— Надёжный? — спросил он, не отрывая глаз от оружия.

— Пока испытывали — ни одной осечки, — ответил Магомед. — Но это первый, дальше видно будет.

Сергей ещё раз взвесил пистолет в руке, и повернулся к Магомеду:

— Сколько таких сделали?

Магомед вздохнул.

— Один. Работа, сам понимаешь, кропотливая, точнее геморройная. Если за неделю еще один такой сделаем, уже хорошо, но скорее всего не успеем.

— Только это ещё не всё, — сказал Магомед, заворачивая пистолет в холстину. — Пойдёмте.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился к низкой двери в дальнем конце кузницы. Колян, всё ещё возбуждённо бормотавший что-то о «шести стволах», двинулся следом. Сергей шёл последним, пригибаясь под притолокой.

Каморка Магомеда походила на забитый всяким барахлом склад. Вдоль стен, на грубо сколоченных стеллажах, громоздились мотки проволоки, обрезки труб, напильники, зубила, банки с солидолом, какие-то шестерёнки, пружины и тигли разных размеров.

Магомед, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, уверенно прошёл к дальнему стеллажу, где на полке лежало несколько небольших кожаных чехлов. Он взял два из них, повернулся и протянул один Сергею, второй — Коляну.

— Это вам. Презент.

Сергей расстегнул чехол и достал оттуда что-то похожее на небольшой перочинный ножик. Рукоять из темного дерева удобно ложилась в ладонь, на ней, в специальном зажиме, крепилось узкое лезвие, отполированное до зеркального блеска. Бритва? Безопасная? Сергей повертел ее в руках, пробуя пальцем остроту лезвия.

— Как ты ее?..

— Вещь не сложная, — пожал плечами Магомед, явно довольный произведенным эффектом. — Поэкспериментировал на досуге, теперь клепаем потихоньку. Лезвия из обрезков тигельной стали, что после мечей остаются. Закаливаем, отпускаем, полируем. На две недели хватает строго, даже с моей шевелюрой, а затупилось, перевернул, и ещё на столько же хватит.

Сергей снова провёл пальцем по лезвию, убрал бритву в чехол и сунул за пазуху. Подарок был и впрямь отличный — лучший из тех, что он получал за последнее время. Да что там, за всё время, что они здесь. Не пушка, не меч, не очередной хитрый механизм для убийства. Просто обычная бритва, но именно такие мелочи возвращали ощущение нормальной жизни.

Он усмехнулся про себя. Местные, когда распробуют, многие свои бороды посбривают. Он не знал наверняка, но предполагал: растительность на лице тут растят не для красоты, а потому что каждодневное бритьё — та ещё история. Одно дело — подровнять отросшее ножницами или срезать ножом, и совсем другое — бриться каждый день, когда нормального инструмента нет. А с такой бритвой, да со сменными лезвиями — совсем другой расклад. Пара движений — и лицо гладкое. Ни порезов, ни мучений.

Он вдруг подумал, что это ещё один «аналоговнет», массовое производство которого необходимо наладить, пустить в торговлю. Не «чудеса», которые не резиновые, а простые, понятные, нужные каждому вещи. Те, за которые люди готовы платить.

Поблагодарив Магомеда, друзья пошли дальше. Сергей направился к терему молодожёнов — обещал навестить Володю с Зоей ещё неделю назад, да всё времени не было, а вчера столкнулся с Володей у школы, и тот заставил его клятвенно пообещать, что зайдёт.

Терем стоял на восточной стороне посада, сразу за казармами бабкинцев, так чтобы молодожёны всегда были под охраной. Небольшой, но в два этажа, сложенный из брёвен и обшитый тёсом — совсем не похожий на те хоромы, в которых жили князья, и уж тем более на то, к чему привыкла Зоя в Константинополе. Но было в нём одно ноу-хау, для местных — диковина диковинная.

Когда Сергей переступил порог, Володя, сиявший как начищенный самовар, сразу потащил его показывать хозяйство. И первым делом — отхожее место.

— Смотри, что нам поставили! — он распахнул дверь в небольшую каморку, где на дощатом полу, словно трон, возвышался фаянсовый унитаз. Белый, блестящий, с деревянным сиденьем и бачком, в который приходила заливаемая снаружи вода. Канализация же уходила по трубам в выгребную яму на окраине посада.

Рядом, за перегородкой, был оборудован душ, кран с вентилем, деревянный поддон. Воду грели внизу, в печи, и подавали наверх. То есть каких-то самостоятельных телодвижений молодожены не делали, наслаждаясь плодами цивилизации. Кран, смыв, все дела. Вроде ничего такого, подумаешь, теплый сортир, но сам факт, что в доме есть такое, для людей, привыкших к ночным горшкам и баням по праздникам, выглядел чем-то из ряда вон.

Сергей хмыкнул, оглядел унитаз и покачал головой.

— Да, брат, живёшь ты теперь по-царски. Даже у василевса такого нет.

— Знаю, — Володя гордо выпрямился. — Зоя сначала не поняла, а как распробовала — сказала, что ради одного этого стоило выйти замуж за варвара.

Они рассмеялись. Из соседней комнаты, заслышав голоса, вышла Зоя — в простом домашнем платье, с распущенными волосами, совсем не похожая на ту надменную принцессу, что когда-то смотрела на них с высоты своего положения. Она приветливо кивнула Сергею и тут же принялась хлопотать — велела подать чай, мёд, свежий хлеб. Было видно, что она чувствует себя здесь хозяйкой. И, пожалуй, как показалось Сергею, вполне счастливой.

Когда сели за стол, Сергей ел мало, больше для приличия, говорил тоже немного, предпочитая слушать. И чем дольше слушал, тем отчётливее понимал: он почти ничего не знает о том, что происходит прямо здесь, под боком, потому что мыслит совсем другими категориями. Ведь что его волновало? Василевс? Варяги? Кочевники? Мысли о том что будет через пять лет, через десять. Или как подготовиться к войне, которой не избежать. Еще где взять необходимые ресурсы, и как не поссориться с союзниками. Володю же волновало совсем другое. Он, конечно, умён — куда умнее многих взрослых, но «варится» в своём времени и мыслит соответственно. Его не интересовали ни собирающиеся в степи орды, ни мстительный василевс, ни интриги его собственного деда, о которых он наверное даже не догадывался. У него была молодая жена, новый меч — подарок Магомеда, — и он радовался этому мечу, как ребёнок. Он ходил на уроки, учился читать, писать, считать, постигал азы медицины, и весь его мир умещался в этих стенах, в этом тереме, в этом маленьком, но уютном доме.

Разговор прервал стук в дверь. Вошёл посыльный, запыхавшийся, явно бежал. Вытянулся, прижал кулак к груди:

— Воевода, вас к князю. Срочно.

Сергей отставил кружку, поднялся. Прощаясь, хлопнул Володю по плечу, улыбнулся Зое и вышел. Уже на крыльце подумал что не к добру это и обидно что так хорошо начавшийся день почти наверняка завершится какой-нибудь гадостью.

В подъезде было так сумрачно что Сергей почти налетел на Дронова, чуть впереди которого неторопливо шагал Бородин. Значит вызвали не его одного, и это окончательно утвердило его в мысли, что ничего хорошего ждать не стоит.

Поднялись молча. Максимов сидел в своём кресле, и лицо у генерала было такое, что Сергей сразу понял: гадость уже случилась. Осталось только узнать, какая именно.

— Садитесь, — бросил Максимов, не здороваясь.

Офицеры расселись. Генерал помолчал, постучал пальцами по подлокотнику, потом заговорил.

— Корабль с пушками должен был быть в Херсонесе четыре дня назад, а только что приплыл гонец от Владимира, говорит что он не пришел.

Сергей молчал, переваривая. Пять орудий с полным боекомплектом и обученными расчётами, и всё пропало. Вряд ли в шторм, море сейчас тихое, маршрут известный, хоженый. Значит — либо пираты, либо предательство, третьего не дано.

— Что думаете? — генерал обвёл всех тяжёлым взглядом. — Где корабль? И что нам теперь делать?

Бородин заговорил первым. Он всегда говорил первым, когда дело касалось флота.

— Надо прочесать побережье, опросить рыбаков, осмотреть все бухты. Если корабль повреждён, но уцелел, он где-то дрейфует. Если его захватили — найдём следы. Времени прошло немного, далеко уйти не могли.

— Бессмысленно, — покачал головой Сергей. — Те, кто забрал пушки, наверняка знают, что это такое. А если знают — значит, у них было время подготовиться, и они либо схоронились где-нибудь, либо уже далеко отсюда.