Мира с напряжением вгляделась в шкаф ещё раз.

У неё возникло простое желание: встать и подойти к нему. Найти там что-то более или менее подходящее и наконец переодеться. Но её тело было настолько измотано, а пульсирующая боль в предплечье настолько сильной, что любое незначительное движение доставляло невыносимые мучения. Обезболивающее, выпитое утром, перестало действовать, и теперь боль ощущалась с новой силой.

Левой рукой Мира приподняла одеяло чуть ли не до самого подбородка, когда внезапно в комнату снова вошёл Алан, неся в руках поднос с едой. Тарелка с пловом, овощной салат и стакан с апельсиновым соком – в воздухе повеяло долгожданным ароматом еды. И желудок девушки без промедления дал знать, что она голодна.

Алан двигался спокойно, и притом довольно бесшумно, на его лице не отображались никакие эмоции, отчего сложно было понять, насколько Алан недоволен тем, что Мира своим присутствием потревожила его покой, да и к тому же заняла его спальню.

Но даже если бы эмоции и сумели выдать себя, вряд ли Мире удалось бы различить их с первого раза. Непробиваемая маска грубых бледно-розовых бугристых рубцов не позволяла что-либо прочесть на его лице. Алан производил впечатление непоколебимого и при этом сильного телом человека. Казалось удивительным, как такое изуродованное рубцами тело могло быть таким спортивным: Алан отталкивал настолько, насколько и притягивал к себе внимание.

И сейчас он казался каким-то застывшим. Может, дело было в том, что только этим утром он немного приоткрыл занавес пятилетней тайны, позволив Мире посмотреть на историю с другого ракурса. И, возможно, это повлияло и на него самого. Он был напряжён. Каждое его движение выдавало это.

Обойдя кровать, Алан поставил поднос на прикроватную тумбочку, слегка отодвинув графин с водой. Всё это он делал молча, пока Мира из-под ресниц наблюдала за ним, оставаясь под одеялом, приоткрывающим лишь её нос, глаза и макушку.

– Не хочу дома трупа, – спокойно произнёс Алан, словно отвечая на немой вопрос девушки, витавший в воздухе.

Их взгляды пересеклись.

– Как мило, – мрачно ответила Мира, в голосе которой не ощущалось никакой благодарности, хотя её желудок явно был иного мнения. Послышалось ещё одно тихое бурчание, донёсшееся до каждого из них. Мира смутилась, отведя взгляд в сторону.

Алан выпрямился, не торопясь уходить.

– Всё тело адски болит, – призналась Мира, посмотрев на поднос. Дотянуться до него она бы не смогла.

– Я вызвал врача. Посмотрит тебя и перевяжет рану.

Повисла короткая тишина.

– Значит, это не твоих рук дело, – сама не зная почему сказала Мира, посмотрев на предплечье, перебинтованная часть которого виднелась из-под рукава футболки и была алого цвета. Да, она поверила утреннему рассказу Алана, но как будто до конца не осознавала, насколько его история могла быть реальной.

– Не моих, – сдержанно подтвердил Алан, а потом сделал то, что заставило брови девушки удивлённо сомкнуться на переносице: сел на край кровати.

Мира не успела что-либо сказать, Алан опередил её:

– Я помогу, – и как-то неловко добавил: – Пока ты не померла от голода.

Слова возражения на удивление застряли в горле Миры, и её слегка приоткрытые губы сомкнулись. Она в очередной раз перевела взгляд на еду. Желудок снова заныл. Всё было очевидно, и Алан это понимал.

Взгляд двух чёрных бездонных впадин, не обрамлённых ни ресницами, ни бровями, не выражал ничего, но казалось, что Алан ждал хотя бы какого-то знака, чтобы начать действовать. Мира едва заметно кивнула.

Алан пододвинулся ближе, взял с подноса тарелку с пловом, ложкой щедро зачерпнул рис с кусочками мяса и поднёс к губам Миры. Отведя взгляд в сторону, чувствуя определённую неловкость из-за внезапно сложившейся ситуации, Мира открыла рот. Стоило только почувствовать вкус еды, как приятнейшая волна мгновенно разлилась по её телу. Желудок завыл громче, она готова была съесть две такие тарелки.

– Я сейчас заплачу… – прошептала Мира, и на её глазах навернулись слёзы. Здоровой рукой она аккуратно смахнула слезинку, что побежала по щеке. За ней последовала ещё одна.

– Что происходит? – произнёс Алан, недоуменно уставившись на Миру.

Шмыгнув носом, Мира ответила:

– Вкусно. Ещё хочу.

Алан промолчал и поднёс вторую ложку к её губам. Стоило ей торопливо прожевать и проглотить еду, как последовала третья. Мира ела, несмотря на боль в плече, которая ни на секунду не желала умолкать, а по её щекам непрерывно текли слезинки, причину которых даже ей самой сложно было объяснить: то ли от вкуса еды, то ли от тяжёлых эмоций, переполнявших её сердце.

И даже Алан был в смятении, хотя его лицо не выдавало этого.

Он продолжал молча кормить её. И спустя минуту-две Мира спросила:

– А где моя одежда?

– Ты про свои лохмотья? – уточнил Алан бесстрастным тоном.

Мира открыла рот, чтобы возразить на его грубость, но он перебил её тем же спокойным тоном:

– В мусорке, где ещё? Не хватало, чтобы в моей квартире пахло сыростью и засохшей кровью.

Мира невольно сморщилась и забрала ложку у него из руки.

– Сама справлюсь, – огрызнулась она, и добавила: – А тарелку поставь сюда, – взглядом она указала на бёдра, скрытые под пододеяльником.

– Попробуй только испоганить мою постель, – предостерёг Миру Алан, прежде чем последовать её просьбе.

Затем он встал и только собрался выйти из комнаты, как Мира сказала:

– Мне нужна одежда. И я поеду к Ратмиру, – заявила она, держа ложку в руке, но не торопясь продолжать есть. Одно только его имя заставило её сердце испуганно затрепетать.

– Ты себя хоть видела?

Мира нахмурилась.

– Куда ты в таком состоянии пойдёшь? – голос Алана звучал не только твёрдо, но и грубо. Стоя в двух шагах от приоткрытой двери, он так посмотрел на Миру, что та мысленно съёжилась.

– Не умерла ведь? – иронично спросила она. – Не умерла. Значит, в состоянии добраться до него. Узнать бы только, где он… – голос Миры стих, её напряжённый взгляд озабоченно заметался по комнате. Она начала рассуждать в голос: – Их было двое, и у одного из них было оружие. Ратмир, каким бы сильным он ни был, не смог бы справиться с двумя… – она резко замолчала, а затем тихим голосом добавила: – Я уверена, что он ранен. И мне нужно его увидеть. Если ты можешь мне помочь, то помоги. Отвези меня к нему.

– То, что ты в моём доме, не значит, что я твой личный водитель.

Мира нахмурилась, её лицо мгновенно омрачилось. Алан продолжил:

– Всё, что я должен, – это постараться не дать отцу добраться до тебя до тех пор, пока ты не разберёшься, почему возникла связь между тобой и Лейлой и что на самом деле произошло в ночь пожара. – Алан сделал паузу в несколько секунд. – Это ясно? – его голос прозвучал особенно резко и холодно.

– Я хочу к Ратмиру, – упрямо повторила Мира, положив ложку на тарелку. Есть она уже не собиралась.

– Я не буду делать лишних движений ради этого подонка. И если он ранен, то желаю ему скорейшей кончины.

– АЛАН! – воскликнула Мира, яростно сверкнув глазами, отчего тарелка, лежавшая на её коленях, дёрнулась, съехала на бок, а рис из неё высыпался на постель.

– Я же попросил не гадить в моей постели! – прогремел Алан в ответ, сделав шаг в сторону кровати. Его правая рука сжалась в кулак.

Мира, стараясь игнорировать боль в плече, сомкнула челюсти и открыто встретила ярость, вспыхнувшую в Алане. Она ни в коем случае не должна была позволить ужасающей мысли разрушить хрупкое равновесие, которое ей удалось сохранить внутри себя. Мира всеми силами старалась верить в то, что Ратмир жив. По-другому не могло быть. Не могло. Иначе…

Она сглотнула, дёрнув головой, будто этим жестом заставляла замолкнуть грохочущие мысли.

– Нет, – раздражённо произнёс Алан, и его чёрные, бездонные глаза вспыхнули негодованием.

– Мне нужно увидеть Ратмира! – воскликнула в отчаянии Мира, не желая отступать.

– Нет! – прогремел Алан снова и, вытянув указательный палец в её сторону, мрачно произнёс: – Не путай берега, девочка. Ты не у себя дома, и не тебе приказывать мне, что делать.