— Она замедлит нас, ответил Лекс.

— Зато врага остановит навсегда.

— Оставляем. Защитникам шпиля нужнее будет.

— Тогда возьми хотя бы половину.

— Грук.

— Четверть?

— Нет.

Два орка с сожалением потащили ящик обратно. Один оставил рядом походный мешок, которого не было в списке. Лекс посмотрел на него, затем на Грука.

— Нет.

— Тебя не было в окончательном составе.

— Ошибка писаря.

— Значит, ошибка Лекса.

— Ты нужен Механосу, сказал Лекс.

— Клык ранен, Шило едва держится на ногах. Если связь снова оборвётся, кто удержит орков возле южного моста?

— Найдёшь другого крикуна.

— Такого громкого нет.

— Вот теперь говоришь правильно, фыркнул орк.

По приказу Грука мешок унесли. Другой орк протянул Лексу зазубренный широкий нож.

— Возьми.

— У меня есть нож.

— Этот орочий.

— И чем он отличается?

— Если твой сломается, орочий сможет над ним посмеяться.

Лекс принял клинок.

— Верну.

— Лучше вернись сам. Нож я и новый найду.

Грук поднял кулак. Лекс коснулся костяшками холодной грани кристала.

Молчун положил рядом с картой моток тонкого белого шнура.

— Из Механоса передали состав пропитки. В обычном тумане шнур видно на двадцать шагов. В Буре ещё не проверяли.

— Если колонну разделят, растягиваете между людьми, добавил Шило из кристалла.

— Полезно.

— Я тоже иногда удивляюсь собственной полезности.

Грук уступил место Клыку. Молчун протянул Лексу карту.

— До Ущелья дорога сохранилась. Дальше, старые отметки. У первой арки Буря стала плотнее.

— Следы?

— Гончие, Ткачи, костяные твари. Но ни один след не пересёк белую линию ретранслятора.

— Избегают её?

— Или ждут, пока по ней кто-нибудь пойдёт.

— Я предпочитаю первый вариант. Поэтому почти уверен, что верен второй.

Лекс убрал карту за пазуху.

— Связь?

— До Ущелья, кристаллы. Внутри скалы съедят половину дальности. За форпостом не обещаю ничего.

— Значит, докладываем с каждой высокой точки.

— И оставляем метки, сказал Клык.

— По которым мы обязательно вернёмся.

Клык пристально посмотрел на него и кивнул. Связь погасла. Пожать ему руку было невозможно, и это ощущалось хуже любого прощания.

Писк объявил каждый пятый мешок перегруженным и начал выбрасывать лишнее сам.

Первой на камни полетела чугунная сковорода.

— Она нужна! рявкнул один из орков.

— Лишняя масса. Боевая ценность не установлена.

— На ней можно жарить мясо.

— Мясо отсутствует.

— Тем более нужно найти.

Серафима отдала сковороду повару.

— Сохрани до нашего возвращения.

Эринния наблюдала, как Писк избавляет отряд от второй кружки Грыма и трёх запасных топоров.

— Почему они берут вещи, которые только добавляют тяжести? спросила она.

— Потому что дорога страшнее, когда признаёшь, что всего не возьмёшь. Поэтому люди тащат с собой хотя бы кусочек дома или того, что им ближе всего.

Эринния коснулась маленького кармана на поясе.

— У тебя тоже есть?

— Свеча из часовни.

— А у меня ложка Агафьи.

Серафима посмотрела на неё.

— Ты взяла ложку?

— Агафья велела вернуть её, когда научусь есть нормально.

— Это не кусочек дома. Зато дорогой мне подарок.

— У неё все подарки такие.

Серафима тихо рассмеялась. На мгновение двор стал просто местом, где кто-то взял с собой что-то памятное. Лекс закрепил контейнер за спиной. «Пепельная Вечность» отозвалась теплом и затихла.

«Фиксация надёжна», сообщил Архитектор.

— Проверка маршрута.

Белая линия пересекла двор, прошла сквозь ворота и исчезла в серой пелене.

«Направление до маршрутного ретранслятора подтверждено. Оценка времени невозможна».

— Очень полезное уточнение.

Писк проверил замки и цепко вскарабкался по ремням на плечо Грыма. Дворф сделал ещё три шага. Протез стучал ровнее, возле гильзы проступала испарина.

— Болит? спросил Лекс.

— Где?

— Грым!

— Терпимо.

— Это не ответ.

— Ну так себе. То болит то нет.

Лекс увидел его лицо и решил промолчать. У каждого здесь была причина не послушаться. Главное, чтобы у тех, кто идёт этих причин хватило до конца дороги.

Снова ударил колокол. Ворота начали открывать. Люди откладывали инструменты и подходили к северной стене. Раненые выбирались из лазарета, дети протискивались между взрослыми. Дворфы вставали рядом с орками, ингрийцы — с драконидами. На галерее появились Ирэн и Лирна. Кователь остался у горна, но белое пламя в кузнице поднялось выше.

Двадцать четыре человека и маленький дроид готовились уйти. Тысячи оставались ждать.

Лекс увидел Айрин у внутренней арки. Облегчённая броня не давила на живот, корона лежала поверх распущенных волос. Встретившись с ним взглядом, она отпустила начальника стражи.

— Пять минут, сказала она.

— Колонна уже готова.

— Значит, подождёт немного.

Айрин увела его в проход между стеной и воротной башней. Стражники отвернулись. Сквозь бойницу дорога исчезала в Буре.

Все слова, «береги себя», «не рискуй», они уже говорили перед каждым походом, который мог стать последним. Сильнее от повторения они не становились. Айрин провела пальцами по его лицу, будто запоминая заново.

— За эти два дня я начала привыкать, что ты снова здесь, рядом, сказала она.

— Хорошая привычка?

— Очень. Теперь без тебя будет опять одиноко.

Лекс накрыл её ладонь своей.

— До ретранслятора меньше двухсот километров.

— Не говори со мной расстояниями.

— Других сроков нет.

— Тогда не говори сроками.

Она попыталась улыбнуться, но не смогла выдавить из себя улыбку.

— Скажи мне правду.

За стеной белая линия уходила туда, где заканчивались карты. Лекс мог перечислить всё, что они сделали правильно, но Айрин спрашивала не об этом.

— Я не знаю, что будет после ретранслятора, сказал он.

— Не знаю, сколько времени займёт дорога и откроет ли ключ то, что мы ищем. Знаю только, что мы подготовились настолько хорошо, насколько смогли.

— А вернёшься?

— Если у нас всё получится, тогда да.

— Лекс.

Он замолчал.

Айрин опустила его ладонь на живот. Ребёнок толкнулся почти сразу.

— Если я всё же не вернусь…, начал Лекс.

— Назови его Алексеем. И расскажи ему. Расскажи, кем был его отец.

— Ты сам расскажешь.

— Айрин…

— Ты вернёшься.

Её пальцы сжались на его запястье.

— Ты обещал мне это, когда мы стояли на смотровой площадке. Ты обещал, когда надевал кольцо. Ты всегда выполняешь свои обещания.

— Не всегда.

— Это не тот случай, когда тебе вообще разрешено спорить.

Она говорила твёрдо, почти сердито, только глаза блестели от влаги. Лекс поцеловал её. Цепочка на шее нагрелась, напоминая: другой человек всё ещё существует и будет ждать. Айрин прижалась лбом к его лбу.

— Я люблю тебя, сказал Лекс.

— Знаю.

— Это всё?

— Нет.

Она наконец улыбнулась сквозь слёзы.

— Я тоже очень тебя люблю. Но если ещё раз заставишь меня ждать у этих ворот, я найду способ запереть тебя в Шпиле.

— Архитектор поможет выбрать замок.

«Не подтверждаю», немедленно отозвался браслет.

Айрин тихо рассмеялась.

— Даже он тебя боится.

— Это оценка, а не страх.

— Разумеется.

Она вытерла щёку и снова стала королевой, хотя Лекс всё ещё видел под короной усталую, испуганную женщину.

— Обязательно возвращайся.

— Вернусь.

На этот раз он сказал без оговорок.

Айрин кивнула и первой вышла из прохода.

Колонна уже построилась. Впереди стояли Крэш и шесть драконидов. За ними, Молчун с двумя разведчиками. Затем Лекс и Грым. Четверо дворфов распределили между собой складные глушители и запасные кристаллы. Орки несли основную часть продовольствия и всё-таки сумели спрятать несколько лишних зарядов. Писк сообщил об этом Лексу, но тот решил больше не задерживать выход. Серафима и Эринния заняли место в середине, как было приказано. Арьергард замыкали два оставшихся сталкера, орк и дворф с последним глушителем.