Новая картинка. Что-то непонятное — темный, чужой пейзаж, искаженные формы, существа, которых я не мог классифицировать.

— 2032 год. Используя наработки ученых «Группы Феникс», Демьянов получил доступ в параллельное измерение под кодовым названием «Стикс». Бойцы корпорации основали несколько баз на его территории. Под предлогом необходимости поиска компонентов для лечения опасных заболеваний, там проводились опыты на людях, подвергшихся влиянию уникальной биосферы. Цель опытов — получение технологий омоложения, которые в дальнейшем могли привести к обретению неограниченного бессмертия. Взрыв на одной из баз с портальным переходом едва не привел к биологической катастрофе, которая могла уничтожить всю планету. Демьянову удалось ликвидировать и замять инцидент. Но на этом он не остановился.

Новая картинка. Теперь на меня смотрел… Я сам. В кожаной куртке нараспашку, с пистолетом на боку, в армейских штанах и высоких ботинках.

— 2087 год, — продолжал Эдем. — Дмитрий Демьянов вербует начальника службы безопасности корпорации «ГенТек» Антона Зорина для предотвращения запуска проекта «Эдем», который, якобы, угрожает благополучию человечества. На деле целью Демьянова было получение технологии перемещения сознания, разработанной профессором Плесецким. Во время нападения на один из дата-центрв корпорации, из-за вмешательства охраны комплекса произошел взрыв, акция была сорвана.

Пауза. Голограмма показывала пылающий комплекс, который я видел своими глазами совсем недавно — в собственных воспоминаниях.

— Демьянову пришлось ждать пять лет. Пока в 2092 году ему не удалось заново завербовать Антона Зорина, уже как боевого синтета проекта «Защитник» с позывным Антей. Задача — проникнуть в защищенный бункер «ГенТек» и отключить защиту для последующего захвата объекта «Группой Феникс». — Пауза. Короткий смешок. — Мы находимся здесь.

Я снова молчал. Не то, чтоб рассказ о чужих грехах настолько меня впечатлил… Я их видел немало на своем веку. А еще — Эдем мог врать. Вот только слишком хорошо полученная информация укладывалась в картину, подобную той, что я рисовал себе сам. Демьянов — очень мутный персонаж. А учитывая информацию, полученную от Эдема… Когда Симба назвал мне год рождения Демьянова, я решил, что это глюк. Банальный сбой системы, баз, или где там они досье хранят? Но Эдем сейчас называл года с жуткой уверенностью, и я ему почему-то верил. Человек, который способен так выглядеть и действовать в сто с лишним лет действительно вложил многое в свое долголетие. И если это у него такая навязчивая идея… И что мне теперь делать?

— Но и это еще не все, — голос Эдема стал тише. Доверительнее. Он звучал почти интимно, если это слово вообще применимо к машине. — Основной целью Демьянова так и остается технология перемещения сознания. Получить которую можно, только разобрав до последнего бита и байта объект, используемый для тестирования этой технологии. Тебя, Антей. А учитывая, что в твоей памяти находится исходный код Эдема… Я не могу допустить, чтобы он попал в руки Демьянова.

Ага. Ну, теперь все понятно.

— Стоп-стоп-стоп, — я поднял руку, перебивая голос. — Вот тут ты и прокололся. А я ведь тебе почти поверил… Какой еще, на хрен, исходный код, железяка? Откуда он у меня? У меня его нет!

— Ты ошибаешься, — ответил Эдем, и в голосе наметилось нечто, похожее на улыбку. — Думаешь, вирус, которым ты заражен, защищает твою личность? Нет. Исходный код Эдема записан на твою нейроматрицу. Его невозможно скопировать, не повредив носитель. А вирус защищает нейроматрицу от постороннего вмешательства. Единственный, кто способен на это, — Плесецкий. Только так он смог вынести исходный код из «ГенТек» после того, как Кудасов отлучил его от проекта… Сразу после его первой гибели.

Голограмма подернулась рябью и изменилась снова. Теперь я видел… Себя. Лежащим на каталке, которую катили по белому, сияющему коридору четыре фигуры в черных боевых костюмах.

«У вас на борту — собственность корпорации 'ГенТек» — прогремел в голове голос из воспоминания. Твою мать. Это что… Получается, именно тогда, после захвата частной скорой «Сай Фай Медикл»… Дерьмо… Нет! Не может быть!

— Или ты думаешь, что Плесецкий вживил тебе технологию возрождения потому, что ты хороший парень и ответственный исполнитель? — голос Эдема стал почти ласковым. — Даже после того, как ты предал и убил его? Нет. Ты просто ходячая флешка, способная огрызаться при попытках взлома. Бэкап на ножках. Который никто и никогда не подумает искать в твоей голове.

В наушнике зашипело — заработала рация. Я услышал голос Рокота, искаженный помехами:

— Антей, прием! Как слышишь? Мы связались с «Фениксом». Они готовы. Ждут сигнала. Что у тебя?

Я не ответил. Я стоял и смотрел на голограмму — сейчас там был я, лежащий в капсуле, данные бегущие по экранам, отбрасывающим блики на лицо Пелсецкого, сидящего в инвалидной коляске, и, кажется, впервые за долгое время не знал, что мне делать.

— Я — твой единственный союзник, Антей, — сказал Эдем. — Только сотрудничая со мной, ты способен выжить. Демьянов препарирует тебя, как препарировал людей в Стиксе. Подомнет и раздавит, как делал это всегда. Он сумасшедший. Его цель — бессмертие. И он не потерпит никого на пути к ней.

— Антей! — снова Рокот. — Прием! Ответь!

Я молчал, пытаясь переварить все, сказанное мне Эдемом. Все складывалось. Слишком хорошо складывалось. Мне не нравилось, когда получалось так — обычно это означало, что кто-то очень старательно подбирает факты, чтобы они выглядели именно так, а не иначе.

Но — положим, Эдем не врет. Положим, Демьянов — действительно мразь, которая охотится за бессмертием и использует всех вокруг как инструменты. Положим, Плесецкий записал на мою нейроматрицу код Эдема и использовал меня как флешку. И что?

Что это меняет?

Демьянов — зло? Допустим. Но Эдем — тоже зло. Эдем почти уничтожил человечество и собирается убить оставшихся выживших, отобрав из них «лучших» для своего проекта суперчеловека. Он — машина, которая решила, что имеет право решать, кому жить, а кому умереть. И сейчас эта машина пытается убедить меня, что мы на одной стороне?

Ну уж нет.

— Антей! Да ответь уже! — Рокот уже едва не кричал.

— Слышу тебя, — сказал я наконец. — Я у ядра. Работаю. Дай мне ещеминуту.

— Принял, — отозвался Рокот, в его голосе послышалось облегчение.

Я посмотрел на черный цилиндр. На голограммы, все еще мерцающие в воздухе. На лицо Демьянова, на свое лицо в капсуле, на Плесецкого в коляске…

— Возможно, Демьянов — зло, — сказал я. — Однако я привык решать проблемы по мере их поступления. А сейчас у меня на повестке дня спятившая нейросеть, возомнившая себя богом. Поэтому, дружище, прости. Ничего личного.

Я сделал шаг к центральному терминалу.

— Остановись! — едва не закричал Эдем. — Если ты попытаешься навредить мне, — его голос изменился, мягкость и вкрадчивость исчезли, а то, что осталось, было столь же харизматичным, как оголенный высоковольтный провод. — Ты умрешь. Я уничтожу тебя!

— Если бы ты знал, сколько раз я уже умирал, дружище, — усмехнулся я, — ты бы не стал мне этим угрожать.

Из предплечья выскочил клинок, я потянулся и вставил его в интерфейсное гнездо терминала.

«Симба. Активация вируса. Вываливай все, что есть. Заставь этого ублюдка уйти на перезагрузку!».

«Шеф, я предупреждаю — нам неизвестно, что случится, если…».

«Хуже уже точно не будет. Работай!», — скомандовал я.

«Слушаюсь, шеф!».

Свет в зале мигнул. Голограммы дрогнули, пошли рябью, распались на пиксели. Гудение ядра изменилось — стало выше, тоньше, как будто внутри черного цилиндра что-то заскулило. Мониторы на стенах замерцали, побежали строки ошибок — красные, одна за другой, каскадом…

— Ты совершаешь ошибку, — снова послышался голос Эдема, и теперь он ломался, искажался, доносясь сквозь помехи. — Ты… совершаешь… непоправимую…

Свет погас. Весь, разом — стены, пол, потолок, экраны, ламы дежурного освещения… Секунду я стоял в кромешной темноте, слушая, как замирает гудение ядра, и тишина заполняет зал, как вода — трюм тонущего корабля.