Старый дворф шагнул вперёд.

— Теперь поговорим по-взрослому.

Морбус двинулся навстречу. Не быстро, ему некуда было спешить. Он привык, что любое сопротивление заканчивается одинаково. Люди ломались. Эльфы кричали. Орки бросались в отчаянные атаки. Даже великаны в конце концов падали на колени. Все они становились частью его. Все. Старый дворф ничем не отличался.

Так думал Морбус.

Кор-Дум ударил первым. Оба топора одновременно описали широкую дугу. Правый врубился в гниющую плоть почти по обух. Левый отсёк толстое щупальце, которое уже тянулось к его шее. Чёрная кровь брызнула во все стороны. Она зашипела на камне, камень начал плавиться.

Морбус взревел, не от боли, от раздражения.

— Ты... сопротивляешься...

— Представь себе.

Кор-Дум шагнул вперёд, ещё удар, ещё. Каждый замах был тяжёлым. Каждый удар сопровождался знакомым звоном стали. Он больше не думал, думать уже было поздно. Работали руки, работала память кузнеца, память предков. Он бил туда, где плоть соединялась плотнее. Туда, где чудовище невольно прикрывало себя. Он не мог убить Морбуса, но мог заставить его защищаться.

И этого было более чем достаточно.

Гниющий Лорд ударил всей массой сразу, тоннель вздрогнул. Кор-Дума отбросило к стене, камень треснул за его спиной. Доспех заскрежетал, там, куда попала слизь, сталь покрылась рыжей коростой. Ржавчина росла прямо на глазах, заклёпки лопались, руны одна за другой гасли. Кор-Дум посмотрел на нагрудник, улыбнулся.

— Хорошая работа...

...была.

Он сорвал сгнивший кусок брони. И снова бросился вперёд.

Теперь уже Морбус начал злиться, из его тела вырвались десятки щупалец. Они били одновременно, сверху, снизу, сбоку. Кор-Дум уже не успевал отбиваться. Одно рассекло плечо, второе разорвало бедро, третье полоснуло по лицу. Кровь заливала глаза, он почти ничего не видел, но продолжал рубить. Топоры взлетали и опускались снова. Каждый удар сопровождался коротким выдохом. Будто он снова стоял у наковальни.

Морбус внезапно остановился, он почувствовал. Этот дворф не пытается его победить, он просто тянет время. Гниющий Лорд медленно повернул часть своей массы назад. Туда. Где уже почти исчезли последние следы беглецов.

— А-а...

Голос Морбуса стал удивительно спокойным.

— Теперь понимаю...

Ты просто..., умираешь..., медленно. Он попытался обойти Кор-Дума. Именно этого старый дворф и ждал.

Топор вошёл Морбусу в бок почти по самое древко. Не туда, где было больше плоти, туда, где сходились сразу несколько тяжёлых мышечных тяжей. Масса чудовища перекосилась, оно потеряло равновесие. И всей своей чудовищной тяжестью врезалось в правую стену тоннеля. Гора содрогнулась, со свода посыпались камни. Трещина побежала по старой несущей колонне.

Кор-Дум услышал этот звук и замер. Именно её. Он запомнил именно эту колонну.

Морбус выдернул топор из своего тела. Теперь он уже не смеялся, его лица кричали, сотни лиц, тысячи.

— Ты...

мешаешь...

— Для этого..., я здесь.

Кор-Дум тяжело поднялся. Каждый вдох давался с трудом, через кровь. Каждый шаг отдавался болью во всём теле, но глаза оставались спокойными. Он медленно посмотрел вверх. На треснувшую колонну, на своды, на древние подпорки. Он был кузнецом, он всю жизнь строил.

Значит...

Настало время разрушить.

Морбус понял всё одновременно с ним.

— Нет...

Гниющая масса рванулась вперёд. Впервые. По-настоящему быстро. Кор-Дум поднял последний топор. Тот самый, с рунами "Крепость", "Воля", "Память."

Он провёл ладонью по выщербленному лезвию.

— Старый друг...

Спасибо. И ударил, не Морбуса.

Колонну.

Руническая сталь встретилась с древним камнем. Раздался звук, от которого задрожала вся гора, будто сам Стальгорн вскрикнул. По колонне побежали рунические трещины, вверх, по своду, по соседним опорам.

Кор-Дум ударил снова, и ещё. На третьем ударе руны на топоре вспыхнули ослепительным белым светом. А потом погасли навсегда.

Колонна лопнула, Кор-Дум даже не улыбнулся.

— Нет!!!

Рёв Морбуса сотряс тоннели. Свод рухнул, не сразу. Сначала посыпались мелкие камни, потом огромные плиты. Потом вся гора словно опустилась вниз. Тонны камня обрушились между Морбусом и спасшимися.

Кор-Дум даже не попытался уйти, он понимал, не успеет. Он стоял, оперевшись обеими руками на рукоять топора и смотрел, как вниз летит целая гора.

Каменная пыль скрыла всё. Наступила тишина, абсолютная. Та самая тишина, которая бывает только глубоко под землёй. Слышно было лишь..., кап..., кап..., кап...

Вода падала с разбитого свода, медленно, размеренно. Пыль постепенно оседала. Из неё выступила фигура. Кор-Дум всё ещё стоял, на одном колене. Обеими руками держась за топор.

Будто продолжая охранять проход.

Но только теперь уже навечно.

Через несколько секунд каменная завеса дрогнула. Из-под завала донёсся глухой удар, ещё один, ещё. Гора содрогнулась, несколько валунов откатились в сторону. Сначала показалась только чёрная слизь. Потом из-под завала медленно вылезла рука, потом ещё одна. Потом целый пласт гниющей плоти. Камни продолжали падать с неё вниз.

Морбус выбирался, медленно, очень медленно. Каждый метр давался ему с огромным трудом. Вся его масса была расплющена тысячами тонн камня. Части тела приходилось буквально собирать заново. Прошли минуты, потом ещё.

Для существа вроде Морбуса это была не смерть. Но это было непозволительное потеря времени, драгоценного времени. Именно того, ради которого остался Кор-Дум. Наконец чудовище полностью выбралось наружу. Тело Морбус значительно стало меньше, бой не прошел для него бесследно. Оно остановилось возле неподвижной фигуры старого дворфа. Он попытался коснуться тела Кор-Дума. Как делал уже бесчисленное множества раз. Но остановился, что-то остановило его. Он сам не мог понять, что, но впервые за бесчисленные века он не захотел превращать павшего врага в часть себя.

Он долго молчал. Сотни лиц на его теле больше не кричали. Они смотрели. Морбус медленно наклонился.

— Упрямый...

Как камень... В его голосе впервые не было насмешки. Только тяжёлое, почти непонятное уважение.

— Теперь...

Я понимаю... почему... этот мир... ещё жив...

Он осторожно вытащил топор из камня. Посмотрел на погасшие руны и положил оружие рядом с рукой Кор-Дума. После этого развернулся и молча двинулся дальше.

Но драгоценное время уже было безвозвратно потеряно. За эти минуты Хельга закончила закладывать последние заряды. Последняя штольня, ведущая к убежищам, обрушилась окончательно.

Когда Морбус добрался до неё, его встретила лишь сплошная каменная стена толщиной в десятки, а может и сотни метров. Он ударил один раз, второй, третий. Гора даже не дрогнула. Женщины, дети, старики, все успели уйти. За этой стеной уже не осталось воинов, кто мог держать оружие.

Кор-Дум сдержал своё слово. Пока он дышал... эта дверь действительно оставалась закрытой.

В Шпиле Грым ещё долго стоял, не двигаясь. Кристалл-связка давно погас. На его поверхности остались лишь тонкие трещины след перегруженного эфира. Казалось, если сжать его сильнее, он рассыплется в ладони. Писк тихо сидел на его плече. Обычно маленький дроид что-нибудь говорил. Пищал, шутил, возмущался, советовал. Сейчас он молчал.

Вокруг продолжалась битва. Турели били почти без остановки. Миномёты гремели так, что дрожали стены. Демоны боли, словно бесконечный поток насекомых, продолжали карабкаться по бастионам. Где-то кричали солдаты, лекари звали носильщиков, офицеры отдавали приказы.

Но для Грыма весь этот шум исчез. Он слышал только последние слова отца.

"Ты, мой сын. Я горжусь тобой."

Он медленно вдохнул, потом ещё раз. Затем закрыл глаза. Перед ним всплывали воспоминания. Отец, который учил его впервые держать молот. Отец, который когда-то впервые разрешил ударить по раскалённой заготовке.