Кейта присела рядом с отцом и поправила медвежью шкуру на его плечах. Она принесла свежей воды и смочила его сухие, потрескавшиеся губы.

— Возвращайся скорее, отец. — словно уже привычную молитву, прошептала она. Девушка посидела еще немного, впитывая тишину и спокойствие, исходившее от неподвижной фигуры. А затем встала — ее ждали важные, до сих пор нерешенные дела.

Кейта решительно направилась к большому общинному балагану. Пора было принимать важное решение, касающееся перемирия с кланом степняков. Когда она вошла, старейшины уже были в сборе. Они сидели вокруг холодного очага, их лица были серьезны и сосредоточены. Увидев девушку, старцы почтительно склонили головы — ее статус изменился. Теперь Кейта была не просто дочерью вождя и временной предводительницей, но также была той, кто вернулся из Сердца Тэнгри. Той, чье слово теперь имело вес, безукоризненно сравнимый со словом самого Алтана.

Удаганка села на свое место, и Ойгон начал Совет.

— Кейта-хотун 29, — обратился он к ней, и использование титула подчеркнуло официальность момента. — Мы собрались, чтобы решить, какой ответ дать хану степняков. Его сын и его караван покинули наши земли еще позапрошлой ночью. Сегодня мы должны передать ответ их дозорным у Красных холмов.

— Каковы ваши мысли, почтенные? — спросила Кейта, обводя взглядом старейшин. Не хотелось сходу брать ответственность единолично в собственные руки.

Первым, как и ожидалось, заговорил Содор.

— Это очевидная ловушка, — сказал он без обиняков. — Мед, поданный с пчелиным ядом. Хан Хулан не тот человек, что так резко меняет свои планы, он хочет усыпить нашу бдительность. Мы должны ответить отказом. Решительным и твердым!

Несколько охотников согласно закивали. Это было самое простое и очевидное решение. Но потом заговорил старый Эрдэни.

— А что, если это не ложь? — тихим голосом спросил он. — Что, если горе от потери дочери действительно изменило его? И что, если Сын Степи, побывав на нашей земле и увидев нашу честь, смог убедить отца в бессмысленности войны?

— Это же наивно, Эрдэни! — категорически возразил Содор.

— Может, и так, — согласился старец. — Но что мы теряем, если попытаемся? Отказав, мы развяжем войну немедленно. Согласившись на переговоры, мы, по крайней мере, выиграем время. Время, которое так нужно нашему верховному шаману, чтобы вернуться в Средний мир.

Начался разгоряченный спор. Одни поддерживали Содора, призывая к немедленной подготовке к войне. Другие склонялись к мнению Эрдэни, предлагая тянуть время и вести переговоры. Кейта слушала их, и ее разум лихорадочно работал. Она знала то, чего не знали они. Она знала, что Инсин сам не верит в это перемирие. Права была не одна сторона, а обе — это была ловушка, но им отчаянно нужно было время.

— Мы сделаем и то, и другое, — наконец сказала она, и все споры утихли. Девушка подняла глаза на старейшин. — Пошлем дозорным ответ, что согласны на мирные переговоры. Но не здесь и не сейчас. Мы предложим встретиться через семь дней, в новолуние, на нейтральной земле у подножия Серых гор.

Кейта перевела взгляд на Содора и главных охотников.

— Эту неделю мы потратим не на пустые ожидание, а будем готовиться к войне. Укрепим частокол, сделаем запасы еды и стрел, расставим амулеты-ловушки на всех тропах. Будем надеяться на мир, но готовиться будем к худшему.

Это было мудрое, взвешенное решение, которое учитывало все риски. Старейшины молча переглянулись и согласно кивнули.

— Да будет так, — подытожил Ойгон. — Если протестующих больше нет, пора нам отправить гонца с ответом.

На этом Совет был окончен. Когда все начали расходиться, Кейта украдкой подозвала к себе Ойгона.

— Почтенный, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — Это вы рассказали Инсину о состоянии моего отца?

Ойгон приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, после чего смутился и отвел глаза.

— Кейта, он… этот молодой человек был так обеспокоен тобой, он видел, что ты на грани… Я подумал, что если он поймет всю тяжесть нашего положения, то…

— Значит вы рассказали ему, — констатировала Кейта, и ее сердце похолодело. — Ойгон, вы понимаете, что отдали в руки врага наше главное оружие и нашу главную слабость?

Девушка посмотрела на него, и в ее глазах сверкал холодный, трезвый взгляд предводителя, осознавшего, что его предали из самых добрых побуждений. Несмотря на это, старейшина лишь продолжал смотреть куда-то вдаль. Словно не ощущал и доли того переживания, которое сейчас с головой накрыло Кейту.

— Молитесь духам, Ойгон, — понимая, что старец не желает продолжать разговор, сказала она тихо, но в ее голосе звенела угроза. — Молитесь, чтобы моя вера в его честь оказалась сильнее его верности своему отцу. Потому что если нет, то вы подписали нам всем смертный приговор.

С этими тяжелыми словами, повисшими в воздухе, как дым от погребального костра, Кейта развернулась и вышла из балагана. Когда солнце поднялось еще выше и осветило весь айыл, неподалеку от общинного жилища уже царила суета. Небольшой отряд из трех человек во главе с Каскилом готовился в дорогу. Именно этому суровому охотнику выпала честь — или бремя — доставить ответ шаманов на границу, к Красным холмам.

— Я провожу до чащи, — сказала Кейта, подходя к ним. Голос ее был ровным, но Каскил, встретившись с ней взглядом, понял, что разговор со старейшинами был не из легких.

— Как скажешь, предводительница, — коротко кивнул он.

Дел в айыле пока не было, а тишина леса всегда помогала Кейте привести мысли в порядок. К тому же, после вчерашнего масштабного праздника запасы свежей еды в клане заметно истощились. Девушка захватила с собой плетеную корзину, планируя на обратном пути собрать грибов и ягод к ужину.

Отряд шел молча, их шаги были бесшумны на мягкой лесной тропе. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, создавая на земле причудливые узоры из света и тени. Лес жил своей жизнью: где-то высоко стучал дятел, в кустах возился еж, а воздух был наполнен ароматами хвои, влажного мха и прелой листвы. Наконец, путники дошли до большой поляны, откуда начиналась тропа, ведущая прямо на юг, к границе.

— Дальше мы сами, — сказал Каскил, остановившись и обернувшись к их предводительнице. — До заката доберемся до холмов, передадим послание и к утру уже вернемся.

— Пусть духи хранят ваш путь, — кивнула Кейта. Она смотрела, как три фигуры медленно удаляются, пока те вовсе не скрылись за деревьями. Оставшись одна, девушка глубоко вздохнула, пытаясь стряхнуть с себя накопленное напряжение. Кейта закрыла глаза и прислушалась. К пению птиц, к шелесту ветра в ветвях, к тихому гулу жизни, что пронизывал все вокруг. Это был ее мир. Ее дом и ее сила. Удаганка медленно пошла по краю поляны, внимательно глядя под ноги. Вот, у подножия старой березы, целое семейство крепких боровиков. А чуть дальше, в зарослях вереска, алели гроздья спелой брусники. Корзина довольно быстро наполнялась, и эта работа успокаивала — простые, понятные действия помогали отогнать сложные, запутанные мысли.

На ветке орешника над головой Кейты сидела белка, с любопытством наблюдая за ней своими черными глазами-бусинками. Она держала в лапках засохший, прошлогодний орех и никак не решалась спуститься. Кейта улыбнулась. Девушка нашла на земле еще один, крепкий и свежий орешек и, сделав несколько шагов назад, осторожно подкинула его. Угощение упало прямо у ствола. Белка, мгновение поколебавшись, стрелой метнулась к нему, схватила орех и тут же взлетела обратно на свою безопасную ветку. Кейта смотрела на нее, и на душе стало немного легче. Окружающий мир был так прост. И он был прекрасен!

И тут ее сердце тревожно сжалось. Это произошло внезапно — ни звука, ни знака. Просто внезапный, ледяной укол страха в самой глубине души. Ощущение, что что-то не так. Лес вокруг, казалось, замер, птицы смолкли, ветер стих. Кейта выпрямилась, оставив корзину на земле. «Великая Мать, что-то стряслось!». Не раздумывая ни секунды, она бросилась бежать обратно, в айыл. Девушка неслась сквозь лес, не обращая внимания на ветки, хлеставшие ее по лицу, перепрыгивая через корни и мелкие ручьи. Страх гнал ее, ледяной и липкий.