— Что ты понимаешь? Тебе всего восемь лет.

Алексей покраснел и открыл рот. Грым опередил его.

— А механизму всё равно, сколько ему лет. Подпил свежий.

Мужчина посмотрел на дверь.

— Он же сейчас врёт? спросил Алексей.

— Не знаю.

— Ты же на него всё время смотришь.

— Знаю только, что он хочет уйти и что у него на пальце синий воск. Остальное надо проверять.

— Меня бояться разумно, заметил дворф.

Щёлк дважды щёлкнул.

Снаружи послышались быстрые шаги. В мастерскую вошёл дворцовый посыльный и протянул Грыму сложенный лист.

— Королева просит вас подняться в малый зал. Пропало зерно из запасов нижних кварталов.

Грым посмотрел на подпиленный зуб. Потом на синюю полосу на руке помощника смотрителя.

— А вот теперь, сказал он, у нас есть веская причина не отпускать гостя.

На столе малого зала лежали книги трёх складов, пропуска у ворот и накладные на зерно. Совсем седой Эрвин разглядывал строки через круглую линзу и никому не позволял перекладывать документы.

Айрин стояла у карты нижних кварталов без короны. Волосы выбились из косы, на рукаве осталось пятно чернил.

— Целых тридцать шесть мешков. После метели их ждали три хлебных двора. Два вообще ничего не получили, третий получил половину от того, что должны были получить.

Старший смотритель складов перелистнул книгу.

— По записям всё выдано точно и в срок. Из-за счётчика число тележек могло не совпасть.

— Ага сломался, повторил Грым.

— С помощью напильника.

Помощник смотрителя побледнел.

— Я ничего не делал.

— А тебя пока никто не подозревал и не спрашивал, что именно ты делал.

Мужчина осекся на полу слове.

Алексей потянулся к разобранному счётчику, который Щёлк принёс в коробке. Грым перехватил его руку.

— Не торопись. Один раз уже починил.

Айрин только теперь заметила близнецов.

— Почему они здесь?

— Один нашёл подпил, а вторая заметила, что наш гость очень хочет оказаться в другом месте.

— Мы вообще то собирались кататься, пояснила Анна.

— Это многое объясняет.

— Хорошо. Но ничего не трогаете без разрешения и не решаете, кто виновен. Вы ищете факты. Виновность определит суд.

— Даже если всё уже понятно? спросил Алексей.

— Особенно если вам кажется, что всё понятно.

Эрвин подвинул им две накладные.

— Начните с них. По одной зерно отправили с нижнего склада, по другой с западного. Обе телеги как будто бы прибыли в один день.

Анна читала медленнее брата, зато не пропускала приписки. Алексей сложил количество мешков и объявил, что сумма совпадает.

— Значит, документы правильные, сказал он.

— Не документы сами, а числа правильные, поправил Эрвин.

— Документ состоит не только из чисел.

Анна наклонила лист к свету. На первой синей печати стоял знак нижнего склада, на второй, башня западного. По краю обеих шёл одинаковый треугольный скол.

— Они разные, сказал Алексей.

— Рисунок разный, ответила Анна.

— А сломаны в одном месте.

Эрвин перестал листать книгу.

— Покажи.

Он долго разглядывал печати через линзу.

— Похоже. Но для суда одного «похоже» мало.

Алексей уже осматривал стол.

— Нужен одинаковый свет. И чтобы листы не двигались.

— В мастерскую не пойдём, сразу сказал Грым.

— Я здесь соберу.

Из коробки Алексей достал две планки, зажимы и шарнир. Щёлк подал кристалл-светильник. Мальчик закрепил его под рамкой и натянул сверху промасленную бумагу.

— Перекос, подсказал Грым.

Алексей поправил левый зажим.

— Теперь другой.

— Я ещё не закончил.

Анна сделала углём отпечатки печатей. Алексей уложил их на рамку один над другим. Рисунки не совпали, зато скол и тонкая царапина возле края легли точно друг на друга.

— Один и тот же штамп, сказал Алексей.

— С двумя сменными серединами, добавил Грым.

— Удобная вещь, если собираешься подделывать знаки разных складов.

Старший смотритель выругался.

Анна посмотрела на помощника. Тот прижал испачканный воском палец к ладони.

— Вы сегодня ставили печати?

— Нет.

— Тогда откуда воск?

— Помогал запечатывать кладовую.

— Какую?

Мужчина назвал нижний склад. Эрвин нашёл запись и повернул книгу к Айрин.

— Сегодня там никто ничего не делал и не запечатывал.

Помощник попятился. Двое стражников у двери не стали обнажать своего оружия, только встали чуть ближе.

— Я не брал зерно, затараторил он.

— Только ставил печати. Мне заплатили.

— Кто? спросил старший смотритель.

Айрин подняла ладонь.

— Не здесь. Его выслушают судьи. Проверьте частные пекарни возле восточных ворот и все телеги, прошедшие без отметки счётчика. Склады опечатать настоящими печатями. Рабочих не задерживать без оснований.

До начала допросов детей увели. К вечеру зерно нашли во дворе торгового дома. Часть уже перемололи и раздали людям, не знавшим о краже; Айрин велела не отнимать у них хлеб. Подозреваемых передали городскому суду.

Алексей и Анна узнали об этом от Эрвина. Они ждали в коридоре перед кабинетом матери и спорили, кому принадлежало открытие.

— Я доказал, что печать одна, говорил Алексей.

— Я вообще её заметила.

— Без рамки это было только похоже.

— Без меня ты сравнивал бы числа до утра.

— Без меня ты держала бы два листа у окна.

— И всё равно результат был бы тот же.

Дверь открылась.

— В таком случае зерно спасли два человека, каждый из которых совершенно не нуждался во втором, сказала Айрин.

— Войдите.

В кабинете находился советник, весь день называвший недостачу простой ошибкой писцов. Теперь он сиял так, словно сам нашёл подделку

— Кровь Спасителя, произнёс он.

— Разумеется, дети Лекса не могли не отличиться.

Айрин хмуро посмотрела на него.

— Не их кровь заметила скол и не она собрала рамку.

Советник перестал улыбаться.

— Они проверили предположение и принесли доказательство. За это их и следует хвалить. Не за отца или титулы.

Когда советник ушёл, Алексей спросил:

— А папа нашёл бы быстрее?

— Возможно.

Мальчик сник.

— А возможно, три часа спорил бы с Грымом, разобрал весь подъёмник и только потом посмотрел на накладные.

— Значит, быстрее, решил Алексей.

Анна не засмеялась. Она смотрела на закрывшуюся за советником дверь.

— Мам, а он всегда знал, что правильно?

Айрин поняла, что дочь спрашивает уже не о расследовании.

— Нет, ответила она.

— Почти никогда. Он всегда сомневался в своём выборе.

* * *

Вечером снег снова накрыл горы.

В детской горел один светильник. Алексей сидел на ковре и переделывал рамку для сравнения печатей, хотя Эрвин уже забрал документы. Анна устроилась возле окна, обхватив колени руками. Айрин принесла тёплое молоко и закрыла дверь. Дети молчали, ожидая, кто первым задаст вопрос.

Первой оказалась Анна.

— А папа знал, что нас будет двое?

— Нет. Лекари видели только одну эфирную сигнатуру. Мы все думали, что родится один мальчик.

— Алексей.

— Да. Отец сам попросил назвать его так, если не вернётся.

Алексей перестал крутить винт.

— Он просил меня так назвать?

— Просил.

Анна ещё сильнее прижала колени.

— А меня он любил, если не знал обо мне?

Айрин села на ковёр между детьми, чтобы не быть сверху над детьми.

— Он думал, что у нас будет один ребёнок. Но любил жизнь, которая должна была продолжиться после него. Он бы любил вас одинаково. Просто он не знал, что вас двое.

— Значит, меня тоже?

— Тебя тоже. И если бы узнал, сначала очень долго проверял бы расчёты лекарей, потом обвинил бы кристаллы, а потом испугался бы, что будет неправильно держать сразу двух младенцев.

Анна улыбнулась.

— Он что боялся детей?

— Он боялся всего, что мог случайно сломать и не суметь починить.