Механос предлагал сталкеров, Стальгорн, дворфов с тяжёлыми глушителями, Грук требовал, чтобы шли полсотни орков. Крэш, готов был вывести в поход весь прайд. Айрин и Лекс вычёркивали имена, пока от отряда, способного выиграть сражение, не остался малый, способный пройти дорогу.

Пять разведчиков. Четверо дворфов. Четверо орков. Шестеро драконидов.

И ещё пятеро, без которых сам поход терял смысл: Лекс, Грым, Крэш, Серафима и Эринния.

Против Грыма возражали дольше всего: два дня назад он потерял ногу. Но только он мог в поле, не отвлекая Лекса починить глушитель, разобрать древний ретранслятор и восстановить замки контейнера. Крэш, несмотря на искалеченную руку, чуял Пустоту раньше приборов и вёл шестерых драконидов. Без одного отряд остановил бы первый сломанный механизм, без другого, первая незамеченная засада.

Писк считал себя отдельно.

— Писк вам не груз, напомнил он, когда Лекс в третий раз пересчитал мешки.

— Тогда не садись на этот самый груз.

Дроид посмотрел вниз. Он действительно устроился на ящике с инструментами.

— Писк контролирует размещение и логистику.

— Разумеется.

На оружейном столе лежали импульсная винтовка и футляр с восемью патронами из звёздного железа. Слишком мало для войны, слишком много, чтобы тратить без необходимости. Рядом стоял заплечный контейнер с «Пепельной Вечностью», работу Кор-Дума закончил Грым. Под ладонью Лекса крышка отозвалась мягким серебристым теплом. Ключ был здесь.

За северными горами ждал ретранслятор, который мог дать им следующий участок пути. Всё остальное оставалось для них неизвестностью.

— Укладывается? спросил Кователь.

Он появился и подошёл бесшумно, хотя каждый его шаг обычно напоминал удар далёкого молота. На нём был всё тот же кожаный фартук, руки покрывали свежие следы ожогов. Бог ремесла выглядел как мастер, который не спал две ночи и не собирался признавать, что даже богам иногда требуется отдых.

— В допуске, ответил Лекс.

— Это я про ногу.

Грым немедленно выпрямился.

— Отлично укладывается.

— Я не тебя спрашивал.

Кователь опустился перед протезом и коснулся верхнего шарнира. По металлу прошла золотая линия, привод щёлкнул и встал на место.

— До ретранслятора точно дойдёт. Но это грубая замена, парень.

— Сломается, сам починю.

Бог-кузнец коротко кивнул.

— Вот теперь слышу мастера. Писк, следи за температурой гильзы. Дойдёт до красной отметки, останавливаете его хоть силой.

— Принято.

— Предатели, буркнул Грым.

— Не вскрывай в Буре без необходимости. Пока кристалл закрыт футляром, сеть видит только слабый отклик. Откроешь, можешь призвать не только ретранслятор.

— Архитектор предупреждал.

— Архитектор любит предупреждать после того, как человек уже решил сделать глупость.

«Это утверждение статистически неточно», отозвался браслет.

— Значит, слушаешь, усмехнулся Кователь.

«Постоянно».

Кователь хлопнул Лекса по плечу и ушёл к дворфам. У ворот лазарета Крэш разминал левую руку. Правая висела на перевязи, ниже локтя чешуя почернела, двигались лишь два пальца.

— Ослабь, кому говорю, потребовал Крэш.

Лекарь затянула ремень ещё сильнее. Возле Крэша стояли Кхар, Рах и Сайр, в доспехах, но с повязкой, шиной и сломанной ногой.

Крэш посмотрел на них по очереди.

— Нет.

— Мы ещё ничего не сказали, ответил Рах.

— Ваши мешки стоят у стены.

— Мы дошли до Города, сказал Кхар.

— Дойдём и теперь.

— Поэтому вы останетесь. Прайд потеряла тридцать бойцов. Если мы не вернёмся, кто научит молодых держать строй?

Крэш шагнул ближе, не позволяя боли изменить голос.

— Я приказываю вам жить. Кхар, щитовые группы на тебе. Рах, разведка и огневые связки. Сайр…

— А я? спросил Сайр.

— Молодые слишком серьёзные. Исправишь.

Кхар первым ударил здоровым кулаком по груди. Рах повторил. Сайр медлил дольше всех, затем всё-таки стукнул древком копья о камень.

— Прайд сохранит огонь, сказал Сайр.

Крэш повернулся к шестерым новым драконидам, ожидавшим у ворот.

— А вы идёте впереди, сказал Крэш.

— Если велю остановиться, останавливаетесь. Умирать не прикажу. Это и без приказа все умеют.

У длинного стола Молчун проверял карты. Рядом с разложенными листами мерцал кристалл связи. Изображение временами рассыпалось полосами, но суровое лицо Клыка оставалось узнаваемым. За его спиной виднелась карта Механоса, а кто-то беспрерывно таскал ящики с боеприпасами. Клык назначил Молчуна старшим среди пяти разведчиков и теперь в четвёртый раз объяснял маршрут до входа в Ущелье Теней.

— Белые отметки ставишь только там, где сможет пройти обоз, говорил он.

— Две насечки, безопасная вода. Три, укрытие. Перечёркнутый круг…

— Место, где Шило рассказывал шутки, ответил Молчун.

В глубине изображения появилось бледное лицо Шила.

— Опасная зона, уточнил он.

— Не перепутай.

Клык не улыбнулся. Даже отсюда было видно, что его правая рука всё ещё висит на перевязи.

— Обратный путь должен прочитать человек, который никогда не видел этих гор.

— Если будет этот обратный путь, тихо пробурчал Молчун.

— Именно поэтому он должен быть отмечен.

Лекс уже собирался подойти, когда заметил Серафиму и Эриннию.

Они вышли из боковой галереи вместе с Лирной. На Серафиме поверх дорожной одежды была лёгкая кольчуга, амулет Бога-Механизма светился слабо, но ровно. Плечо Эриннии перетягивал широкий ремень; из-под него к шее ползла чёрная трещина.

Лекс посмотрел на их мешки.

— Нет.

— Вы с Крэшем вместе репетировали? вздохнула Серафима.

— Я вычеркнул вас обеих.

— А мы сами вписали себя обратно, спокойно сказала Эринния.

Лекс повернулся к Лирне.

— Как лекарь, я запрещаю им идти, сказала богиня.

— Серафима истощила искру, эфирные каналы Эриннии повреждены. Но как человек, умеющий уважать живых, я понимаю их доводы.

Серафима опёрлась на посох.

— В лазаретах я подниму десять, может, пятнадцать раненых. Если ключ не дойдёт, скоро лечить будет некого, ни здесь, ни в Механосе, ни в Стальгорне. Вообще больше не где.

— Ты не знаешь, что он сработает.

— Ты тоже. Но идёшь, потому что нужен для авторизации. А я нужна, чтобы ты и остальные дожили до неё. На стене мы подарим Шпилю день. В дороге сохраним всем шанс на успех.

Лекс перевёл взгляд на Эриннию.

— Я чувствую Пустоту, сказала она.

— Их магия узнаёт во мне форму, созданную Нергал, и вязнет в моём щите. Поэтому я и остановила Жнеца.

— И каждый такой удар ломает тебя изнутри.

— Да. Но без меня он попадёт в тебя, Серафиму или Грыма. Шпилю нужно, чтобы вы дошли. Защитник не обязан стоять возле одной стены.

Лирна подняла руку.

— Условия мои. Серафима не тратит искру на то, что лечится простой перевязкой. Эринния не принимает удар без команды. Писк проверяет обеих на каждом привале. Трещина поднимается хотя бы на палец, возвращаетесь.

— Если ещё обратная дорога останется, заметила Эринния.

Лирна затянула ремень на её плече так резко, что девушка вздрогнула.

— Тогда остаёшься живой мне и всем назло.

— Принято.

Лекс видел их ранения и Шпиль, которому они понадобятся при новом штурме. Но оборона покупала лишь время. Поход должен был придать ему смысл.

— Идёте в середине. Эринния ставит щит по команде. Серафима не пытается исцелить весь отряд разом.

— Значит, мы идём? спросила Серафима.

— Идёте. Не отряд, а ходячий лазарет.

Серафима кивнула. Эринния подняла мешок.

С северной стены ударил короткий колокол.

До выхода оставался всего час и двадцать четыре человека нашли сорок причин задержаться: порванный ремень, разные крепления кристаллов, лишний ящик метательных зарядов весом как Писк, Грым и половина Крэша.

— Нужная вещь, заявил Грук из кристалла связи.

В мутной грани кристалла виднелась пасть Грука. Орк находился в Механосе; за его спиной сновали бойцы и грохотало орудие.