– Честно, – улыбнулся Рэксол.

– На моем празднике присутствовал человек, которого я не звал. У меня прекрасная память на лица, и я точно не ошибаюсь. Несколько гостей спрашивали меня, что он тут делает. А потом мне сообщили, что это один из ваших официантов. Я не поверил. Я ничего не знаю о «Гранд Вавилоне», обычно я останавливаюсь в других гостиницах, тем не менее вряд ли вы послали бы официанта приглядывать за моими гостями, разве что разносить напитки и угощение, разумеется. Но этот молодец никого не угощал, зато сам выпил порядочно.

– Возможно, я смогу пролить свет на эту тайну, – ответил Рэксол. – Должен вам сказать, я уже осведомлен, что этот человек явился на ваш бал без приглашения.

– Как вы узнали?

– По чистой случайности, мистер Леви, мне даже не пришлось наводить справки. Человек этот раньше работал здесь метрдотелем. Его зовут Жюль. Без сомнений, вы о нем слышали.

– Нет, – решительно помотал головой мистер Леви.

– Ха! Мне говорили, что Жюля знают все… Как выясняется, это не так. Что ж, за день до вашего бала я рассчитал Жюля и приказал больше никогда не являться в отель. Но я его встретил на празднике, правда, не в Золотом зале, а в самом отеле. Я потребовал объяснить мне, что он тут делает. И Жюль ответил, что его пригласили вы. Вот все, что я знаю об этом деле, мистер Леви, и мне ужасно жаль, что вы могли подумать, будто я способен на такую гнусность, как подослать к вашим гостям частного сыщика.

– Ваш ответ меня полностью устраивает, – поразмыслив, сказал мистер Леви. – Я лишь хотел получить объяснение. И я его получил. Мои приятели в Сити говорили, что с мистером Теодором Рэксолом можно смело переходить сразу к делу, и они оказались правы. А насчет того парнишки Жюля, я сам о нем разузнаю. Могу ли я спросить, за что вы его рассчитали?

– Я и сам не знаю, за что.

– Не знаете? Не может быть! Я ведь почему интересуюсь – вдруг вы наведете меня на мысль, почему он без приглашения заявился на мой бал. Прошу прощения, если лезу не в свое дело.

– Вовсе нет, мистер Леви, и все же я действительно не знаю. Просто мне показалось, что Жюль – подозрительный тип. И я рассчитал его, полагаясь лишь на свое чутье, понимаете?

Вместо ответа мистер Леви задал еще вопрос:

– Если этот Жюль столь знаменит, как он намеревался остаться на моем балу инкогнито?

– Выбросьте из головы, – посоветовал Рэксол.

– Что ж, мне пора, – заметил мистер Сэмпсон Леви. – До свидания и благодарю вас. Полагаю, вы с южноафриканскими рудниками дел не имеете?

Мистер Рэксол с улыбкой отрицательно покачал головой.

– Я так и подумал, – произнес Леви. – А раз я не касаюсь американских железных дорог, наши интересы не пересекутся. Всего хорошего!

– До свидания! – вежливо попрощался Рэксол, провожая мистера Сэмпсона Леви к двери.

Мистер Леви уже взялся за дверную ручку, как вдруг с хитрым прищуром посмотрел на хозяина кабинета.

– Что-то неладное здесь творится в последнее время, да?

Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга в упор.

– Да, – наконец сказал Рэксол. – Вам об этом что-нибудь известно?

– Как вам сказать… немного, – ответил мистер Леви. – Полагаю, мы можем быть полезны друг другу. Есть у меня такое предчувствие.

– Тогда прошу обратно в кабинет, мистер Леви, и присаживайтесь. – Рэксолу пришлась по нраву прямота посетителя. – Хочется верить, я неплохо разбираюсь в людях, особенно среди финансистов, и скажу вам так: если вы выложите карты на стол, я сделаю то же самое.

– Договорились, – кивнул мистер Сэмпсон Леви. – Для начала я объясню, какого рода у меня интерес к вашему отелю. Я ожидал, что получу приглашение от некоего принца Евгения Познанского, и мы с ним встретимся здесь. Однако приглашения не последовало. Как выяснилось, принц Евгений так и не приехал в Лондон. Вне всяких сомнений, он должен был приехать сюда не позднее вчерашнего дня.

– Почему вы так уверены?

– Вопрос за вопрос, – улыбнулся Леви. – Давайте-ка сначала разъясним, мистер Рэксол, почему вы купили этот отель? Эта загадка в последние дни многим в Сити не дает покоя. Почему вы купили «Гранд Вавилон»? И каков ваш следующий ход?

– Следующего хода не будет, – искренне ответил Рэксол. – И я скажу вам, почему купил отель, здесь нет никакого секрета. Я купил его из прихоти.

И Теодор Рэксол честно рассказал еврею, к которому проникся уважением, о сделке с мистером Вавилоном.

– Полагаю, – заключил миллионер, – вам трудно понять мое настроение.

– Отнюдь, – возразил мистер Леви. – Однажды я точно так же приобрел электрический баркас на Темзе, и это оказалось одним из самых удачных вложений в моей жизни. Так значит, вы владеете этим отелем по воле случая?

– Именно по воле случая – все из-за бифштекса и бутылки пива.

– Хм-м, – промычал мистер Сэмпсон Леви, поглаживая тройной подбородок.

– Возвращаясь к принцу Евгению, – подытожил Рэксол. – Я ожидал Его Высочество здесь. Для него были подготовлены Королевские апартаменты. Мы ждали его в тот самый день, когда скончался юный Диммок. Но принц так и не приехал, и мне до сих пор не удалось узнать почему. В газетах о нем ни слова. Что за дела привлекли его в Лондон, я тоже не имею понятия.

– Я вам скажу, – проговорил мистер Сэмпсон Леви. – Он собирался взять кредит.

– Государственный?

– Нет, частный.

– Но у кого?

– У меня, Сэмпсона Леви. Не ожидали? Если бы вы прожили в Лондоне чуть дольше, то наверняка знали бы, что я именно тот человек, к которому обратился бы принц. Вероятно, вы не знаете, что на Трогмортон-стрит[275] меня называют «придворным кредитором» – ведь я ссужаю деньгами принцев второстепенных европейских государств. Хотя я биржевой маклер, настоящее мое дело – финансирование некоторых малых европейских дворов. Так вот, владетельный герцог Познанский очень рассчитывал на миллион, причем к определенной дате. И он знал, что если не приедет сюда, то не успеет уладить дело. Вот почему я удивлен, что он не в Лондоне.

– А для чего ему понадобился миллион?

– Долги, – кратко ответил мистер Леви.

– Его собственные?

– Разумеется.

– Но ведь ему нет и тридцати?

– И что с того? Он не единственный европейский принц, у которого за дюжину лет набежало долгов на миллион. Для принцев это такой же пустяк, как съесть сэндвич.

– А почему он вдруг решил избавиться от долгов?

– Потому что иначе император и родители невесты не позволят ему жениться! И будут совершенно правы! Принц должен доказать свою безупречную репутацию, а не то принцесса Анна Экштейн-Шварцбургская никогда не станет принцессой Познанской. И это при том, что император даже не подозревает о сумме долгов принца Евгения. Если бы он…

– Разве император не узнал бы о полученном принцем кредите?

– Не обязательно сразу. Можно было бы все устроить. Улавливаете? – засмеялся мистер Сэмпсон Леви. – Я уже оказывал подобные услуги ранее. А состояние у принцессы Анны, знаете ли, просто огромное. Итак, мистер Рэксол, – резко сменил тон мистер Леви, – куда, по-вашему, исчез принц Евгений? Если он не объявится сегодня, миллиона ему не видать. Сегодня последний день. Завтра деньги пойдут на другие нужды. Я в этом деле, разумеется, не один, мои друзья тоже имеют право голоса.

– Вы спрашиваете, куда, по-моему, мог исчезнуть принц Евгений?

– Да.

– Так вы полагаете, это исчезновение?

Сэмпсон Леви кивнул.

– Сопоставив очевидные факты, – произнес он, – я пришел к такому выводу. История с Диммоком и впрямь очень странная. Диммок был незаконнорожденным отпрыском одного из членов познанской семьи. Улавливаете? Вряд ли кто-то об этом знает. Его назначили секретарем и компаньоном принца Ариберта как раз для того, чтобы оставить в кругу семьи. Мать у него ирландка, которая имела несчастье уродиться красавицей. Улавливаете? (Мистер Сэмпсон Леви частенько использовал это словцо, когда был в настроении поговорить.) Сдается мне, смерть Диммока связана с исчезновением принца Евгения. Одного я не могу взять в толк: кому понадобилось, чтобы Его Высочество исчез? У бедняги не было ни единого врага на всем белом свете. Если уж его, как говорится, сцапали, то зачем? От этого никто ничего не выгадает.