Эта безмолвная идиллия могла бы длиться вечность, но мир, который двое так старательно игнорировали, начал понемногу напоминать о себе. Первым его сигналом стал вежливый, но вполне отчетливый кашель.

«Кхм-кхм».

Лина стояла, скрестив руки на груди, и с преувеличенным терпением разглядывала ледяной потолок.

— Не хочу, конечно, прерывать это трогательное воссоединение в стиле лучших олонхо, — сказала она, когда Кейта и Инсин, наконец, нехотя разжали объятия, хотя их руки все еще держались друг за друга. — Но, может быть, пока Владыка Нижнего мира не просек наши планы и не послал свою свору гончих, мы все-таки вернемся с небес на нашу грешную и замерзшую землю?

Слова северянки, как обычно, были наполнены сарказмом, но в ее глазах плясали добрые искорки. Она разрушила кроткое уединение, но сделала это мягко, ненавязчиво напоминая о том, где сейчас все находятся. Кейта и Инсин, немного смущенные, отступили на шаг друг от друга. Вокруг них снова возникла ледяная пещера, снова появились лица — любопытные, удивленные, ожидающие. Реальность возвращалась. Торвальд, до этого молча наблюдавший за сценой, сделал шаг вперед. Его лицо было серьезным, но во взгляде уже не было прежней ледяной суровости.

— Девочка права, — произнес он своим низким, рокочущим голосом, обращаясь к Кейте. — Твое появление здесь, предводительница шаманского племени — это чудо. Но оно же и огромный риск. Рассказывай, что же с тобой произошло?

И Кейта, все еще держа Инсина за руку, словно черпая в этом прикосновении силы, рассказала все. О ловушке Эрлика в тундре, встрече с ним в Нижнем мире, о его пугающем хладнокровии, о поединке с одержимым Бату, о том, как она практически собственноручно отдала врагу опасное оружие против Хранительницы Леса, и, наконец, о возвращении тойона Алтана и о том, как он отпустил свою дочь, чтобы самому принять битву с Эрликом. Шаманка говорила, и ведающие слушали ее, затаив дыхание. Каждое слово рисовало картину такой страшной и изощренной игры, что даже их, привыкших к козням злых духов, пробирал холод. Когда Кейта закончила свой жуткий монолог, первым заговорил Саян, который за время ее рассказа успел подбежать и встать рядом с девушкой.

— Алтан-тойон вернулся! Значит, Эрлик точно не жилец, наш вождь с ним одной левой расправится, — в голосе шамана звучал энтузиазм и робкая надежда.

— Отец может уничтожить его физическую оболочку, но этого мало, — покачала головой Кейта. — Эрлик имеет возможность себе хоть каждый день штопать новые из крови и плоти, посылая войны и мор. Если у Владыки Тьмы заключен контракт с человеком из Среднего мира, так просто его не изгнать, это очень сильная связь.

— Которая может быть разрушена лишь смертью этого человека, — мрачно закончил за нее Инсин, опуская глаза. Удаганка тут же сжала в руке его пальцы, переводя взгляд на юношу. Своими глазами она словно говорила ему: «Мы найдем другой выход!» Степной воин легко понял это без слов, благодарно улыбнувшись ей уголками губ в ответ. Хотя сам он практически не видел иного выхода, а одна лишь мысль о том, что во всей этой войне придется пожертвовать жизнью его родного отца… Как бы он ни относился к своему сыну, этот человек все равно был дорог Инсину.

— Это не так. — раздавшийся голос вождя клана Синего Нарвала заставил юношу поднять голову, ощутив прилив сил от зародившейся в душе надежде. — Есть еще один способ, хоть и не менее рискованный и опасный. Уничтожить договор Эрлика со степным ханом. Его злой дух хранит в своих владениях, в Нижнем мире.

— Все пути туда ведут, да что за безысходность. — всплеснула руками Лина.

— Значит, отправиться в обитель Тьмы все равно придется, — сурово подытожил Инсин, словно говоря это самому себе.

— Мы все еще можем продолжить начатый ритуал. Пока есть время, — Торвальд внимательно окинул взглядом руны в ритуальном кругу. — Миссия остается все та же, меняется лишь ее цель. К тому же, если вы изначально отправитесь вдвоем, то и шансы на положительный исход будут значительно выше. Если все согласны, тогда…

— Нет.

Слово, произнесенное Инсином, прозвучало тихо, но так твердо, что все в пещере удивленно повернулись к нему. Даже вождь клана Синего Нарвала, не привыкший к тому, чтобы ему перечили, удивленно поднял свои седые брови. Но Инсин не смотрел на вождя, он смотрел на Кейту и видел то, чего, казалось, не замечали остальные, ослепленные ее чудесным возвращением. Юноши видел, как удаганка стоит, лишь усилием воли удерживая себя в вертикальном положении. Видел бледность ее лица под румянцем от северного мороза, темные круги под глазами, которые не могла скрыть никакая магия, рану на ее плече, на которую указывало кровавое пятно, проступившее на волчьем мехе. Кейта была измучена, ранена, буквально на пределе своих сил.

— Мы не можем идти сейчас, — сказал степной воин, обращаясь уже к Торвальду, но не отпуская руки Кейты. — Это безумие.

— Что ты хочешь сказать, Сын Степи? — голос вождя был холоден. — Чего ты боишься?

— Я боюсь совершить глупость, — спокойно ответил Инсин. — Да, Эрлик сейчас может быть ослаблен, особенно, если Алтан-тойону удалось нанести свой удар. Это наш шанс. Но и мы — не в лучшем состоянии. Предводительница шаманского племени не так давно вернулась из Нижнего мира. После она сражалась с моим братом, потратила почти все свои силы. Отправлять Кейту сейчас обратно, в преисподнюю, в таком состоянии — это не смелость, а самоубийство. Мы просто подарим Эрлику легкую победу.

— Он прав, — неожиданно раздался голос. Лина шагнула вперед из тени. — Сур Кейты-хотун, действительно, истощен, это даже мне заметно. Наставник, вы же сами понимаете, отправлять воина в бой, когда он ранен, — значит, обречь на гибель и его, и весь отряд.

— Каждый час, что мы медлим, — пророкотал Торвальд, — дает Эрлику возможность совершить новый ход. А степному хану — собрать новые силы.

— А каждый час отдыха, — парировал Инсин, — даст возможность Кейте исцелиться. А нам — лучше подготовиться. Что важнее? Слепая спешка или уверенный удар? — юноша снова посмотрел на Кейту, и в его голосе прозвучала непреклонная решимость. — Этот поход нужно отложить, хотя бы на один или два дня. Дайте ей время прийти в себя, а нам всем — обсудить новый план. Мы должны прибыть в обитель Тьмы не как отчаявшиеся беглецы, а как воины, готовые к сражению.

Кейта хотела было возразить. Сказать, что она в порядке, что она готова ко всему. Но девушка понимала, что это будет ложью. Ее тело дрожало от усталости, а рана на плече горела огнем. Кейта держалась лишь на одной силе воли. Она посмотрела на Инсина, и ее сердце наполнилось благодарностью. Он не просто заботился о ней — защищал ее, не только от врагов, но и от ее собственной, безрассудной смелости. Был не только ее мечом, а становился и ее щитом.

Торвальд долго, молча смотрел на них, на их сцепленные руки. И вождь понял, что Инсин прав. Их сила — в единстве, а усталость и раны девушки не позволят им быть едиными.

— Хорошо, — наконец произнес Торвальд, и это слово прозвучало как уступка. — Отложим поход на два дня. Сейчас возвращаемся в лагерь. Ты, предводительница шаманского племени, — он кивнул на Кейту, — будешь отдыхать и лечиться, а вы все — готовиться. Через двое суток, на этом же месте, мы снова проведем ритуал. Но учтите, — его голос стал суровым, — второго шанса больше не будет. Если мы упустим и этот момент, врата могут закрыться навсегда.

Когда Торвальд произнес свое решение, напряжение в пещере спало. Все зашевелились, начали собирать ритуальные предметы, готовясь к возвращению в лагерь. Кейта нехотя, почти с сожалением, выпустила руку Инсина. Тепло его ладони тут же сменилось холодным, морозным воздухом пещеры, и чувство одиночества, которое, казалось, ушло навсегда, снова робко напомнило о себе. Не успела девушка сделать и нескольких шагов в сторону, как рядом с ней оказался Саян. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и его лицо, обычно такое открытое и веселое, было на удивление серьезным. И немного обиженным.