Алексей положил рамку на пол.

— Мам, он правда был героем? Не как на картинах. По-настоящему.

Айрин посмотрела на снежную темноту за окном.

— Да дети. Но не потому, что никогда не боялся и всегда выбирал правильно. Он ошибался, злился, спорил и до последнего искал другой выход. У Печати он больше всего хотел вернуться домой. Увидеть вас. Проснуться рядом со мной и хотя бы один день ничего не делать.

— Тогда почему же он не вернулся?

— Потому что понял: если уйдёт, возвращаться уже будет некуда. Печать разрушилась бы, а вместе с ней погиб бы весь Айрос. Он мог остаться только добровольно. И сказал: «Я, Алексей Воронов, выбираю остаться».

Мальчик опустил глаза. Он знал, что носит настоящее имя отца, но полное имя вслух слышал очень редко.

— Он умер?

Айрин не ответила сразу.

— Его тело исчезло со всем что было на нем. Сознание соединилось с Печатью. Я не могу сказать, жив он или мёртв, этого никто не знает.

— А кристалл?

Анна посмотрела на цепочку под её платьем.

— Молчит.

— Все восемь лет?

— Все восемь.

Алексей сжал пальцы на колене.

— Значит, он спас мир один?

— Последний самый важный выбор сделал он. Но один до Печати не дошёл бы.

— Сегодня Анна заметила скол, а ты доказал, что печати сделаны одним штампом. У них было так же, только гораздо-гораздо страшнее. Грым строил и сражался рядом с отцом. Писк сам выбрал остаться у Печати, хотя Грым пытался забрать его. Серафима сохранила свет, когда почти лишилась сил. Эринния закрыла Лекса щитом из последних сил. Крэш и остальные прикрывали их всю дорогу. А в Шпиле, Механосе, Стальгорне и Пылающих степях тысячи людей не дали миру погибнуть, пока они шли.

— Писк тоже сам выбрал? спросил Алексей.

— Сам. Грым до сих пор очень злится на него за это.

— Но оставил ему место в Зале.

— Потому что можно злиться на выбор друга и всё равно его уважать.

Анна задумалась.

— Значит, герой тоже может выбрать неправильно?

— Может. Иначе это был бы не человек, а очень удобная легенда. Мы называем их героями не потому, что каждое их решение было правильным. А потому, что в самый страшный момент они не переложили выбор на кого-то другого.

Алексей снова взял рамку.

— Папа бы всё-таки сделал её лучше.

— Наверняка, согласилась Айрин.

— А потом Писк наверняка сообщил бы, что исходная конструкция была надёжнее.

Дети засмеялись. Тяжёлый разговор не исчез совсем, но перестал лежать между ними тяжелым грузом.

Корону Анна нашла в соседнем кабинете.

Айрин оставила её на подставке после Совета. Кор-Дум выковал корону, Грым установил кристалл-связку и сделал узоры, а Лекс возложил корону на голову Айрин. Несмотря на вид, она была в руках почти не весомой, но стоило надеть на голову то сразу появлялась тяжесть. Напоминающая о бремени правления.

Анна остановилась перед подставкой.

— Можно?

Айрин кивнула.

Девочка осторожно подняла корону и надела. Корона оказалась слишком широкой и удивительно тяжелой отчего сразу сползла на уши.

Алексей сразу потянулся к центральному кристаллу.

— Даже не вздумай, строго сказала Айрин.

— Я только посмотрю, как он закреплён.

— Смотри, но не трогай.

Мальчик сцепил руки за спиной и наклонился к короне.

— Он сам выбирает короля?

— Нет. Кристалл позволяет узнать, где находиться тот, кто носит корону. И еще защищает носителя, вон та руна внутри. Людей они не выбирают.

Анна придержала корону обеими руками.

— Мам, а когда ты умрёшь, корона достанется Алексею?

— Почему это мне? возмутился брат.

— Ты сын.

— И что?

— Обычно в старых книгах корону всегда получает сын.

Айрин сняла корону с головы дочери и вернула на подставку.

— Корона не подарок и не награда. Она не обязана достаться ни одному из вас.

— Но мы же твои дети, сказал Алексей.

— Поэтому вы получили право входить в мои комнаты, привычку спорить за завтраком и слишком много людей, которые пытаются вам угодить. Право править вместе с этим не выдаётся.

— Тогда кто будет после тебя? спросила Анна.

— Тот, кому доверится Ингрия. Возможно, это будет один из вас. Возможно, кто-то другой. А может быть, однажды люди решат, что им вообще больше не нужна корона и правитель.

Алексей недоверчиво посмотрел на серебристую корону.

— И что с ней сделают?

— Грым, наверное, предложит разобрать.

— Я никогда такого не предложу, раздалось от двери. Разберу без предложений.

— В ней редкий сплав и работа моего отца.

Грым стоял на пороге, опираясь ладонью о косяк. Рядом находился Эрвин с двумя свёртками книг. Щёлк протиснулся между ними и сразу направился к короне.

Айрин загородила подставку.

— Даже не думай.

Дрон остановился и обиженно щёлкнул.

— Вы все друг друга стоите, сказала она.

Грым и Эрвин пришли конечно не ради короны.

Они усадили детей за стол. Перед Алексеем Грым положил кожаный передник и настоящие инструменты. Перед Анной Эрвин развернул ключ от нижнего архива и чистую книгу.

— Это что, ещё подарки? спросил Алексей.

— Нет, ответил Грым.

— Подарок можно забросить под кровать и вспомнить через год. Это предложение.

— Если согласишься, будешь заниматься у мастеров Шпиля и дважды в год приезжать в Академию Механоса, сказал Грым.

— Придётся учиться делать расчёты, изучать свойства металлов, а также эфирные цепи и всегда проверять крепления.

— Особенно крепления,

— Я уже понял.

— Сегодня понял. Завтра проверим, как ты понял, буркнул Грым

Эрвин повернул к Анне архивный ключ.

— А ты можешь заниматься со мной: законы, договоры, земельные записи и работа с показаниями. Это не умение чувствовать ложь. Такого умения у тебя нет.

— Знаю.

— Хорошо. Уверенность без доказательств опаснее самой лжи.

Анна коснулась ключа, но не взяла.

— А если мне не понравится?

— Просто вернёшь мне ключ.

Алексей посмотрел на Грыма.

— А я могу передумать?

— Можешь. Только сначала закончишь то, за что взялся, и уберёшь за собой.

— А если я захочу заниматься законами вместе с Анной?

— Пойдёшь к Эрвину.

— А она сможет прийти в мастерскую?

— Если не станет брать и раскладывать мои инструменты по порядку, сказал Грым.

— По порядку и размеру удобнее, заметила Анна.

— Вот поэтому и не сможет.

Эрвин улыбнулся.

— Ваш отец просил, чтобы из вас не делали его прямое продолжение, сказал Грым.

— Тогда он думал, что ребёнок будет один. Но это ничего не меняет. Никто не обязан становиться инженером, правителем, воином или новым Наследником только из-за имени отца.

Он подтолкнул передник к Алексею.

— Поэтому я не назначаю тебя своим учеником. Я просто предлагаю попробовать.

Алексей долго смотрел на инструменты. Потом на масляное пятно, которое уже успел оставить на рукаве. После этого уверенно взял передник.

— Хочу.

Анна открыла чистую книгу. На первой странице не было ни чего, ни готового правила, ни подсказок, только чистые страницы. Она взяла архивный ключ.

— Я тоже.

— Значит, решили, сказал Эрвин.

— Пока так, потом посмотрим, поправила Айрин.

Никто не стал спорить.

У лестницы дети остановились. Мастерская находилась внизу, архивный коридор уходил в восточную башню. Обычно Алексей и Анна выбирали для себя одну дорогу, а если не могли договориться, взрослые выбирали за них, и вели их по ней.

Щёлк подошёл к развилке, открыл короб на спине и достал два предмета. Алексею протянул забытое стопорное кольцо. Анне, сложенный лист с отпечатками печатей.

— Это то доказательство, сказала Анна.

Дрон щёлкнул.

— А это моя ошибка, признал Алексей.

Щёлк щёлкнул второй раз.

Анна пошла к архиву вместе с Эрвином. Алексей спустился за Грымом, на ходу пытаясь застегнуть слишком длинный для него передник. Через несколько ступеней оба одновременно обернулись.