— Помни, ты обещал вернуться, сказала она.

— Вернусь.

— Не обещай невозможного.

— Это ты сейчас?

Она улыбнулась.

— А есть ли разница?

И вот исчезла и она. Белый зал вернулся. Лекс стоял на коленях. Ладони всё ещё были сложены так, будто он держал ребёнка. Роман ждал.

— Как же я ненавижу тебя, тихо сказал Лекс.

— Знаю.

— Если это действительно ты, ненавижу ещё сильнее.

— Знаю.

— Не говори так, будто ты всё понимаешь.

Роман промолчал и именно молчание снова оказалось правильным. Лекс медленно поднялся. За световой стеной Грым продолжал бить молотом. Для него почти не прошло времени.

— Прикоснись, сказал Роман.

— И они будут жить?

— Да.

— Все?

— Те, кого ещё можно сохранить.

— Кто будет решать, кого можно?

Роман посмотрел на кристалл.

— Ты.

— Всегда?

— Пока существуешь.

— А потом?

— Система продолжит своё существование.

— По моим правилам?

— По твоей воле.

Лекс усмехнулся.

— То есть по воле человека, которого больше не будет.

Роман ничего не сказал.

— Вот она цена, продолжил Лекс.

— Не жизнь. Не тело. Право менять своё решение.

— Решение будет правильным.

— Всегда?

— Да.

— Тогда это уже не моё решение.

Белый зал снова исчез. На этот раз без какого-либо предупреждения. Лекс оказался на городской улице. Земля, вечер. Шёл дождь. Фонари отражались в мокром асфальте. Мимо проехал автобус, обдав тротуар грязной водой. Кто-то ругался из-за неправильно припаркованной машины. Из маленькой кофейни пахло выпечкой. Никто не смотрел на Лекса. Никто не узнавал, никто не называл Наследником. Всем было просто всё равно. Он пошёл вперёд. Медленно, слушая шум проезжающих машин, шуршания их шин. Чужой смех. Сигнал светофора. Самый обычный мир.

На остановке женщина спорила по телефону. Под навесом подростки делили пачку чипсов, весело над чем-то смеясь. Мужчина в промокшем пальто читал новости и недовольно хмурился. Никто не просил его спасти мир, никто не ждал от него приказа. Никто не умирал из-за его решений. Роман шёл рядом, долго молчал.Потом сказал всего одно слово:

— Домой.

Лекс не ответил. Дождь продолжал стучать по мокрому асфальту. Где-то хлопнула дверь подъезда. Мимо медленно проехало такси. Они оказались у лаборатории. Он смотрел на вход в лабораторию так долго, словно между двумя шагами могла уместиться целая жизнь. Лекс остановился. Напротив него находилась старая лаборатория. Яркий свет в окнах. За стеклом двигались люди, живые, обычные. Дверь была открыта. Он мог войти, предупредить. Остановить тот злосчастный эксперимент. Вернуть себе имя, которое не было титулом. Жизнь, где самой страшной ошибкой оставался неверный расчёт.

— А как же Айрос? спросил Лекс.

— Исчезнет из твоей памяти.

— Айрин?

— Никогда не встретишь.

— Ребёнок?

Роман отвёл взгляд.

— Не родится.

Лекс посмотрел на дверь такой знакомой лаборатории. Внутри стоял молодой Роман. Серые глаза, кружка в руке. Он спорил с молодым Лексом и смеялся. Живой. Лекс сделал шаг, потом ещё один. До двери оставалось совсем немного. Он уже чувствовал тёплый воздух из помещения. Запах кофе, перегретой проводки, шуршание бумаги. Дом, не место, время. Жизнь, в которой ещё ничего не было потеряно. Роман рядом не двигался. Не говорил. Лекс поднял руку к дверной ручке. И вдруг услышал. Очень тихо. За спиной.

— Лёха.

Он обернулся. Роман стоял всё так же где и был, под дождём. Тот, с чёрными глазами. Но сейчас его глаза были серыми. Усталые, настоящие.

— Я никогда тебя не винил, сказал он.

Лекс застыл. Дождь перестал существовать, автобусы, фонари, люди. Всё исчезло за этими словами. Лекс не ответил. Просто не смог. Он столько раз представлял этот разговор, что заранее знал десятки собственных реплик, которые мог сейчас бы сказать. Сейчас ни одна из них не имела смысла. Роман тоже молчал. Дождь висел в воздухе неподвижными каплями, и в каждой отражался застывший свет фонарей. Прошло достаточно времени, чтобы надежда успела стать почти уверенностью.

— Повтори, пожалуйста.

— Я никогда тебя не винил.

— Ещё раз.

Роман улыбнулся.

Криво. Одной стороной губ чуть сильнее. Так улыбался только он.

— Ты всегда был таким упрямым идиотом. Но не когда не был убийцей.

Лекс почувствовал, как внутри ломается последняя защита.

— Это ты?

Роман посмотрел на дверь лаборатории.

— Не знаю.

Ответ был неправильным. Именно поэтому, самым верным, настоящим.

— Ты можешь остаться, сказал он.

— А ты?

— Возможно.

— Не ври мне.

— Тогда, всё-таки нет.

Лекс закрыл глаза.

— Зачем ты это делаешь?

— Я, не знаю.

— А оно?

Тень снова поползла по серым глазам. Роман вздрогнул.

— Хочет, чтобы ты перестал выбирать.

— Почему?

— Потому что выбор нельзя предсказать до конца. А это опасно. Чёрные линии прошли по его лицу. Он схватился за голову.

— Лёха...

— Я здесь, с тобой.

— Мы всегда...

Голос сорвался.

— Сначала искали...

Лекс шагнул к нему.

— Что?

На одно мгновение глаза снова стали серыми.

— Правильный вопрос.

Тьма снова захлестнула их. Земля исчезла. Белый зал вернулся. Роман стоял перед «Пепельной Вечностью». Снова безупречный, чёрноглазый, спокойный.

— Искажение устранено, произнёс он.

Голос был уже не человеческим. Он перестал притворятся.

— Значит, часть его всё-таки здесь.

— Несущественно.

— Для тебя.

— Процедура должна быть завершена.

— Уже завершена.

— Решение отсутствует.

— Нет.

Лекс уверенно подошёл к кристаллу. Роман не двигался.

— Ты предлагаешь мне мир без ошибок.

— Да.

— Тогда в нём не будет никакого выбора и развития.

— Выбор будет сделан один раз.

Лекс посмотрел на кристалл.

— Значит, сейчас я должен выбрать, что больше никогда не буду выбирать.

Роман промолчал. Ни отрицая и не подтверждая сказанное. Этого оказалось достаточно.

— Очень плохая конструкция, сказал Лекс.

Он поднял руку. Роман мгновенно оказался между ним и кристаллом.

— Не прикасайся.

— Ты сам меня просил.

— После твоего согласия.

— Значит, кристалл можно забрать и без него.

Впервые лицо Романа изменилось, не маска, не игра. Страх, очень слабый. Но настоящий. Лекс понял, не всё, но достаточно чтобы решить.

— Ты не охраняешь кристалл, сказал он.

— Ты удерживаешь меня от третьего варианта.

— Его нет.

— Тогда почему ты боишься?

То, что было Романом ничего не ответил. Лекс шагнул вперёд. Просто прошёл сквозь него. Холод охватил тело. Не боль, тяжёлый дискомфорт, будто на мгновение кожа, мышцы и кости забыли, в каком порядке должны существовать. Пальцы коснулись «Пепельной Вечности».

Мир исчез. Лекс почувствовал Шпиль. Айрин на стене. Грыма за световой преградой. Крэша, удерживающего себя в сознании одной только яростью. Тысячи людей, города, печати, разломы. И два пути. Первый, белый. Соединение. Абсолютная власть. Мир становился системой, а Лекс, её управляющим центром. Второй, чёрный. Отказ. Печать продолжала разрушаться. Шпиль пал. Айрос медленно поглощала Буря. Оба пути были готовы, просчитаны, навязаны. Но между ними оставалось тонкое серое пространство. Пустое. Система считала его отсутствием ответа.

— Выбрать, прозвучал голос.

— Нет.

— Требуется окончательное решение.

— Я забираю кристалл.

— Недопустимо.

— Почему же?

— Назначение требует оператора.

— Текущего?

Тишина.

— Постоянного?

Тишина.

— Единственного?

Ему так никто и не ответил.

Лекс улыбнулся.

— Вот теперь мы добрались до ошибки.

Чёрные нити обвились вокруг руки, холод усилился. Пальцы почти перестали ощущаться.

— Ты погибнешь, сказал Роман.