу. И – о ужас! – в боковом кармане лежало кольцо!
Виолет рассмеялась:
– Может, это сама княгиня пошутила, чтобы подразнить вас, барон?
– Увы, милостивая госпожа, шутка быстро перестала быть смешной. – Барон потупился, а его лицо приняло самое мрачное выражение. – Кольцо оказалось чрезвычайно ценным: крупный рубин в обрамлении шести великолепных бриллиантов. Что мне оставалось? Я вернул его лакею, принеся извинения за непонятную ситуацию. Но это было только началом!
Дагоберт ехидно заметил:
– Так я и предполагал.
– Не прошло и получаса – я как раз завтракал, – как лакей явился вновь. С новым письмом.
Барон развернул листок и зачитал дрожащим голосом:
– «Милостивый государь! Ни хорошие, ни дурные шутки не должны заходить слишком далеко. Ваш розыгрыш принял весьма серьезный оборот. Камни в возвращенном Вами кольце – поддельные. Между тем в моем украшении они были настоящими, что подтвердит придворный ювелир Георг Фридингер, у которого я приобрела это кольцо менее месяца назад. Его стоимость равнялась шести тысячам крон (что также может засвидетельствовать г-н Фридингер). Ожидаю либо незамедлительной уплаты указанной суммы, либо, что предпочтительнее, возврата подлинных камней. Если к четырем часам сегодняшнего дня вопрос не будет урегулирован, я буду вынуждена передать решение дела моему адвокату, придворному и судебному советнику[429] д-ру Валериану, поскольку мне уже послезавтра необходимо уехать для принятия ангажемента в Париже. С уважением, княгиня Феодора Оболенская».
– Это немыслимо! – возмутилась госпожа Виолет. – Чистейший шантаж!
– Или мошенничество, – мрачно добавил барон, – а точнее, и то и другое. И, боюсь, у нее все получится.
Дагоберт резко подался вперед:
– Вы же не собираетесь дарить этим негодяям шесть тысяч крон?!
– Уже собрался, если бы господин президент не отговорил меня.
Грумбах кивнул:
– И правильно сделал.
– Да, это было бы безумием, – вздохнул барон, – но скандала следует избежать любой ценой. Эта особа прекрасно все понимает, потому и действует столь напористо. Во-первых, моя жена ни в коем случае не должна узнать об этой дурацкой истории. Понятно, что она сделает совершенно неверные выводы, хоть я и невиновен. Не хотелось бы омрачать наш счастливый брак из-за подобной чепухи. Во-вторых, ведь я владелец фабрики и веду крупное дело. Представьте, какое впечатление произвела бы подобная история в деловых кругах! Доктор Валериан, думаю, позаботился бы о том, чтобы этот «интересный случай» был освещен в прессе как следует. Нет уж, лучше заплатить отступные, хоть шесть тысяч и дороговато.
Грумбах покачал головой:
– Допустим, вы заплатите, но уступка шантажистам – путь в никуда. Стоит пойти у них на поводу лишь один раз, и только раздразнишь их аппетит. Последуют новые попытки вас ограбить, и ведь придется подчиниться, иначе получится, что первая жертва была принесена напрасно. А в конечном итоге можно оказаться в ситуации, когда вы не только заплатили за урок, который вам преподали, но вдобавок все равно ввязались в скандал, то есть оказались выпороты дважды. Тогда уж лучше сразу получить все сполна, чем позволить пожизненно заковать себя в цепи.
