– Велика ли Познань? – без обиняков спросил Рэксол.

– Папа! – засмеялась Нелла. – Что за неудобные вопросы! Ты мог бы догадаться, что спрашивать о размерах Герцогства Познанского – плохой тон.

– Уверен, – с вежливой улыбкой откликнулся Диммок, – Великого герцога размеры его земель волнуют не меньше, чем любого другого человека. Точных цифр не скажу, но помню, что как-то раз мы прошли его владения от края до края за один день.

– Выходит, Великому герцогу путешествовать в своих землях особо некуда? Иначе говоря, солнце таки заходит над его империей.

– О да, – кивнул Диммок.

– Кроме пасмурных дней, – вставила Нелла. – По нраву ли Великому герцогу все время оставаться дома?

– Отнюдь. Он большой любитель путешествий, в отличие от принца Ариберта. Открою вам один секрет, о котором за пределами отеля пока никто не знает: завтра Его Высочество Великий герцог прибудет сюда с небольшой свитой.

– В Лондон? – изумилась Нелла.

– Да.

– В этот отель?

– Да.

– Боже, какая прелесть!

– Вот почему ваш покорный слуга сегодня здесь: своего рода авангард.

– Насколько я понял, – произнес Рэксол, – вы… мм… состоите при принце Ариберте, при дяде.

– Верно. Принц Ариберт тоже будет здесь. Дела Великого герцога и принца касаются важных финансовых вложений в связи с брачным контрактом Его Высочества. В высших кругах, как вы понимаете.

«Для такого скрытного человека, – подумал Рэксол, – ты слишком много болтаешь». А вслух произнес:

– Не перейти ли нам на веранду?

Когда они шли по обеденному залу, Жюль остановил мистера Диммока и передал ему письмо.

– Только что доставили с нарочным, сэр, – сказал метрдотель.

Нелла быстро повернулась к отцу и шепнула ему на ухо:

– Папа, оставь меня с мальчиком наедине, будь паинькой.

– Я же ноль, молчаливый раб, – шутливо возмутился Рэксол, слегка ущипнув руку дочери. – Используй меня, не стесняйся. Что ж, пойду осмотрю свой отель. – И он вскоре удалился.

Нелла и мистер Диммок уселись рядышком на веранде, потягивая напитки со льдом. Они красиво смотрелись вместе, в окружении растений, цветущих благодаря заботе садовника из Челси, и прохожие отмечали про себя, что между молодыми людьми, судя по всему, завязывался роман. Вероятно, так и было, но следовало бы получше узнать характер Неллы Рэксол, дабы предвидеть, какую именно форму примет этот роман.

Жюль лично подавал напитки и в десять вечера принес новую записку. Взглянув на нее, Реджинальд Диммок рассыпался в извинениях и сослался на неотложное дело, касающееся его светлейшего господина, дяди Великого герцога Познанского. Он спросил, послать ли за мистером Рэксолом или сопроводить к нему Неллу? Та весело ответила, что провожатый не требуется и вообще ей пора спать. И добавила, что они с папой стараются не зависеть друг от друга.

Тем временем Теодор Рэксол вновь направился в частные покои мистера Вавилона. По пути он обнаружил, что новость о смене хозяина отеля загадочным образом успела распространиться до самых нижних слоев местного общества. Коридоры гудели, словно растревоженный улей, и даже дворники обсуждали новость так, словно она имела для них значение.

– Не изволите ли сигару, мистер Рэксол? – любезно предложил мистер Вавилон. – И сделайте добрый глоток самого старого коньяка во всей Европе.

Через пару минут мужчины легко и непринужденно беседовали. Феликса Вавилона поразила способность Рэксола запоминать мельчайшие детали управления отелем. Что до Рэксола, он вскоре понял, что мистер Вавилон – настоящий принц среди управляющих отелями. Раньше американцу и в голову не приходило, что управление отелем, даже большим отелем, – столь увлекательное занятие, а кроме того, оно требует от руководителя недюжинных умственных способностей. Наконец мистер Рэксол выяснил, что сильно недооценил масштабы приобретения. «Гранд Вавилон» оказался огромной машиной. Мистеру Рэксолу, талантливому предпринимателю, понадобилось целых полчаса, чтобы уяснить, как работает отельная прачечная. А ведь прачечная – лишь одна из многочисленных служб и притом не самая крупная. Учет припасов, понимание соотношения между сырыми продуктами, полученными на кухне, и количеством блюд, поданных в обеденном зале и в номерах – то были сложные и деликатные вопросы. Когда Рэксол вник в детали, то сразу предложил внести кое-какие изменения, что привело к долгому теоретическому спору, за которым последовали разговоры на отвлеченные темы, и в какой-то момент Феликс Вавилон устало зевнул.

Теодор Рэксол взглянул на золотые часы на высокой каминной полке.

– Черт подери! – воскликнул он. – Уже три часа ночи! Мистер Вавилон, прошу меня извинить, что задержал вас до совершенно неприличного времени.

– Я много лет не получал такого удовольствия от вечера. Вы великодушно позволили мне говорить о моем любимом деле! Это я должен приносить извинения.

Рэксол встал.

– Я хотел бы задать вам один вопрос, – сказал Вавилон. – У вас есть хоть какой-то опыт управления отелем?

– Никакого, – признался Рэксол.

– В таком случае вы упустили свое призвание. Вы могли бы стать величайшим из всех управляющих отелями. Вы добились бы гораздо большего, чем я, а мне равных нет, хоть я управляю единственным отелем, а не дюжиной, в отличие от других. Мистер Рэксол, почему вы раньше не занимались отелями?

– Бог его знает, – засмеялся Рэксол. – Вы льстите мне, мистер Вавилон.

– Я? Льщу? Вы плохо меня знаете. Я никогда не льщу, разве что изредка какой-нибудь августейшей особе. И тогда это соответственно отражается на счете.

– Кстати, об августейших особах. Мне сообщили, что завтра сюда прибудут два немецких принца.

– Верно.

– Что полагается в связи с этим делать? Принимать их по протоколу: встретить в вестибюле с поклонами или что-нибудь в таком духе?

– Необязательно. Как сочтете нужным. Современный владелец отеля – это вам не хозяин средневекового постоялого двора: даже принцы знают, что он появляется, только если происходит какая-нибудь неурядица. Собственно говоря, несмотря на то, что Великий герцог Познанский и принц Ариберт уже не раз оказывали мне честь, останавливаясь здесь, я ни разу их не видел. Заверяю вас, что все уже приготовлено.

Они еще немного поговорили, а затем мистер Рэксол стал откланиваться.

– Позвольте проводить вас до номера. Лифты уже отключены, все опустело. Сам я ночую здесь. – С этими словами мистер Вавилон указал на дверь, ведущую в смежное помещение.

– Покорнейше благодарю, – откликнулся Рэксол, – но я хотел бы изучить свой отель самостоятельно. Надеюсь, я сумею добраться до своего номера.

Когда американец основательно углубился в лабиринт отеля, то уже не был так уверен, что отыщет свою комнату. Он запамятовал, где именно находится номер сто семь: на первом или на втором этаже.

Рэксол прошел мимо нескольких лифтов, но до сих пор не увидел ни одной лестницы. Во всех солидных отелях лестницы давно считались пережитком прошлого, и хоть архитекторы не отказывались от них насовсем ради старых добрых традиций, но прятали в самые дальние уголки – туда, где вид ступеней не оскорбит взыскательный вкус иностранных гостей.

Бесконечные коридоры отеля, слабо освещенные редкими электрическими лампами, зияли зловещей пустотой. Беззвучно шагая в легких ботинках по толстым коврам, Рэксол бродил по коридорам: при виде ночного отеля его охватило поразительное, доселе неизведанное мистическое чувство. Он будто слышал мирное посапывание тысяч призраков. Наконец Рэксол заметил лестницу, очень темную и узкую, и понял, что находится на первом этаже. Выяснилось, что комнаты на этом этаже заканчиваются номером семьдесят. Вскоре он нашел еще одну лестницу и поднялся выше. По цвету обоев Рэксол понял, что это нужный этаж и, удовлетворенно насвистывая, зашагал по длинному коридору. Внезапно в поперечном коридоре миллионеру послышались шаги, и он инстинктивно спрятался в нише, где стояли небольшой секретер и стул. Осторожно выглянув в коридор, Рэксол обнаружил то, что поначалу ускользнуло от его взгляда: на дверной ручке одной из спален была повязана белая лента. Затем из поперечного коридора вышел мужчина, и Рэксол отступил назад. Это оказался Жюль в надвинутой на глаза фетровой шляпе.