Чёрное полотно дрогнуло и ушло в стену. Сразу за ним начинался провал.

Площадка обрывалась над огромной круглой шахтой. Противоположной стены вообще не было видно. Вдоль тёмных стен спиралью спускалась узкая галерея, местами разрушенная и зависшая в пустоте без опор. Путеводная линия легла на её край и побежала вниз.

Глубоко под ногами пульсировал багрово-чёрный свет.

Он ничего не освещал. При каждом толчке исчезало то немногое, что удавалось увидеть: стены, ступени, руки стоящих рядом. Потом мир возвращался, чуть менее настоящим, каким-то чуть искаженным.

Писк замер на пороге.

— Глубина не определяется.

— Там хотя бы дно-то есть? спросил Грым.

— Белая линия ведет туда.

— Будем считать, это за ответ.

Они протащили турель через дверь. Когда Эринния ступила на галерею последней, чёрный круг за ней начал закрываться. Серебристая линия погасла. Вместе с ней исчезли и все внешние звуки за ней.

— Назад уже никак не открыть, сообщил Писк.

— Мы туда и не собирались возвращаться, пока не сделаем то, за чем пришли, сказал Лекс.

Только после этих слов он понял, насколько стало тихо. За дверью остались грохот боя, удары Архона и мир, в котором ещё существовала возможность повернуть назад. Здесь слышались лишь их шаги. Ещё звуки издавали Писк, а также заклинивший протез Грыма, скребущий по камню.

Никто не обернулся.

Галерея уходила вниз виток за витком. В стенах попадались прозрачные пластины, почти все разбитые или почерневшие. На одной ещё держалось изображение.

Множество фигур поддерживали переплетение светящихся линий. Не боги и не воины — обычные работники с инструментами. Кто-то стоял у расчётного стола, кто-то держал рычаг, самая маленькая фигура по локоть забралась в раскрытый механизм.

Руки у них всех были разными. Узкие трёхпалые ладони соседствовали с широкими шестипалыми. Одна фигура удерживала линию механическим захватом. Изображение не разделяло их на создателей и помощников. Каждый держал свою часть, и делал свою работу.

Лица стёрлись. Руки остались.

Грым замедлил шаг.

— Все работали вместе, сообща.

— Иначе бы не запустили, не успели бы, ответил Лекс.

Багровый пульс прошёл по шахте. Изображение почернело. Грым отвернулся первым. Ниже галерея была разрублена. Между двумя уцелевшими участками зиял провал шириной в шесть шагов. От старого моста остались две продольные балки и несколько обломков настила. Одна балка треснула посередине, вторая выгнулась вниз. Линия шла именно по ней.

Лекс посмотрел на турель.

— Сначала Писк. Потом Эринния и Серафима.

Дроид перебежал по балке и поднял свет с другой стороны. Эринния ступила следом. На середине шахта снова начала пульсировать. Камень под её ногой исчез. Не раскололся и не провалился. Просто перестал существовать. Эринния провалилась одной ногой в пропасть. Серафима схватила её за ремень, Лекс перехватил посох. На мгновение девушка повисла над темнотой.

Золотая жилка на её шее вспыхнула. Под ступнёй возник обрывок щита и упёрся в место, где больше не было камня.

Эринния подтянулась и перекатилась на дальнюю сторону. Чёрная трещина поднялась ещё на толщину пальца.

— Это не я, щит появился сам, сказала она, пытаясь отдышаться.

Серафима коснулась её шеи.

— Ещё один такой раз, и падать уже никуда не нужно будет…

— Постараюсь больше не падать.

Грым посмотрел на заклинивший протез.

— Хороший план.

Турель обвязали остатком белого шнура Молчуна. Лекс перешёл на другую сторону и вместе с Писком начал выбирать верёвку. Серафима удерживала корпус сбоку. Грым остался на ближнем краю, помогая установке пройти над провалом.

Турель скребла днищем по балке. Уже почти у площадки молот, заменявший опору, зацепился за сломанный камень. Балка просела.

— Не дёргай! крикнул Грым.

Он перебросил собственный молот на дальнюю сторону и шагнул на балку. Заклинивший протез не согнулся. Дворф наклонился, выбил застрявшую опору ладонью, и турель перевалилась на площадку.

Под стальной ступнёй хрустнул камень.

Грым рухнул. Протез ушёл в провал вместе с обломком балки. Писк бросился к краю, схватил дворфа за ремень, но его самого потащило вперёд.

Лекс успел схватить дроида за корпус. Серафима вцепилась в пояс Лекса. Эринния обхватила её здоровой рукой. На несколько мгновений они стали одной цепью.

Манипуляторы Писка скользили по ремню. Локоть Лекса упирался в острый край балки. Серафима держала его за пояс обеими руками, забыв о боли. Пальцы Эриннии сомкнулись на её плече, и золотая жилка под кожей дрожала, готовая вспыхнуть снова.

Стоило одному отпустить, и кто-то улетел бы вниз.

Грым висел над пустотой. Стальная нога тянула его вниз. Он нащупал застёжку гильзы и дёрнул.

Замок не поддался.

— Писк!

Короткая синяя искра прошла по креплению. Протез сорвался и исчез внизу. Ни удара, ни звона они так и не услышали. Лекс вытащил Писка. Вместе с ним на площадку перевалился Грым. Несколько секунд все лежали, тяжело дыша.

Дворф сел и посмотрел на пустую гильзу.

— Вторую за четыре дня, сказал он.

— Это уже начинает раздражать.

Шутка прозвучала тише, чем обычно. Грым провёл ладонью по обрезанному креплению, словно ожидал снова почувствовать под ним металл. Потом сжал пальцы и больше туда не смотрел.

Писк прижался линзой к его груди.

— Друг Грым жив.

— К сожалению для всех вокруг.

— Положительная оценка подтверждена.

Грым провёл ладонью по корпусу дроида, затем указал на турель.

— А она?

Писк развернул линзу к установке.

— Два коротких импульса.

— Значит, на что-то её хватит.

Серафима подала дворфу молот. Грым опёрся на него и поднялся. Теперь он двигался прыжками, держась за стену или плечо жрицы.

Они прошли ещё половину витка. Линия вывела их к арке, за которой шахта раскрывалась в зал.

Даже после Города Призраков, Стального Шпиля и небесной кузницы Кователя Лекс не сразу понял размеры помещения. Дальний свод скрывался во тьме. По обе стороны уходили ряды колонн, каждая шириной с дом. Между ними висели разорванные мосты и обломки механизмов. Пустота удерживала их в воздухе и медленно вращала вокруг собственного центра.

В самом центре зала стоял обелиск.

Чёрный, гладкий, сужающийся кверху, он поднимался до самого свода. Вокруг него проходили металлические кольца. Почти все замерли. Только внешнее медленно вращалось, цеплялось за соседнее и каждый раз выбивало сноп серебристых искр.

По обелиску расползались трещины. Из них хлестало что-то, чему не было объяснения в человеческом понимании. Багрово-чёрные потоки били в кольца, расходились по полу и уходили в стены цитадели. При каждом толчке зал на мгновение исчезал. Возвращаясь, колонны стояли и выглядели уже чуть иначе. Линия пересекала зал и заканчивалась у круглой площадки перед обелиском.

Между ними и площадкой их ждали двое Мать Скорби и Жнец Душ.

Первая выглядела настолько мерзко что начинало тошнить от одного взгляда на неё. Плоть проступала сразу в нескольких местах. На полу вздувались багровые складки. На колоннах открывались глаза. В трещинах камня шевелились губы. Десятки ртов стонали каждый на собственной ноте, и из этого несогласного звука складывалось давление, от которого сводило зубы.

Над ней стоял Жнец Душ.

Его рваный плащ уходил под свод, хотя сам скелет возвышался всего на несколько человеческих ростов. Костяные пальцы держали косу из чистого эфира. Лезвие находилось сразу в двух положениях: лежало на плече и как будто уже завершало удар по чему-то невидимому. Вокруг капюшона медленно вращались серые точки.

Души. Которые он успел насобирать.

Жнец повернул капюшон.

— Новый параметр подтверждён.

Голос появился сразу везде вокруг них и в их головах. Ощущения были не из приятных.

Лекс попытался вдохнуть поглубже. Воздух вошёл в лёгкие, но облегчения не принёс. Первый удар Матери Скорби пришёл не по воспоминаниям. Она заставляла тело и разум поверить, что всё происходило именно сейчас.