Бородин, не теряя ни секунды, уже разворачивал драккар для следующего захода. На берегу, увидев пожар на кораблях, засуетились и варяги, разворачиваясь к морю, явно намереваясь встретить незваных гостей на берегу.

Успев сделать ещё один выстрел по «черепахе» — ядро легло точно в гущу, разметав остатки строя и окончательно деморализовав римлян, — драккар разогнался. Вёсла били часто, глубоко, и корабль, набирая ход, устремился к берегу. Сергей, стоя на носу, видел, как стремительно приближается песчаная полоса, видел варягов, уже выстроившихся на берегу, видел их поднятые топоры и ждал когда они ринутся в атаку.

Драккар с хрустом выбросился на песок чуть в стороне от основного скопления врага — там, где берег был пошире, а варяги ещё не успели перестроиться. Носовая фигура дрогнула, корпус содрогнулся, и корабль замер, накренившись на правый борт.

Сразу же на песок, не дожидаясь сходней, попрыгали дружинники Бабки. Сам Бабка — первый, с мечом в одной руке и щитом в другой, в своём волчьем шлеме, лохматом и потрёпанном. За ним, лязгая железом, посыпались остальные. Они тут же выстроились клином, прикрывая высадку.

Следом заняли позиции стрелки с карабинами. Пятнадцать стволов ударили по варягам, заставив их отшатнуться и потерять строй. Кто-то упал, кто-то попятился, закрываясь щитом.

А на берег уже стаскивали пушки с правого борта. Расчёты работали быстро, без суеты: подхватывали орудия на руках, опускали на песок, устанавливали на лафеты. Дронов, мокрый от пота, сам наводил первую, что-то кричал помощникам, и те, поднатужившись, разворачивали её в сторону врага.

Пока Сергей помогал снимать главное орудие с лафета на носу, три пушки, выставленные на берег первыми, ударили почти одновременно, и ядра с воем ушли в сторону римлян, целясь по уже перестроившимся скутатам. Те, в отличие от степняков, быстро пришли в себя после обстрела с моря. Паника, вызванная первыми залпами, улеглась, и сейчас они снова смыкали щиты, готовясь к атаке. Дисциплина брала своё: центурионы выкрикивали команды, строй выравнивался, и сквозь грохот боя слышались резкие, гортанные приказы.

Но у стрелков тоже был приказ — выбивать командиров. Выбирать из толпы их оказалось довольно легко, ориентируясь на поперечные гребни на шлемах — красные или белые, шедшие от уха до уха. У центурионов они были ярче, выше, иногда с позолотой. У старших офицеров — плюмажи из конского волоса, колыхавшиеся над строем. Нагрудники, украшенные чеканкой, блестели даже в утренней дымке. А главное — жесты. Командиры размахивали руками, указывали мечами, и каждый такой жест привлекал внимание.

Щелчки выстрелов не смолкали. Один за другим командиры падали — кто-то замертво, кто-то хватаясь за простреленное плечо или иную часть тела.

Но паники всё равно не было. Численное превосходство — вот что заставляло римлян держаться. Они прекрасно видели, какое количество бойцов прибыло на драккаре: восемьдесят пять человек против нескольких тысяч. Даже грохот пушек, даже падающие один за другим командиры не могли заставить их отступить. Строй смыкался снова, и новые центурионы занимали места убитых, выкрикивая команды. Дисциплина, вбитая годами муштры, держала крепче любой брони.

Варяги — группа что была ближе к берегу — те вообще ничего не боялись. Поначалу опешив от огня с моря, они быстро пришли в себя и теперь собирались в контратаку. Сергей видел, как их ярл — огромный, рыжебородый, в кольчуге до колен — выстраивал своих людей клином, размахивая топором и что-то рыча. Такой не отступит. — Подумал Сергей. — Он пойдет вперёд, даже если половина его войска ляжет под картечью. Вальхалла ждёт.

Но главное они уже сделали. Отвлекли от штурма, переключив внимание на себя. Разумеется, пока много это не давало: если они не сдюжат, городу конец. Но всё равно первый успех грел душу. Стены держались, княжеский стяг реял над частоколом, а ромеи, вместо того чтобы лезть в проломы, вынуждены были разворачиваться к морю, подставляя спины защитникам.

И нет. Умирать никто не собирался. Девятиэтажники трезво оценивали свои силы. С драккара грохнул залп оставшихся на борту пушек, и ядра с воем ушли в сторону варягов. Два легли с перелетом, взметнув фонтанчики песка, одно врезалось прямо в центр строя, разметав тела. Сергей подумал: вот, побегут, испугаются. И почти не ошибся. Они побежали. Но не назад — вперёд. Прямо на драккар.

Пять сотен разъярённых мужиков с мечами и топорами неслись с диким рёвом, и казалось, ничто не способно остановить их. Земля дрожала под ногами, воздух звенел от боевых кличей, и даже ветер, казалось, стих, придавленный этой яростью. Они бежали плотной стеной, выставив щиты, и их рыжебородый ярл, размахивая топором, орал что-то, подгоняя своих.

Карабины защелкали быстрее. Стрелки выцеливали самых опасных — тех, кто бежал впереди, тех, кто командовал. Пули били в щиты, в кольчуги, в незащищённые лица. Кто-то падал, кто-то спотыкался, но основная масса продолжала нестись.

Дружинники Бабки выстроились в каре — быстро, без суеты, как учили. Щиты сомкнулись, копья легли на плечи передних. Но строй чуть сместился, открывая коридор для пушкарей, и те, не теряя ни секунды, развернули стволы в сторону атакующих.

В центре каре забил барабан. Редко, глухо, уверенно. Бум… бум… бум….

— Товьсь! — рявкнул Дронов, и пушкари, выждав, пока варяги подойдут на сто шагов, дали залп.

Грохнуло так, что заложило уши. Картечь смела передние ряды, как коса — траву. Но задние, перепрыгивая через тела, продолжали бежать.

Тут же ударили пушки с драккара, но когда ухнула стомиллиметровка, набитая картечью, грохот перекрыл всё. Залп был страшен. Тысячи железных кусочков веером ушли в гущу варягов, туда, где ещё мгновение назад размахивал топором их рыжебородый ярл. Центр строя просто исчез. Там, где только что стояли люди, появилась просека. Человек сто, сто двадцать — прикинул Сергей, и в этот момент варяги дрогнули.

Не остановились. Но замедлились. Их боевой клич смолк, сменившись растерянным гулом. Они ещё держали оружие, ещё стояли на ногах, но та ярость, что гнала их вперёд, вдруг наткнулась на невидимую стену. И тогда барабан забил чаще.

Каре двинулось вперёд — щиты сомкнуты, копья опущены. Десять шагов, двадцать. А потом, по команде, строй раскрылся, выпуская пищальщиков.

— Пли!

Залп шести пищалей такого эффекта, как у целой батареи орудий, не дал, но этого хватило чтобы варяги встали, и в эту секунду неуверенности в воздух взлетели петарды.

Небольшие бомбочки, переделанные из фейерверков, кидали сразу пятеро бойцов, раскручивая пращой и посылая в гущу врага. Они падали под ноги варягам и рвались с оглушительным треском, разбрасывая искры и дым. Грохот, вспышки, вопли раненых — всё смешалось в один невыносимый шум, и непобедимые северные воины, ещё минуту назад готовые умереть за своего ярла, наконец побежали.

Первая победа, хоть и маленькая. Подумал Сергей, глядя на ровные ряды римлян, которые, несмотря на бегство варягов, и не думали отступать. Их строй перестраивался, смыкался, и центурионы уже выкрикивали новые команды. Но главное — осадные орудия. Ромеи развернули онагры, и первый камень упал в воду рядом с драккаром, подняв тучу брызг. Следом ещё один — на этот раз ближе, обдав палубу холодным душем.

Сергей выругался. Сейчас настройки подкрутят и вдарят точнее. Он заорал, привлекая внимание карабинеров:

— Осадные орудия! Огонь по расчётам!

Расстояние было приличное, но достать можно. Главное — попасть. Стрелки, припав к прицелам, начали выцеливать римлян, крутивших вороты онагров. Сухие щелчки — и возле осадных орудий поднялась паника. Ромеи не могли понять, с чего это их товарищи падают с дырками в головах и телах. Один, схватившись за живот, отшатнулся от ворота, второй рухнул лицом в песок, третий замер, удивлённо глядя на кровавое пятно, расползавшееся по груди. Пока сообразили, что надо прятаться за сами орудия и деревянные щиты, половину расчётов уже выщелкали. Огонь ослаб, а потом и вовсе прекратился — уцелевшие римляне попрятались, не рискуя высовываться.