— Стой! крикнул Лекс.

Поздно. Маленький механизм уже пролетел прямо сквозь водяную арку. Несколько секунд ничего не происходило. Потом десятки тонких струек неожиданно изменили направление. Они закружились вокруг Писка. Окутали его сверкающим коконом. Тот возмущённо заверещал.

— П..и..ск не ви..но..ва..т!

Грым уже рванулся вперёд. Но через мгновение вода спокойно опустилась обратно. Писк медленно завис над площадью. Его латунный корпус блестел так, словно только что вышел из мастерской. Он осторожно посмотрел на своё отражение. Потом радостно завертелся в воздухе.

— Чи..с..ты..й!

Даже Крэш негромко фыркнул. Лекс улыбнулся впервые за долгое время. И вдруг... Писк замер. Его линзы вспыхнули голубым. Он медленно повернулся назад.

— Писк...

Маленький механизм долго молчал. Потом совсем тихо произнёс:

— Пи..ск о..пя..ть с..чи..та..ет во..с..емь...

Лекс медленно обернулся, на площади были только они. Грым стоял у края фонтана, стряхивая с бороды попавшие капли. Крэш держался чуть поодаль, привычно контролируя оба выхода. Рах, Сайр и Кхар рассматривали белые фасады. Писк висел над водой. Никого и никого лишнего.

— Покажи, сказал Лекс.

Перед дроидом вспыхнула схема. Семь зелёных точек обозначали живых. Восьмая была бледной, почти прозрачной. Она находилась у дальней скамьи, там, где белая стена соседнего здания изгибалась и становилась зеркальной. Лекс поднял взгляд. В отражении у скамьи стояла высокая фигура в тёмном плаще. Но вот настоящая скамья была пуста.

— Лекс это то, что ты видел там в самом начале? спросил Грым.

Крэш уже двигался вперёд. Быстро, бесшумно, несмотря на рану в боку. Он пересёк площадь и ударил ладонью по месту, где в отражении стоял незнакомец. Пальцы коснулись гладкой стены. Фигура вообще не шелохнулась. Только чуть повернула голову. На Крэша. Драконид замер. Его когти медленно сжались.

— Что ты видишь? спросил Лекс.

— Лица нет.

— Совсем?

— Под капюшоном темнота.

Фигура подняла руку, не угрожающе. Скорее будто хотела коснуться отражённого Крэша с другой стороны стены. Крэш отступил и в тот же миг силуэт исчез. Писк пересчитал точки.

— С-емь.

— Архитектор?

— Дополнительных объектов не обнаружено.

— Но отражение видел не только я.

— Подтверждаю визуальную аномалию.

— Причина?

Пауза.

— Неизвестна.

Грым тяжело вздохнул.

— Ненавижу, когда даже железка говорит «не знаю».

— Я не железка, спокойно ответил Архитектор.

— Вот сейчас прозвучало особенно убедительно.

Лекс ещё несколько секунд смотрел на пустую стену. Восьмой появился в самом начале пути. Теперь показался снова. Он не нападал, не говорил, не приближался. Просто шёл вместе с ними и это тревожило сильнее открытой угрозы. С врагом хотя бы понятно, что делать. А что делать вот с этим?

— Держимся плотнее, сказал Лекс.

— Никто не отходит один. Если увидите его ещё раз, не пытайтесь догнать.

Крэш повернул голову.

— Почему?

— Потому что он, похоже, существует только там, где нас нет.

Драконид недовольно фыркнул, но спорить не стал. Белая линия вновь призывно вспыхнула. Она покинула площадь, прошла между двумя домами и свернула к жилому кварталу. Город звал их дальше.

Чем глубже они заходили, тем сильнее менялось ощущение пространства. Сначала здания казались одинаковыми. Безупречные стены, гладкие балконы, прозрачные переходы. Но постепенно Лекс начал различать различные мелочи. У одной двери лежал потемневший коврик. На другом балконе висели пустые горшки. В нише возле окна стояла детская тележка с тремя колёсами. На ручке болталась выцветшая тканевая фигурка зверька. Самые обычные вещи. Именно они делали город по-настоящему мёртвым. Лекс остановился возле стены, по которой под белой поверхностью текли серебристые жилы. Они собирались вокруг небольшой трещины, заполняя её тончайшими нитями.

— Грым.

Дворф подошёл ближе.

— Что?

— Смотри.

Лекс провёл пальцем рядом с повреждением. Серебристые линии мгновенно изменили направление. Несколько потянулись к месту касания, словно проверяя новую угрозу.

— Стена восстанавливается сама, сказал Грым.

— Не только стена.

Лекс оглянулся на соседние дома. Жилы переходили из одного здания в другое через мостовую и подземные каналы.

— Это единая сеть. Если где-то появляется повреждение, квартал перераспределяет материал и энергию.

— Подтверждаю, отозвался Архитектор.

— Локальная система ремонта связана с общей инфраструктурой города.

Грым задумчиво погладил бороду.

— Значит, один дом поддерживает другой.

— Именно так.

— Хороший принцип.

— Для строительства?

Дворф посмотрел на него.

— Для всего.

Они пошли дальше. Лекс ещё долго думал о сказанном. Изначальные создали город, в котором здания существовали как единая сеть. Каждое зависело от остальных. Каждое помогало соседнему пережить повреждение. Современный мир построил стены между расами, королевствами, богами. А этот погибший город выжил потому, что отказался делить себя на части. Мысль была простой и оттого очень неприятной.

За следующим поворотом открылась небольшая площадь. В центре журчал фонтан, но совсем не такой, как предыдущий. Здесь вода текла обычными струями и стекала по каменным чашам. На одной из скамей лежал деревянный кораблик. Лекс заметил его сразу. Почему-то именно за него сразу зацепился взгляд. Игрушка была маленькой, потёртой и сделанной неумело. Один борт вышел выше другого. Мачта стояла криво. На днище остались глубокие следы от ножа. На боку были выцарапаны две буквы.

«Л. К.»

— Детский, произнёс Грым.

Лекс взял кораблик. Дерево оказалось тёплым. В тот же миг площадь изменилась. По белой мостовой бежал мальчишка лет восьми. Он держал корабль над головой и громко смеялся.

— Не догоните!

Следом мчалась девочка помладше.

— Лиор, подожди!

— Нет!

Возле фонтана сидел мужчина с чертежами на коленях. Он поднялся, перехватил мальчика одной рукой и поднял в воздух.

— Попался.

— Пап, пусти!

— Только после того, как капитан покажет новый корабль.

Мальчик важно протянул игрушку.

— Сам сделал.

Мужчина внимательно осмотрел кривые борта.

— Вижу.

— Красивый?

— Самый красивый.

Девочка подбежала к ним и обиженно надула щёки.

— Ты опять ему поддаёшься.

Мужчина рассмеялся.

— Конечно. Я же отец.

Воспоминание внезапно оборвалось. Площадь снова опустела. Лекс всё ещё держал в руках кораблик. Теперь игрушка казалась тяжелее любого оружия.

— Что ты увидел? спросил Грым.

— Семью.

— И всё?

Лекс посмотрел на неровные борта кораблика.

— Поверь. Этого более чем достаточно.

Он осторожно провёл пальцем по мачте. Работа была грубой, не умелой. Выполнена детской рукой. Но именно поэтому, настоящей.

— Взрослый сделал бы лучше, заметил Грым.

— Тогда корабль был бы уже его, а не ребенка.

Дворф помолчал. Потом всё же кивнул соглашаясь. Они оба знали, насколько важна первая вещь, сделанная собственными руками. Да неидеальная иногда бесполезная, но своя. Лекс вдруг понял, что почти все вещи, которые он создавал в этом мире, должны были кого-то защищать, убивать или спасать; браслет, машины, оружие. А этот кораблик не должен был ничего из этого. Он существовал только потому, что ребёнку хотелось его сделать. Его единственная задача была дарить радость. Лекс аккуратно положил игрушку на прежнее место и направил носом к фонтану. Белая линия вспыхнула дальше по улице. Они все последовали за ней.

Город постепенно переставал казаться какой-то крупной столицей. Он становился домом. На балконах стояли пустые горшки. У дверей лежали коврики. На одном окне висела цветная вертушка. Такое обычно происходило в небольших городах, где соседи хорошо знали друг друга. Писк остановился возле неё и тихо подул встроенным вентилятором. Лопасти медленно закрутились; красный, синий, жёлтый, зелёный. Несколько секунд вертушка вращалась, будто пятнадцать тысяч лет ничего не изменили. Но через некоторое время всё же замерла.