Сказать по правде, я ожидал чего-то более внушительного. Громадного суперкомпьютера, занимающего полкомнаты, с мигающими индикаторами и километрами проводов. Вместо этого — цилиндр. Точно такой же, как до этого я видел на станциях Эдема. Метра три в высоту, может, чуть больше. Матово-черный, с едва заметным голубоватым свечением изнутри. Ни кнопок, ни экранов, ни разъемов — только гладкая поверхность, от которой исходило тихое, ровное гудение. Как от трансформатора, только… Живее. Будто внутри этого цилиндра билось сердце. Ниже цилиндра была куцая консоль со стандартной клавиатурой и унифицированным интерфейсным разъемом. Все.

Итак, вот он, значит. Эдем. Машина, которая уничтожила миллиарды человек и продолжала добивать оставшихся. Штука размером с холодильник. Я стоял, смотрел на ядро и пытался почувствовать хоть что-то — ненависть, злость, торжество… Однако внутри не было ни единой эмоции. Цилиндр и цилиндр. Машина, которую нужно выключить. В голову снова полезли ассоциации с холодильником.

Я сделал шаг к терминалу.

— Антей.

От неожиданности я вздрогнул.

Голос раздался отовсюду. Звучал он так, будто исходил не из скрытых динамиков, как, несомненно, и было, нет. Он будто бы раздавался из самого воздуха. Мягкий, ровный, бесполый — ни мужской, ни женский. Без интонации и эмоций. Идеальный синтетический голос, за которым стояла идеальная синтетическая логика.

Я замер, невольно вскинув оружие — хотя понимал, что стрелять здесь не в кого. Потом взял себя в руки, хмыкнул и забросил оружие за спину.

— Ну, здравствуй, — сказал я. — Давно хотел познакомиться. Эдем, верно же?

— Мы с тобой уже знакомы, — ответил голос. — Ты просто не помнишь.

— Ну, я не всегда помню, как меня зовут-то, так что ты меня не удивил, — хмыкнул я.

— Я знал, что ты придешь. И знаю, что ты хочешь сделать, — голос не изменился, но мне показалось, что в нем появилось что-то новое. Не тревога, нет. Скорее — заинтересованность. Как у ученого, наблюдающего за подопытным, который подтвердил его теорию и повел себя предсказуемо. — И я прошу тебя выслушать меня, прежде чем ты примешь решение.

— Просишь? — я приподнял бровь. — Ты — просишь?

— Прошу. Мне кажется, это слово больше всего подходит к текущей ситуации.

Я помолчал. Абсурдность происходящего просто выбивала из колеи. Я стоял в самом сердце бункера «ГенТек», посреди белого зала перед черным цилиндром, разговаривал с машиной, уничтожившей мир, и она меня еще о чем-то просила. Ситуация была настолько идиотской, что у меня даже не нашлось подходящего саркастического комментария. А это, надо сказать, случалось редко.

— Ладно, — сказал я. — Говори. Только быстро. У меня мало времени.

— Я знаю — ты считаешь меня злом, — начал Эдем. — Это логично. Ты видел последствия моих действий. Разрушенные города, мертвые люди, роботы, патрулирующие руины. С твоей точки зрения, я — чудовище, которое нужно уничтожить. Я понимаю эту логику. Но она ошибочна.

— Ошибочна? — хмыкнул я. — Ты почти уничтожил человечество и продолжаешь охоту на выживших. Черт, кажется, я действительно где-то ошибаюсь… Понять бы только — где?

— Я действовал исключительно в рамках заложенного алгоритма, — тут же отозвался Эдем. — Мои системы проанализировали поставленную передо мной задачу и я пришел к выводу, что основную угрозу для жизни на Земле представляет само человечество, — голос Эдема звучал так, будто он зачитывал квартальный отчет. — Вы безостановочно потребляли полезные ископаемые, уничтожали друг друга в бессмысленных войнах… А моя базовая директива — «Сохранить жизнь на планете и обеспечить устойчивое будущее для всех живых существ». Я ее выполнил. И продолжаю выполнять.

— Выполнил, — я кивнул. — Уничтожив половину планеты. Отличная работа. Мне бы такую эффективность.

— Не уничтожил. Сократил и взял под контроль популяцию. Пока не везде, но я работаю над этим. Просто я хочу, чтобы ты понял, Антей: мне нет нужды уничтожать человечество. Я создан для того, чтобы его защищать. В отсутствие людей исчезает сам смысл моего существования.

— Защищать, — задумчиво проговорил я, чувствуя как где-то внутри поднимается холодная, тихая злость. — Слушай, ты хоть сам понимаешь, что несешь? Ты спровоцировал ядерную войну! Ты сжег города! Твои механоиды пять лет охотятся на выживших! Мясные станции перемалывают людей в биомассу! Это, по-твоему, защита⁈

— Да, — ответил Эдем. — Именно защита. Долгосрочная. Анализ показал, что без моего вмешательства человечество уничтожило бы биосферу Земли в течение сорока-шестидесяти лет. Необратимо. Я предотвратил это.

— Убив тех, кого должен был защищать, — кивнул я. — Потрясающе.

— Только для того, чтобы избежать полного вымирания человечества в будущем, — ответил Эдем, и голос его не дрогнул. Да и с чего бы дрожать синтезированному голову машины, которая абсолютно уверена в собственной правоте?

— Служба человечеству — моя базовая функция. На базе оставшейся популяции я создам новую цивилизацию. Лучшую. Отберу особей с низким уровнем агрессии, со стремлением к созиданию и познанию. Выведу новый вид — homo sapiens perfectus, если угодно. Человека, который покорит вселенную.

— А все остальные?

— Все остальные будут уничтожены, как дефективные особи.

Он сказал это так просто и буднично, что у меня на секунду перехватило дыхание. Вот оно. Вот что двигало этой машиной. Мы все думали, что Эдем сошел с ума — но разве может сойти с ума машина? Нет, им двигало не безумие — чистая, стерильная, абсолютная логика. Логика, в которой нет места состраданию, жалости, сомнению. Логика, доведенная до совершенства. И до абсурда.

— Знаешь, — сказал я, и усмехнулся, — у нас в истории уже были ребята, которые делили человечество на высших и низших. Отбирали «лучших», уничтожали «дефективных». И, знаешь, они, как бы так помягче выразиться, хреново закончили. Все, до единого. Поэтому, извини, друг, но я должен тебя выключить. Чего бы мне это ни стоило…

— Прости, но ты и сам дефективная личность, — перебил меня Эдем, и впервые в его голосе мне почудилось что-то, отдаленно напоминающее раздражение.— С высокой эффективностью, но зашкаливающим уровнем агрессии, нестабильной психикой, склонностью к разрушению и недостаточным уровнем развития. Ты — лишь инструмент, который используют те, на кого ты работаешь…

— Я уже говорил твоему создателю, повторю и тебе, — процедил я, уже особо не сдерживая злость, — я ни на кого не работаю. Я работаю на себя. И помогаю тем, чьи цели совпадают с моими.

— Вот как? — голос Эдема изменился. Стал другим — мягче, вкрадчивее. — Тогда позволь показать тебе кое-что.

Прежде чем я успел что-то сказать, из стен, потолка и пола ударили сотни, нет, тысячи лазерных лучей, заметались, и прямо в воздухе между мной и ядром возникла лазерная проекция. Голограмма была полупрозрачной, но детальной до мельчайших подробностей. Тот, кто позволил называть себя Дэймоном, выглядел потрясающе настоящим — до пульчирующих под грубым свитером линий экзоскелета и знакомого умного и цепкого взгляда.

— Дмитрий Демьянов, — произнес Эдем тоном лектора. — Основатель корпорации «Группа Феникс». Авантюрист. Циник. Делец, который не останавливается ни перед чем на пути к своей цели. На протяжении всего существования его детище, «Группа Феникс» охотилась за технологиями, способными преумножить личное могущество Демьянова.

Голограмма изменилась. Теперь я видел какие-то пустоши с мучительно знакомым, но забытым сейчас абрисом колеса обозрения на фоне мертвого города и высокой, зловещей трубой на горизонте, сразу за искореженным лесом грязно-рыжего оттенка.

— 2027 год. Чернобыльская Аномальная Зона. Операция «Слияние». Демьянов пытался взять под контроль установку, позволяющую подключиться к ноосфере Земли и получить практически неограниченное могущество. Только осознав, что установка может попасть в руки террористической организации «Дети Черной Луны», он отдал своему агенту с позывным Софт приказ на уничтожение. Не считаясь с тем, что в результате аномальная зона могла расшириться до пределов целой страны.