Говорила она сбивчиво, глотая слова, перескакивая с одного на другое. Сергей понимал едва ли треть — мешали и акцент, и истерика, и непривычный строй речи. Но он предусмотрительно включил диктофон, и теперь телефон, зажатый в левой руке, писал каждое слово. Анна потом разберёт. Главное он уже ухватил.

На середине фразы, когда она рассказывала про численность флота, стоящего на рейде у Херсонеса, голос её вдруг сорвался. Она замолчала, глаза её расширились, зрачки закатились, обнажив белки с лопнувшими сосудами. Она попыталась что-то сказать — губы шевельнулись беззвучно, — но вместо слов из горла вырвался только тихий, сиплый выдох.

Тело её обмякло. Она начала заваливаться вперёд, но верёвка, привязанная к запястью, удержала, и Зоя сползла по железной спинке кровати на пол — медленно, безвольно, как тряпичная кукла. Голова стукнулась о край матраса, волосы рассыпались по лицу. На секунду в комнате стало абсолютно тихо. Даже шёпот из колонки, казалось, примолк.

Испугавшись что всё же переборщил, Сергей присел перед ней на корточки. Пульс прощупывался. Значит жива, просто отключилась.

Оставив её, он поднялся и вернулся в квартиру генерала.

Здесь всё ещё совещались, и судя по раскрасневшимся лицам присутствующих, о чем-то спорили.

— Вот. — Включая запись, положил он телефон на стол.

Сбивчивый, истеричный голос Зои заполнил комнату, перемежаясь шёпотом, скрипами и далёким «колокольным» звоном с фонограммы. Все слушали молча. Генерал хмурился, крутил в пальцах пустую трубку. Когда запись закончилась, он откинулся на стуле и долго молчал.

Сергей видел: для Максимова происходящее — тёмный лес. Он воин, привык воевать. Враг есть враг, его нужно бить, и бить первым. А здесь что?

Петров с Дроновым возбудились одновременно. Дронов вскочил, замахал руками:

— Надо готовить флот! Клепать пушки! Звать князей на выручку! Пусть выставляют дружины!

Петров вторил ему, тыча пальцем в планшет:

— Если у них столько дромонов на рейде — мы должны отвечать немедленно! Упреждающий удар! Пока они не ждут!

— Может, самим на Константинополь? — подхватил кто-то. — Показать, кто тут главный?

Сергей, сам военный до мозга костей, в поначалу тоже был не прочь расчехлить топор войны. Тем более — они первые начали. Всё, что случилось вчера, — галеры, дромон, бой, — это была самозащита. А теперь, когда выяснилось, что за всем стоит василевс, хотелось ответить. Да так, чтобы неповадно было.

Но долгое общение с Анной сделало своё. Он погасил порыв, выждал паузу и подал голос:

— Может, для начала допросим этого, как его… прото…

— Протоспафария, — подсказала Лидия Яковлевна. — В переводе «первый мечник». Я, кажется, уже говорила.

Сергей кивнул.

— Наверное. Просто все эти слова дурацкие, язык сломаешь. Не помещаются в голове.

Генерал хмыкнул, соглашаясь.

— Допросить нужно. Так же? Психологически?

Сергей мотнул головой.

— Зачем? Это ж мужик. Иголки под ногти, паяльник — запоёт как миленький.

— Серёжа! — Анна почти крикнула, подавшись вперёд. — Какой паяльник⁈ Этот «первый мечник» не менее важен, чем племянница василевса! А может, и более. И вообще — что за манеры?

Сергей поднял обе ладони, сдаваясь.

— Я пошутил. Чего ты… — Он перевёл взгляд на генерала, потом снова на Анну. — Никакого мордобоя. Чисто поговорю. Выложу аргументы, предложу варианты. А там уж пусть сам решает как ему жить.

Допрос «первого мечника» неожиданностей не принёс.

Феофилакта держали в подвале, под замком, но без цепей — просто заперли в пустой комнате с матрасом на полу. И когда Сергей вошёл в шлеме с красными огоньками, пленник сидел на матрасе, вжавшись спиной в стену. Увидел красные точки в прорезях — и побледнел.

— Я скажу, — выпалил он, перебивая сам себя. — Я всё скажу.

И заговорил. Быстро, сбивчиво, без обычного посольского достоинства.

Приказ напасть отдал лично василевс. Ещё летом он созвал совет и велел готовить операцию. Блокада, разведка, наём варягов — всё это звенья одной цепи. Феофилакт был назначен командовать передовым отрядом не за военные таланты, а потому что приходился императору родичем.

Цель блокады — захватить крепость и всё, что в ней есть. Слишком много слухов ходило о «чудесах»: зеркала, которые отражают лицо без искажения, нержавеющее железо, ткани, не горящие в огне, оружие, изрыгающее гром. Император хотел заполучить всё это вместе с мастерами, которые это делают.

— Сколько кораблей выделено для операции? — спросил Сергей, не снимая шлема.

Феофилакт замялся лишь на секунду. Три дромона и восемь галер — таков был передовой отряд, посланный на блокаду. Основные же силы стояли на рейде у Херсонеса — это ещё двадцать дромонов, пятнадцать галер, несколько транспортных судов с осадными машинами. Командовал флотом стратиг Феодор, опытный военачальник, которого василевс отозвал с восточной границы специально для этой задачи. В случае провала блокады флот должен был перейти к полноценной осаде.

— Почему с тобой племянница императора? Какова её роль?

Феофилакт запнулся. На лбу у него выступил пот. Видно было, что этот вопрос ему неприятен.

— Зоя… — начал он и осёкся. — Её везли в Херсонес на смотрины. Василевс задумал выдать её за правителя Алании чтобы заключить союз против хазар. Но Зоя… — он скривил губы в подобии усмешки, — Зоя не из тех, кого можно заставить. Когда ей сообщили об этом, она явилась к василевсу и заявила: «Если хочешь выдать меня замуж — я пойду только за того, кто возьмёт эту крепость. И я сама посмотрю, можно ли её взять».

Он перевёл дух.

— Василевс не мог ей отказать. Она его любимица. Единственная из всего рода, кто говорит с ним как равная. Он согласился. И приказал мне взять её с собой.

Он помолчал, потом добавил глухо:

— Она знает несколько языков. Славянский выучила за полгода — просто чтобы читать ваши летописи. Она умна. Она опасна. Она хотела понять, что здесь можно купить, что — украсть, а что — уничтожить. И, если получится, найти способ проникнуть внутрь без боя. Я был против. Но кто я такой, чтобы спорить с племянницей василевса?

Он опустил голову.

— И вот она в ваших руках. И, клянусь Богом, я не знаю, что для неё хуже: ваш плен или гнев василевса, когда он узнает, что его любимица попалась. Но знаю одно: недооценивать её — самая большая ошибка, которую вы можете совершить.

Решив что про Зою узнал достаточно, Сергей задал следующий вопрос.

— Есть ли тайные союзники у василевса среди местных племён?

Феофилакт кивнул.

— Да, есть. Касоги, ясы, остатки хазарской знати — всем им обещана доля добычи и защита от русов. Прямых договоров нет, есть только посулы, но несколько печенежских ханов уже взяли золото и ждут сигнала. Они не нападут первыми, но если римский флот начнёт осаду, ударят с тыла.

Сергей выключил диктофон, вышел в коридор и стащил шлем. Там, прислонившись к стене, ждал Колян.

— Ну?

— Всё то же самое, — Сергей потёр переносицу. — Только подробнее.

Отдав телефон с откровениями «первого мечника» Анне, Сергей не остался. После душных допросов хотелось на свежий воздух, и он поднялся на крышу. Дежурная смена была другая — но тоже из гражданских. Появление Сергея их не удивило: он ходил где хотел, ни перед кем не отчитываясь. Кивнул им, встал у парапета и принялся размышлять.

Первое, что нужно сделать, — пресечь утечку информации о появлении императорского дромона. Как сделать это на суше, он знал: никого не выпускать из крепости. Удвоить караулы, закрыть ворота, объявить особый режим. Но вот как быть с проплывающими купцами и прочим людом? Нет, ответ-то был: тормозить всех, задерживать, не давать уйти, пока не решат, что делать дальше. Но не будут ли такие меры чересчур? Не наживут ли они новых врагов? Купцы — народ памятливый, разнесут весть о том, что в устье большой реки теперь не просто пошлину берут, а хватают всех без разбора. И тогда сюда вообще не поплывут.