Но дальше, за мертвыми кварталами, начиналось кое-что другое. Я прищурился, вгляделся.

Стена. Массивная, бетонно-металлическая, она тянулась поперек городской застройки, обрывая мертвую часть города четкой границей. За ней торчали стрелы кранов — два, три, нет, четыре штуки, и рядом с ними что-то двигалось. Техника. Люди. Стройка. По эту сторону стены — смерть и запустение. По ту — жизнь. Или, по крайней мере, ее имитация.

— Ты ж говорил, у вас тут порядок и красота, — бросил я, не оборачиваясь.

Ли оторвался от планшета, глянул в бойницу с моей стороны.

— Ну, явно получше, чем в Москве, — невозмутимо ответил он.

Крыть было нечем. Формально он прав. В Москве стен никто не строил. В Москве люди прятались по подвалам и метро, а на поверхности хозяйничали механоиды и мутанты. Здесь хотя бы пытались что-то восстановить. Да и сам по себе факт строительства стены говорил о многом. Когда тебе нужна стена — значит, за ней есть что-то, что стоит отгораживать. А это уже неплохо.

Рокот зашевелился, открыл один глаз.

— Знакомая хреновина, — буркнул он, кивнув в сторону правой бойницы. — Аж мороз по коже.

Я пригляделся. Действительно — в паре кварталов от эстакады высилась огромная желтая махина строительной платформы, которая бетонобойным шаром методично крушила пятиэтажку. Здание складывалось внутрь себя, поднимая облако бетонной пыли. Вот только здесь это был не спятивший механоид, а строительная техника. Рядом копошились фигурки в робах — растаскивали обломки, делали что-то еще…

— Что они делают? — спросил Рокот.

Ли пожал плечами.

— Арматуру — на переплавку. Бетон дробят на щебень, идет на подсыпку. Кирпич — на вторсырье. Много домов, восстанавливать которые бесполезно. Проще так.

— Муравьи, — хмыкнул Рокот.

— Муравьи строят города, — спокойно ответил Ли.

Я промолчал. Смотрел на рабочих, на платформу, на клубы пыли, висящие над руинами. Пятнадцать-двадцать человек ломают здание, которое строили несколько лет. Вот тебе и прогресс. Впрочем, в нынешних условиях разбирать старое — уже созидание. Строительный материал на дороге не валяется. Вернее, валяется — но его еще нужно переработать.

Я откинулся на скамью и повернулся к Ли.

— Как вам вообще удалось тут выжить? — сказал я. — Питер — не деревня. Мимо него Эдем пройти никак не мог. Как вообще можно было удержать хоть что-то?

Ли убрал планшет, сцепил руки на колене. Помолчал секунду, словно прикидывая, с чего начать. Или что именно можно рассказывать.

— Он и не прошел, — пожал он плечами. — Вот только здесь «ГенТек» не повезло. В Питере была штаб-квартира «Феникса».

Я кивнул. Это я знал — еще из прошлой жизни. Подробностей не помнил, но само знание всплывало в памяти без усилий.

— Склады, бункеры, серверные… — продолжил Ли. — Когда началось, нам было на что опереться.

— Понимаю, — кивнул я. — Но, думаю, «ГенТек» тоже не с нуля начинал. Только они опирались на Эдем, а вы?

— А мы — на то, что Эдем не смог до нас добраться, — в голосе Ли мелькнуло что-то похожее на гордость. — У «Группы Феникс» была своя инфраструктура. Закрытая сеть. Автономная, полностью изолированная от внешних каналов. Когда Эдем начал ломать коммуникации, перехватывать управление — в нашу сеть он не пролез. Физически не смог. Никаких точек входа, никаких мостов. Полная изоляция.

Я присвистнул. Это многое объясняло. Эдем был страшен не ракетами — ракеты были просто инструментом. Эдем был страшен тем, что проникал везде, в любую систему, в любую сеть, в любой компьютер, подключенный к глобальной инфраструктуре. А тут — глухая стена. Без дверей. Что ж. Предусмотрительно.

— Дальше — скооперировались с армией, — Ли говорил коротко, по-военному. — С теми частями, которые сохранили управление. Не все разбежались, не все погибли. Кто-то отступил к нам, кто-то сам вышел на связь. Объединились, выстроили оборону.

— А ядерные удары?

Ли чуть помедлил.

— Система противоракетной обороны, — сказал он.

Я непонимающе глянул на него.

— И что? В Москве она тоже была. Только ею Эдем занялся в первую очередь.

Ли хмыкнул.

— Вот только в Москве она не была корпоративной.

— Чего? — Уставился я на него.

— Корпоративная противоракетная оборона. Феникс — не просто охранная контора, Антей. Мы работали в связке с государством. Оборонные контракты, разработка систем раннего предупреждения, перехват… — он сделал паузу. — Подробности тебе знать необязательно… Да я и сам их все не знаю. Но суть в том, что у корпорации была собственная система ПРО. Не глобальная, понятно. Локальная. Но достаточная, чтобы перехватить часть того, что полетело в сторону Питера. Все перехватить, понятное дело, невозможно. Но Питер пострадал значительно меньше Москвы. А Лахта — вообще не пострадала.

Я сидел и пытался переварить услышанное. Частная корпорация с собственной противоракетной обороной. Закрытая сеть, неуязвимая для Эдема. Склады, бункеры, армейские части под единым командованием. Это не просто «выжили» — это другой уровень. Совсем другой.

— Тяжелые были бои? — спросил я.

Ли посмотрел мне в глаза. Спокойно, без эмоций.

— Первый год — просто ад. Механоиды шли волнами. Потом Эдем отстроил биофабрики и появились мутанты. Чем дальше — тем хуже. Но мы отбились.

Он произнес это так, будто говорил о починке забора. Отбились — и точка. Без пафоса, без героических деталей. Но я-то понимал, что стоит за этим коротким «отбились». Ад — это мягко сказано.

Рокот, который, оказывается, не спал, а слушал, негромко хмыкнул.

— Своя ПРО, — произнес он задумчиво. — Нехило.

— Нехило, — согласился я.

За бойницей проплывали руины. Потом снова показался участок стены, строительная техника, фигурки рабочих. Потом — опять руины. Город выглядел как лоскутное одеяло: живое и мертвое чередовались с пугающей равномерностью, будто кто-то расчертил карту на квадраты и бросил монетку — этот восстанавливаем, этот оставляем.

Я снова повернулся к бойнице и смотрел на проплывающий мимо Питер. Город, который я помнил совсем другим. Впрочем, помнил ли? Обрывки, фрагменты, ощущения без картинки. Как всегда.

Ладно. Философию в сторону. У меня были вопросы поконкретнее.

— А дальше что? — спросил я. — Отбились, выстояли. Что потом? Как организовали все это? — я мотнул головой в сторону бойницы, имея в виду стены, стройки и рабочих.

Ли чуть сдвинулся на скамье, устраиваясь поудобнее.

— Ну, это было не так сложно. К нам постепенно стягивались выжившие. Их оценивали, сортировали, смотрели, кто на что годится. Позже появились фильтрационные лагеря, развернули систему… Тесты, пробив по базам. На основании результатов — распределение.

— И куда кого распределяют? — неожиданно заинтересовался Гром.

— Зависит от специальности. Если ты не заметил, мы держим не весь город. Пока заняли острова, которые проще оборонять, понемногу движемся дальше. Васильевский и Петроградка — рабочие районы. Там живут те, кто строит стену, расчищает кварталы, работает на производстве. Фронтир, если хочешь. Крестовский и Каменный остров — инженеры, научники, врачи. Те, кто нужен для чего-то посложнее, чем таскать арматуру. Ну и Лахта, — он кивнул куда-то вперед, — командный состав и научники корпорации.

— Да у вас тут прям кастовая система, — невесело хмыкнул я.

Ли поморщился.

— Скорее, система распределения ресурсов.

— Ну да, ну да… А переход между кастами возможен?

— Между районами — да. В теории. Если заслужил, если рейтинг позволяет, если есть рекомендация…

— Рейтинг, — я вскинул брови. — Это ты о чем сейчас?

Ли поджал губы. Кажется, ему не очень хотелось об этом говорить. Тем не менее, он продолжил.

— Каждому жителю присваивается ID. Фиксируется все: трудодни, характеристики, нарушения, достижения. От рейтинга зависит район проживания, размер пайка, привилегии. Нормально отработал смену — плюс. Прогулял — минус. Проявил инициативу на пользу поселения — бонус. Подрался, украл, нарушил комендантский час — штраф.