Мы с Клем переглянулись, очевидно думая об одном и том же: не стоило ли нам все-таки потребовать адвоката.

– Мисс Паркер, – продолжил Рид. – У нас есть показания свидетеля о том, что вчера на Хмельвилльской выставке весенних цветов у вас с покойной произошла громкая словесная перепалка. Не могли бы вы рассказать, о чем вы поспорили?

Клем повторила уже известную мне историю про подозрения, что Руби испортила ее тюльпаны. Рид задал еще несколько вопросов, все они касались того, что мы с Клем уже обсуждали. В целом он вел себя уважительно, но допрашивал очень детально.

Когда он спросил Клем насчет алиби на период между закрытием магазина и моментом, когда я споткнулась о тело Руби, она повторила свой утренний ответ: ее подруга Дороти Уилсон, которую все называли просто Дот, приходила на легкий ужин. Дот ушла около семи тридцати, и Клем была одна, пока, около двух часов ночи, не объявилась я. То есть ее алиби подтвердить никто не мог.

И тут Рид неожиданно выложил на стол фотографию вязальных спиц, одна из которых явно была покрыта кровью. Я ахнула в шоке, а Клем прикрыла рот рукой и отвернулась.

– Клем, вы узнаете эти спицы? – спросил Рид. – Внимательно посмотрите на фото и скажите, можете ли их опознать.

Клем сглотнула и взяла фотографию.

– Это довольно распространенная марка бамбуковых спиц, судя по всему, десятого размера.

– Вы пользуетесь спицами этой марки?

– Конечно, среди прочих, – ответила она, не глядя ему в глаза. – У меня несколько наборов, как и у большинства вязальщиц в мире.

Рид не отступал.

– И если я попрошу предоставить для осмотра ваши спицы десятого размера этой марки, вы сможете это сделать?

– Ладно, – не выдержала Клем. – Признаюсь. Мои спицы десятого размера пропали несколько недель назад. Я обыскала весь дом, но так и не нашла их.

– И вы никому не говорили об этом? Не просили помочь в поисках?

– Конечно, нет, – огрызнулась она. – Ни одна женщина моего возраста не захочет признавать, что начала терять вещи. Все сразу решат, что она ослабоумела. Но раз они обнаружились здесь, полагаю, Руби украла их во время какого-нибудь мастер-класса в магазине пряжи. Это единственное логичное объяснение.

Очевидно, чем дольше Рид допрашивал Клем, тем сильнее подозревал ее, и я не хотела, чтобы она закопала себя еще сильнее. Я дотронулась до ее руки, чтобы она замолчала, затем встала и прочистила горло.

– Шериф Хокинс, вы планируете арестовать мисс Паркер?

– Почему вы спрашиваете, мисс Сэкстон?

– Потому что, боюсь, на этом наше сотрудничество без правозащитника заканчивается. Если у вас есть другие вопросы к Клем, вам придется задать их в присутствии ее адвоката.

– Сэди, у меня нет адвоката, – прошептала Клем. – Никогда не был нужен.

Я взяла ее за руку и подняла с места.

– Найдем. А пока – ни слова больше.

– Мисс Паркер, вы имеете полное право не отвечать на дальнейшие вопросы без юриста, – Рид встал и открыл дверь. – Но предупреждаю: не покидайте город в ближайшее время. Расследование продолжается, и криминалисты обрабатывают улики, так что вопросы еще появятся. Советую вам найти адвоката как можно скорее. Всего доброго, дамы.

Я поспешно вывела Клем из участка к машине, мое беспокойство достигло предела. Я знала, что Клем невиновна, но невинных сажают каждый день. Я не могла допустить этого. И сделаю все, чтобы восстановить ее доброе имя.

– Ты проехала поворот, – Клем указала на дорогу, ведущую к ее дому.

– Нет, – я включила поворотник и перестроилась в другую полосу. – Сначала пообедаем.

– В «Счастливом авокадо»? Которое недавно открыли новенькие калифорнийцы?

– Да, уж года три как. – Я вспомнила бабушкины рассказы о скандале. Парочка дам из церкви объявили войну молодой паре из Калифорнии. Даже пытались бойкотировать кафе, узнав, что фирменное блюдо там – тосты с авокадо. Говорили, что калифорнийцы убивают Хмельвилль своими городскими веяниями.

– Точно, – кивнула Клем и съехала в кресле. – После такого утра больше бы подошел обед из дичи, попавшей под машину.

Я скорчила гримасу и въехала на парковку.

– Слушай, я знаю, что ты невиновна. Но даже в противном случае я все равно не стала бы есть сбитую дичь. У меня есть стандарты.

Клем фыркнула.

– Осторожнее. Если люди услышат эти заявления, решат, что ты совсем зазвездилась в своем Нью-Йорке. Кафе с такой едой – легенда этого города.

– И когда ты там ела в последний раз? – Я вздернула бровь.

Она пожала плечом и открыла дверь.

– То-то же, – пробормотала я, выходя за ней.

Когда мы вошли, звякнул колокольчик, и из кухни выглянула женщина с русыми волосами, собранными в длинную косу.

– Садитесь где угодно. Я сейчас подойду.

Мы сели, Клем сжала губы и пробежалась глазами по меню.

– Что думаешь? – спросила я, стараясь вести себя естественно, будто мы не вышли только что из полицейского участка, где ее допрашивали по делу об убийстве. – Лорали говорила, что куриный салат здесь неплохой.

Клем тяжело вздохнула.

– Пожалуй, возьму тост с авокадо. А то в тюрьме свежих овощей долго не увижу. – Она понизила голос, и ее нижняя губа задрожала. – Я не могу сесть, Сэди. Я слишком стара, чтобы быть тюремной женой.

– Не станешь ты ничьей тюремной женой, – Я не знала, смеяться или плакать. Я подалась вперед и сжала ее руку. – Мы обе знаем, что ты этого не делала. Никто не повесит это чудовищное преступление на мою вторую бабушку. Я этого не допущу. Никогда. Поняла?

Клем неуверенно улыбнулась.

– И что ты сделаешь, если они решат, что собрали достаточно улик против меня? Спрячешь в багажнике и поселишь в лесу, снабдив спицами и крючком?

– Возможно, – я фыркнула, затем, смягчившись, посмотрела ей прямо в глаза. – Просто знай: я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Не в мою смену. Я сделаю все, чтобы докопаться до правды. Поняла?

Она медленно кивнула, и по ее щеке скатилась слеза. Она смахнула ее и усмехнулась.

– Спасибо. Я уже начала паниковать, да?

– Немного, – подмигнула я. – Но тебя можно понять.

– Ладно, хватит. Хватит жалеть себя, – Клем выпрямилась. – Ты права. Мы, гордые жительницы Хмельвилля, сами разбираемся со своим дер… Со своими делами. Мы справимся. Так или иначе.

– Именно, – я подняла руку, и мы по-дурацки стукнулись кулачками в знак солидарности.

– После обеда вернемся к работе, – сказала Клем. – Ты можешь снять видео, а я займусь пледом для ярмарки изделий, вязанных крючком.

– Договорились, – кивнула я, понимая, что Клем нужно поддерживать нормальную жизнь, пока ситуация не прояснится.

– Дамы! – Появилась владелица кафе. На бейджике у нее большими буквами было выведено: «Шафран».

– Добро пожаловать! Что вам принести?

– Тост с авокадо и большой сладкий чай, – сказала Клем.

Я для удобства заказала то же самое.

– А, тоже решила податься в хиппи? – В глазах Клем блеснуло озорство. – Если кто увидит, подумает, что ты размякла и больше не чета жителям Хмельвилля.

– Ха! Нет, мои корни не выкорчевать. Если я полюбила авокадо, это еще не значит, что я откажусь от южной жареной курочки.

– Придется сходить в кафе с едой из сбитой дичи, чтобы вернуть репутацию, – подколола Клем.

Мое напряжение начало спадать. Приятно было видеть, что Клем шутит, а не представляет себя в тюремной робе. Переживать об этом было еще слишком рано.

Ее телефон заиграл песню AC/DC Back in Black, и я усмехнулась. Она всегда была крутой бабулей.

– Привет, Дот, – Клем взяла трубку. – Что случилось?

– Что случилось?! – Дот орала так громко, что я прекрасно ее слышала. – Тебя арестовали, и ты мне не сказала?!

Я оглянулась, благодаря Небеса за то, что кафе почти пустое. Естественно, слухи уже множились, как грибы после дождя, но еще больше внимания Клем сейчас было ни к чему.