— Так значит, слухи правдивы, братец? — напряженно спросил он. — Ты теперь с шаманами? Пошел против нас, против своего рода?

— Я не против своего рода, — ответил Инсин. — Я против тьмы, что его пожирает.

Мунко спешился и подошел к ним. Он посмотрел сначала на Инсина, потом на Кейту, а затем на испуганных беженцев.

— Мы должны возвращаться, — сказал он своим басовитым голосом. — Все вместе.

— Что? — Арслан удивленно посмотрел на него.

— Я не для того проделал весь этот путь, чтобы вернуться с пустыми руками, — упрямо сказал Мунко. Он посмотрел на Инсина. — Отец не в себе. Бату, кажется, тоже. Ты единственный, кто у нас остался. Единственный, за кем пойдет орда, которая еще не потеряла голову окончательно.

— Я никуда не пойду, пока… — начал было Инсин, глядя на Кейту.

— Мы не собираемся возвращаться домой без своих братьев! — перебил его Арслан, в его голосе уже не было прежней агрессии, в нем звучала упрямая, почти детская решимость. Он почти потерял отца и не хотел терять еще и братьев. Даже тех, с кем он враждовал. Арслан посмотрел на Инсина, затем на Хасара и Джамухе. — И без своих воинов, пусть даже они предали нашу тамгу.

Кейта стояла и молча наблюдала за этой сценой. За тремя братьями, такими разными, но связанными одной кровью. Она видела, что ни Арслан, ни Мунко, в отличие от Бату, не были чистым злом, они были просто потеряны, как и весь их народ. И она поняла, что вот он, ее шанс. Пора снова пойти по третьему пути. Не сражаться, а договариваться и объединять.

— Никто никуда не уйдет, — сказала Кейта, и все взгляды обратились к ней. Девушка посмотрела на Арслана. — Инсин останется здесь, с нами. Пока мы не решим, как нам всем вместе победить тьму. А ты, нойон… ты и твои люди пусть тоже остаются здесь.

— Что⁈ — едва ли не подавился своим возмущением Арслан.

— В качестве гостей и союзников, — спокойно кивнула она. — Если, конечно, вы готовы сражаться с настоящим врагом, а не с беззащитными стариками, женщинами и детьми.

Арслан смотрел на удаганку, на ее спокойное и уверенное лицо, а затем перевел взгляд на своего младшего брата, который стоял рядом с ней, как ее тень и самый верный защитник. Стиснув зубы, юноша понял, что у него нет выбора. Возвращаться в улус, захваченный тьмой, было безумием. А оставлять здесь Инсина, свою единственную надежду на восстановление порядка — глупостью.

— Хорошо, — после долгой паузы процедил он. — Мы пока останемся здесь, но даже не думай, что я тебе доверюсь, лесная ведьма.

— Мне и не нужно твое доверие, нойон, — пожав плечами, ответила Кейта. — Мне нужна твоя сабля, направленная в правильную сторону.

Тем временем вечерело. Солнце уже опустилось за верхушки деревьев, окрасив небо в пастельные тона, когда два всадника выехали из лесной чащи и остановились перед частоколом шаманского айыла. На их потрепанных в боях доспехах угадывался символ пикирующего сокола. Это были Арбан и Улан.

Дозорные на вышках, узнав их, не стали бить тревогу, но и ворот не открыли. Лишь спустили вниз одного из охотников, чтобы узнать, с чем пожаловали недавние знакомые. В это самое время, измотанные суетой в лагере беженцев, в айыл возвращались Саян и Алани. Они успешно передали разросшийся лагерь под опеку Кейты и Инсина, и теперь спешили домой, чтобы наконец отдохнуть от круглосуточного надзора. Но, подойдя к частоколу, они замерли в удивлении. У ворот, в свете зажигающихся факелов, они увидели уже знакомые для них лица.

— Арбан? Улан? — с недоумением произнес Саян. — А вы что здесь делаете?

Два воина из клана Белого Сокола, услышав обращение в свой адрес, обернулись. Их лица были полны серьезной, почти торжественной решимости.

— Наш вождь послал нас к вам, — подходя к ним, с улыбкой ответил Арбан.

— Ваш вождь? Лучистый Сокол? — спросила Алани, скептически вскинув бровь. — Но зачем?

— Нужно передать вашему тойону его слово. Напрямую, — сказал Улан с подчеркнутым глубоким уважением. Саян и Алани переглянулись.

— Наш вождь сейчас очень занят, — осторожно сказала девушка. — Но вы можете передать послание нам или старейшинам. Мы его ближайшие ученики.

— Нет, — твердо покачал головой Арбан. — Лучистый Сокол был предельно ясен. Говорить только с вашим вождем, самим Алтаном. Это дело чести.

Он посмотрел на них, и в его глазах виднелась тень почтительной, почти отчаянной просьбы.

— Послушайте, мы знаем, что отношения между шаманским айылом и нашим племенем последние годы были весьма натянутыми. К тому же, наш вождь был ослеплен горем после гибели Темуджина, но… Все изменилось буквально за одно утро. Ему было видение, пришел дух нашего Первого, Белого Сокола, и говорил с ним. Лучистый Сокол теперь знает, кто наш истинный враг. Тьма, что идет с юга. Вождь сказал, что хватит нам прятаться в своей скорби и точить мечи для мести. Он хочет предложить вам… союз.

— Союз? — в голосе Саяна смешались шок и хрупкая надежда.

— Полноценный, боевой союз. Против нашего общего врага, против самого Эрлик-хана. Лучистый Сокол готов отбросить все старые обиды и встать с вами плечом к плечу.

Это была просто ошеломляющая новость. Еще один осколок этого расколотого мира сам, по собственной воле, хотел присоединиться к ним!

— Пойдемте, — сказала Алани после недолгой паузы, принимая решение. — Наш вождь действительно занят, он готовится к важному ритуалу, от которого зависит жизнь одного человека. И, возможно, всех нас. Но… я думаю, для такого разговора он найдет время.

Юная шаманка отдала приказ дозорным открыть ворота.

— Проходите, послы клана Белого Сокола. Вы долгожданные гости в нашем доме.

Алани повела их внутрь, в самое сердце айыла, прямиком к балагану верховного шамана. А Саян шел рядом, и в его голове билась одна-единственная, радостная мысль. Это происходило на их глазах. То, о чем говорила Кейта, о чем шептало пророчество. Старый мир, мир вражды и недоверия, умирал, а на его месте, прямо сейчас, рождался новый. Хрупкий, нескладный, но общий, а не разрозненный. И они были его первыми, главными свидетелями.

Арбана и Улана привели прямо к балагану верховного шамана. У входа стоял на страже Эрдэни, его лицо было, как обычно, непроницаемо.

— Тойон готовится к ритуалу, — спокойно сказал он, преграждая им путь своим посохом. — Его нельзя беспокоить.

— Я знаю, почтенный, — ответила Алани. — Но эти воины пришли из клана Белого Сокола с вестью, которую тойон должен услышать. Немедленно. Это может изменить все!

Эрдэни смерил Арбана и Улана своим долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь заглянуть им в душу и взвесить правдивость их намерений. Затем, видимо, не найдя там лжи, он кивнул и отступил в сторону.

— Входите, но не задерживайте вождя надолго. Его силы не безграничны.

Внутри балагана было сумрачно и жарко. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным запахом множества трав, дыма и привкуса концентрированной воли. Алтан сидел один, в центре начертанного на полу круга из пепла. Перед ним, на столике, стояли ритуальные предметы: чаша с водой, дымящиеся благовония и талисман из зубов белого медведя, который тускло поблескивал в свете очага. Он не был в трансе, но было видно, что он глубоко сосредоточен, собирая свои духовные силы перед предстоящим путешествием.

Увидев гостей, тойон поднял на них свой усталый, но ясный взгляд.

— Я слушаю, воины Белого Сокола.

Арбан, преодолев благоговейный трепет перед легендарным шаманом, шагнул вперед.

— Алтан-тойон, — его голос, обычно такой громкий, сейчас звучал приглушенно. — Мы пришли по приказу нашего вождя, Лучистого Сокола.

Слова Арбана были простыми, рублеными, как удары топора. Он рассказал о видении их вождя, о духе Первого Сокола, о его приказе. О том, как горечь мести сменилась осознанием общей беды.

— Наш вождь был ослеплен горем. Он думал только о своей потере, но дух нашего предка открыл ему глаза. Наш истинный враг — не вы, и не орда, с которой мы жаждали свести счеты. Наш враг един, и это тьма, что стоит за всеми происходящими событиями.