Инсин посмотрел на нее, и в его глазах блеснула тень улыбки.

— Моя мать, — сказал он, и при упоминании о ней голос юноши стал теплее. — Она была не из нашего рода. Отец привез ее из похода в далекие южные земли, где горы встречаются с лесами. Она научила меня. Говорила, что настоящий воин должен уметь добыть себе пищу и без лука, и без ножа, имея лишь то, что дает ему земля.

Степной воин замолчал, глядя на огонь, и Кейта видела, что он погрузился в воспоминания.

— Она была… другой. Любила не бескрайний простор, а укромные уголки. Не песни ветра, а шепот ручья. Она научила меня видеть следы не только на пыли, но и на мху. И говорила, что у каждого дерева есть своя душа.

Кейта слушала, затаив дыхание. Это было невероятно. Мать этого степного воина говорила ему те же слова, что и ее отец-шаман говорил ей!

— А что с ней стало? — осторожно спросила она. Боль на мгновение омрачила лицо Инсина.

— Великая Сушь. Лихорадка… Мама была как цветок, пересаженный в чужую, слишком суровую почву. Она угасла, когда я был еще совсем мальчишкой.

— Мне жаль, — искренне сказала Кейта. Теперь она понимала, откуда в нем эта внутренняя борьба. Он был сыном не только степи, но отчасти и леса. В Инсине с самого рождения жили два мира.

— А ты? — спросил он, меняя тему, чтобы не погружаться в печаль. — Ты всегда знала, что станешь… ну… такой?

Он неловко махнул рукой, не зная, как назвать ее силу, на что Кейта усмехнулась в ответ.

— «Такой»? Вечно уставшей и попадающей в неприятности? Нет, не всегда. В детстве я была уверена, что стану великой охотницей на белок. У меня даже был личный враг — особенно наглый и хитрый бельчонок, который постоянно воровал у меня орехи. Я строила для него ловушки, устраивала засады…

— И как, поймала? — с интересом спросил Инсин.

— Нет, — рассмеялась девушка. — Он всегда был на шаг впереди! В конце концов, мой отец сказал, что если я буду тратить столько сил на одну белку, то скоро сама стану тощей, как лысый беличий хвост. Велел мне лучше учиться различать травы. А это было та-а-ак скучно!

Они разговаривали легко, просто, как старые друзья. Говорили о своем детстве. Инсин рассказывал, как он учился стрелять из лука, пытаясь попасть в летящего орла, и как его братья смеялись над ним, когда он промахивался. А Кейта — как она впервые пыталась поговорить с духом-иччи и вместо мудрого хранителя леса случайно призвала сварливого духа старого пня, который потом еще неделю ворчал на всех, кто проходил мимо него. Юноша и девушка смеялись, и их смех эхом разносился по ночному лесу. Они узнавали друг в друге не врагов, не символы из пророчества, а просто людей. Людей со своими мечтами, страхами, смешными и грустными воспоминаниями.

— Знаешь, — сказал Инсин, когда смех утих, — я всегда думал, что ваш лес — это просто заросли. Темные, опасные, полные…

— … колдунов и ведьм? — с улыбкой подсказала она.

— Да, — юноша смущенно кивнул. — А теперь… я слышу.

— Что слышишь?

— Лес. Он словно одно огромное живое существо. Журчание этого ручья, треск костра, даже тишина… это все как будто его дыхание.

Кейта смотрела на Инсина, и ее сердце наполнялось тихой, светлой радостью. Он понимал. Он чувствовал! И эта связь, которую она ощущала с ним в Сердце Тэнгри, не была иллюзией, она была настоящей…

— А я, — призналась шаманка в свою очередь, — всегда думала, что ваша степь — это просто пустота. Место, где нет ничего, кроме ветра и смерти. А теперь я понимаю, что это не так — это место, где можно увидеть звезды так близко, будто до них можно дотронуться рукой. Где можно почувствовать себя по-настоящему свободным!

Юноша и девушка замолчали. Больше не нужно было слов — они посмотрели друг на друга через пляшущее пламя костра. И в этот момент увидели не Сына Степи и Дочь Леса. А просто Инсина и просто Кейту. Двух людей, которые, несмотря на пропасть между их мирами, оказались невероятно, до боли похожи.

— Нам пора, — сказал наконец степной воин, и в его голосе слышалось сожаление.

— Да, пора… — так же тихо отозвалась Кейта. Этот короткий ужин у ручья, этот теплый, искренний разговор, сделал для их сближения больше, чем все битвы и чудеса Верхнего мира. Он заложил первый камень в фундамент чего-то хрупкого, но невероятно важного. Покончив с ужином, Инсин тщательно затушил костер, не оставив ни единого уголька, — еще одна привычка, не свойственная степнякам, но такая важная для леса.

— Спасибо за еду, — сказала Кейта, когда они уже снова сидели на коне. — Было очень вкусно.

— Тебе нужны силы, — как само собой разумеющееся, ответил Инсин, но на его лице девушка успела заметить тень улыбки. Она снова прижалась к спине юноши, но на этот раз — не только для того, чтобы не упасть, а чтобы сохранить это ощущение тепла и заботы, которое степной воин ей подарил. Путники ехали молча, но теперь тишина была наполнена отголосками их разговора, теплом костра и взаимопониманием. Лес вокруг уже не казался ни враждебным, ни чужим — он был просто молчаливым свидетелем их странного путешествия.

Наконец, впереди, сквозь стволы деревьев, замаячили знакомые огни. Айыл и такой родной частокол, заприметив который, Кейта невольно улыбнулась. Инсин остановил Ариона в нескольких десятках шагов от ворот, в тени большого кедра. Он хотел высадить девушку здесь, чтобы ее появление, да еще и в компании Инсина, не вызвало лишних вопросов. Но тут юноша заметил темную фигуру, прислонившуюся спиной к воротам. Фигура стояла неподвижно и, кажется, спала стоя.

— Кто это? — шепотом спросил Инсин, обращаясь к девушке, которая внимательно всматривалась в силуэт у ворот.

— Ох, Великая Мать, — со вздохом ответила Кейта. — Похоже это наш самый бдительный страж.

Фигура вздрогнула от внезапного фырканья Ариона, встрепенулась и приняла воинственную позу. Инсин и Кейта спешились. Когда они вышли на свет от факелов, «страж» узнал их.

— Кейта! — под светом факелов теперь без труда можно было угадать встревоженное лицо Саяна.

— Ну и чего ты тут делаешь? — воскликнула Кейта, подходя к нему. — Почему не спишь⁈ Уже и солнцу восходить скоро, хочешь, чтобы твой сур был истощен?

Лучший друг выглядел измотанным, под глазами залегли тени. Но при виде ее, целой и невредимой, лицо Саяна озарилось облегчением.

— Да не мог я спать, — проворчал он, зевнув. — Как тут уснешь, когда не знаешь, вернулась ты или нет? Каскил и его ребята прискакали несколько часов назад, он рассказал, что ты устроила настоящий разнос на границе, а потом отправилась в логово к степным волкам. Одна! Мы тут чуть с ума не посходили!

«Вернулись, живые!» — мысленно выдохнула Кейта, услышав про отряд Каскила.

— Как видишь, волки оказались не такими уж и зубастыми, — попыталась отшутиться девушка. Но Саян даже не улыбнулся. Его взгляд переместился с нее на Инсина, который стоял чуть поодаль, держа под уздцы своего коня. И этот взгляд был строгим, оценивающим, хоть и не враждебным. Но в нем отчетливо читался немой вопрос: «Не обидел ли ты ее? Где вы были и что делали? И почему, во имя всех духов, вы вернулись в айыл вместе?».

— Почему он здесь? — сдерживая в себе порыв устроить целый допрос, устало выдохнул Саян. Если бы он не знал о том, как дорог этот человек для его лучшей подруги, то наверняка уже бы весь айыл разбудил своими возмущенными возгласами в его адрес.

— Инсин проводил меня. — оборачиваясь на юношу позади себя, честно ответила шаманка. — Чтобы убедиться, что я доберусь в безопасности.

— Лучше бы за братцем своим так внимательно следил. — язвительные нотки все-таки нашли свой выход, Саян тяжело, испытывающе смотрел на степняка. Инсин же молчал, поглаживая Ариона по белоснежной шее. Чувства этого юноши из лесного племени можно было понять. Чужак берет увозит их предводительницу в неизвестность… не благодарных же речей в свой адрес можно было ожидать?

— Саян, успокойся. — зажмурившись от нежелания объяснять сейчас что-то, протянула Кейта. — Давай завтра поговорим, хорошо? Я очень устала. Могу только сказать, что ты можешь доверять Инсину. Он совсем не такой, как… другие. И ему сейчас тоже нужно отдохнуть перед отбытием. А еще нужно подготовить место, где его конь будет в безопасности.