Но Эрэл был охотником. А хороший охотник слышит и чувствует то, чего не замечают другие. Еще когда это был лишь едва уловимый гул, вибрация, шедшая по земле, он напрягся. Юноша замер, подняв голову и прислушиваясь, как зверь, почуявший опасность. Женщины у шалашей продолжали болтать, дети шумно возились, никто ничего не слышал. Но Эрэл слышал топот копыт. Множества копыт. И этот топот неумолимо приближался.

Охотник без лишних слов и паники спрятал свой нож. Одним плавным, отточенным движением он снял с плеча свой тисовый лук и наложил на тетиву стрелу.

— В шалаши все! Быстро! — понимая, что опасность уже буквально на пороге, крикнул Эрэл. Но было уже поздно. Из-за лесного массива на юге, с той стороны, где лежали степи, вылетела первая стрела. Она просвистела над костром и с глухим звуком вонзилась в плечо Джамухе, который как раз нес охапку дров. Молодой нукер вскрикнул от боли и удивления и рухнул на землю. В следующую секунду лагерь взорвался паникой. Женщины с криками хватали детей, пытаясь укрыться в хлипких шалашах. Мужчины, кто был, бросились к самодельной стойке с оружием. Хасар, увидев раненого товарища, выхватил меч и встал над ним, готовый к бою.

Из-за деревьев, с воинственными кличами, выскочил конный отряд. Их было не меньше двух десятков. В полном боевом облачении, с тамгой Снежного Барса на знаменах. А во главе их, на мускулистых вороных конях, неслись двое в дорогих доспехах, с яростью на лицах. Это были сыновья хана, Мунко и Арслан. Именно Арслан, более молодой и порывистый, был впереди. Увидев лагерь, он резко натянул поводья, а затем его взгляд упал на Хасара и раненого Джамуху. Он узнал их, воинов своего брата, Бату. Ярость исказила лицо юноши. Арслан решил, что они уже прибыли на территорию шаманского айыла, и что эти двое, воины их орды, трусливо поджав хвосты, переметнулись на сторону врага.

— Ах вот вы где, шакалы позорные! — взревел Арслан, его голос был полон юношеской, непримиримой злобы. — Предатели своего рода! Решили примкнуть к лесным колдунам⁈

Эрэл, стоявший в тени, натянул тетиву. Охотник целился прямо в грудь молодому нойону. Он мог бы спустить ее в любой момент, но он медлил. Степняков было слишком много. Завязать бой сейчас означало обречь на верную смерть всех тех, кто был в лагере.

— Я Арслан, сын Хулан-хана! — кричал всадник, обращаясь к перепуганным беженцам. — Мы пришли не за вами, а за предателями! Отдайте нам их, и мы оставим вас в покое!

Хасар, стоявший над своим раненым другом, выпрямился.

— Мы никому не присягали, нойон, — сказал он громко и твердо, хотя его сердце колотилось от страха. — Мы все здесь вольные люди, которые ищут свой дом.

— Вольные? — рассмеялся Арслан. — Воин орды не может быть вольным, он может быть либо верным, либо мертвым!

Сын хана повернулся к своим воинам.

— Взять их! И сжечь это змеиное гнездо дотла.

Надежды на мирный исход не было. Битва, которую они так старались избежать, сама нашла их, и Эрэл это понял. Его палец, лежавший на тетиве, напрягся. Он не сможет спасти всех, но он, по крайней мере, дорого продаст свою жизнь. И жизнь той девушки с темными глазами, которая сейчас с ужасом смотрела на него из-за хлипкой стены шалаша. Эрэл не стал стрелять в Арслана, вместо этого он плавно перевел прицел и выпустил стрелу. Она с режущим уши свистом пролетела в нескольких дюймах от уха нойона и с глухим стуком вонзилась в ствол дерева прямо за его головой. Все замерли. Это был не промах, а идеально выверенный, оскорбительный выстрел, который мог совершить только очень умелый лучник.

— Следующая будет в глотке, — раздался спокойный голос из тени. — Твоей.

Арслан медленно повернул голову и только теперь он разглядел одинокого лесного охотника, стоявшего у кромки леса. Эрэл стоял неподвижно, на его тетиве уже дрожала вторая стрела.

— Хм? Лесной дикарь смеет угрожать мне? — рассмеялся Арслан, после чего его лицо побагровело от ярости. — Мне, сыну степного хана⁈ Убить его!

Несколько воинов тут же направили свои луки в сторону Эрэла, но тот даже не шелохнулся.

— Вперед, — так же спокойно произнес охотник. — Возможно, вы меня убьете, но пока ваша стрела будет лететь ко мне, моя уже пронзит горло вашего предводителя. И тогда, безголовые, вы станете легкой добычей для Хозяев этого леса. А они, уж поверьте, очень не любят, когда на их земле проливают кровь невинных.

Арслан колебался. Он не был таким кровожадным, как Бату, но и отступать, показав свою слабость, юноша не хотел. Ему нужно было сохранить лицо, ощущая свою власть над этими людьми.

— Ты блефуешь, — сказал нойон, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Проверишь? — криво ухмыльнувшись, спросил Эрэл. Арслан понимал, что лучник не врет. Попасть с такого расстояния в него, окруженного своими людьми, было почти невозможно, если только стрелок не был настоящим мастером. А этот выстрел в дерево доказывал, что он не лыком шит.

— Хорошо, — наконец процедил Арслан, находя, как ему казалось, выход. Он не отступит, а подчинит. Степной воин спешился и, бросив поводья одному из своих, медленно и демонстративно пошел к центру лагеря. Он прошел мимо Хасара, презрительно взглянув на него, и остановился перед стариком-восточником. — Значит, вы люди без тамги?

— Д-да, нойон, — пролепетал старик.

— И вы ищете новый дом?

— Мы…

— Что ж, — Арслан не дал ему договорить и улыбнулся своей хищной, властной улыбкой. — Считайте, что вы его нашли.

Он обернулся к Эрэлу.

— Я не буду их убивать, лесной стрелок, проявлю милосердие. Я забираю их всех, эти люди пойдут со мной и станут частью моей орды. Рабами или верными слугами, это я решу позже.

Беженцы в ужасе замерли, Хасар и Джамуха сжали кулаки. Это было хуже смерти! Эрэл тоже напрягся.

— Ты не имеешь права! — крикнул он.

— Имею, по праву сильного! — отрезал Арслан. — Я дарую им жизнь, а взамен они будут мне служить. Справедливая сделка.

Он снова повернулся к беженцам.

— Собирайте свои жалкие пожитки, выступаем немедленно.

Нойон торжествующе посмотрел на Эрэла. Он не отступил, показал, кто здесь хозяин. И забрал власть над жизнями этих несчастных. Эрэл стоял, и его сердце разрывалось от ярости и бессилия. Он мог выстрелить в Арслана, но это бы означало неминуемую смерть для всех. Охотник не мог их спасти. И он медленно, с болью в глазах, опустил свой лук. Арслан, увидев это, победно усмехнулся. Но в этот самый момент, когда он уже готов был отдать приказ своим воинам сгонять беженцев в одну кучу, из леса, с другой стороны поляны, раздался спокойный, но властный женский голос, который заставил всех, включая Арслана, замереть на месте.

— Боюсь, что у этих людей уже есть защитник. И это не ты.

Это была Кейта. Она вышла из-за деревьев, и вид у нее был сейчас, как у хозяйки этого леса. Рядом с девушкой, плечом к плечу, шел Инсин. Они как раз направлялись в лагерь беженцев по указу Алтана, когда наткнулись на возвращающихся домой Саяна и Алани. Пост сдал, пост принял. Арслан, ошеломленный ее внезапным появлением, сначала не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на эту синеглазую ведьму, о которой ходили уже легенды. А затем его взгляд сместился на фигуру, стоявшую рядом с ней, и знакомую до боли.

— Инсин⁈

Крик был полон неверия, шока и… облегчения. Мунко, до этого сидевший на коне чуть поодаль, тоже подался вперед, не веря своим глазам.

— Братишка? Живой!

Реакция братьев была совершенно не той, какой можно было ожидать. В ней не было враждебности, только лишь неподдельное изумление.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнул Арслан, делая шаг к нему, забыв и про беженцев, и про лесную ведьму. — Мы думали, ты погиб! Гонцы сказали, что Бату…

— Бату погряз во лжи, — спокойно прервал его Инсин. — Впрочем, ничего нового.

Три брата, три осколка одной расколотой семьи, встретились посреди этого лесного лагеря. Инсин, которого степной народ считал предателем, Арслан, который жаждал власти, и Мунко, который от этой жизни хотел лишь покоя и умиротворения. Арслан смотрел на своего младшего брата, и в его душе бушевал ураган. Он был рад, что тот жив. Но он был и в ярости от того, что Инсин снова оказался в центре событий, рядом с этой колдуньей, снова путая все его планы.