Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась равнина, покрытая серой, ломкой травой, которая рассыпалась в пыль от малейшего ветерка. Деревья — чёрные, хрупкие, словно обугленные, но без малейшего признака пожара. Ни дыма, ни гари. Просто… цвет ушёл. Жизнь ушла.

— Господи помилуй, — выдохнул кто-то из сталкеров, в его голосе впервые за много лет прозвучал неподдельный страх. — Что ж это такое?

— Тишина, — сказал другой сталкер. — Слышишь?

Клык прислушался. Ничего. Ни птиц, ни стрекота насекомых, ни шороха зверья. Ветер — да, ветер иногда проходил по мёртвой траве, заставляя её шуршать, как сухой песок. Но это был не живой звук. Это был звук пустоты.

— Абсолютно мёртвая земля, — прошептал ещё один. — Я такого никогда не видел. Даже в Пустоши есть мухи, падальщики, хоть что-то. А здесь… как будто бы вообще ничего.

Клык шагнул вперёд, на серую траву. Под его сапогами она не просто хрустела — она исчезала, превращаясь в облачко пепла. Он сделал ещё несколько шагов. Подошёл к ближайшему чёрному дереву. Оно было как уголь, холодное. Клык постучал рукоятью ножа по стволу — дерево раскололось с сухим треском, внутри оказалось таким же чёрным.

— Ни мха, — сказал он, разглядывая камни у корней. — На камнях нет мха. И лишайников. Даже плесени. Ничего.

— Командир, — позвал его Ветер. — Смотри.

Ветеран показывал на небо. Там, в вышине, кружила одинокая ворона. Она делала широкие круги, но почему-то не садилась на мёртвые деревья. А потом вдруг сложила крылья и камнем упала вниз — прямо на серую траву. Ударилась о землю и замерла.

— Вот и всё, — сказал Клык. — Даже птицы не хотят здесь жить.

— Или не могут, — поправился Клык. Он вытащил кристалл-связку, активировал. — Клык — Базе. Приём.

Треск помех, потом голос Лекса, искажённый расстоянием:

— Слышу тебя. Докладывай.

— Мы на перевале. Земля мёртвая, совсем. Трава серая, деревья чёрные, ни зверья, ни насекомых. Только что ворона упала мёртвая с неба.

Пауза. Лекс переваривал.

— Ещё что-то видели?

— Нет. Но мы только на границе. Дальше не заходили.

— Не заходи. Разбейте лагерь, наблюдайте. Если что-то будет не так — немедленно уходите. Живыми вернуться важнее информации. Понял?

— Понял, — Клык убрал кристалл. Повернулся к сталкерам. — Лагерь здесь, на границе. Мы должны понять, что происходит. Костра не жечь — дерево не горит, а если и загорится, неизвестно, что привлечёт. Разжигаем из того, что принесли с собой, готовим горячую еду и сразу тушим. Спать по очереди. Факелы держать наготове.

Они нашли неглубокую пещеру в скальном выходе — естественный грот, достаточно глубокий, чтобы укрыть пятерых. Двое собрали камни для баррикады. Третий выставил сигнальную нить с колокольчиками у входа. Клык лично проверил все факелы — каждый давал яркое, живое пламя, которое немного разгоняло тьму и давало хоть немного ощущение жизни.

В бой шли с гаусс-винтовками наготове, но Клык очень надеялся, что до боя всё же не дойдёт. Задача — наблюдать, засвидетельствовать и в итоге всем вернуться. На поверхности вечер опускался быстро. Тени удлинялись, но это были самые обычные тени от камней, остатков деревьев. В пещере и так было прохладно, а к вечеру стало ещё холодней. Сталкеры быстро разожгли огонь из принесённых с собой сухих досок. Подогрели походный паёк в котелках. Им же и поужинали, передавая друг другу флягу с холодной водой.

— Командир, — спросил один, жуя вяленое мясо. — А что это вообще за хрень? Траву убивает, деревья убивает, птиц… нас тоже того?

— Нет. Это Пожиратель, — коротко ответил Клык. — То, что мы видим, в целом безвредно. Пустота просачивается в наш мир. Она не живёт — она уничтожает жизнь.

— И как с этим бороться?

— Лекс что-нибудь придумает, по крайней мере я очень надеюсь на это. Поэтому мы здесь. Чтобы он понял больше.

Второй, сидевший у входа с винтовкой, скептически хмыкнул:

— Наш инженер… он, конечно, умный. Но против такого? Против того, от чего боги страшатся?

— Заткнись, — рыкнул Клык. — Не для того мы его выбирали, чтобы сейчас сомневаться. Наше дело — разведка. Его — война и выживание. Каждый делает свою работу.

Игнис пожал плечами, но всё же замолчал.

Ночь наступила. Темнота здесь была особенной — не просто отсутствие света, а густая, давящая, словно кто-то накрыл мир одеялом из чёрной непроглядной ткани. Луны не было видно за густыми облаками. Как, впрочем, и звёзд. Только редкие всполохи далёких эфирных бурь подсвечивали горизонт фиолетовым.

Клык взял первую вахту. Он сел у входа, положив винтовку на колени, всматривался в непроглядную темноту. Костёр и факелы уже потушили, чтобы не привлекать внимание. Глаза постепенно привыкли, но он не видел ничего. Только холодные камни, остовы бывших деревьев и холодную землю.

И вдруг — движение на грани чувствительности. Можно было бы и пропустить, но на фоне абсолютной тишины и мёртвой обстановки не заметить было трудно.

Слева, у подножия скалы, что-то шевельнулось. Клык напрягся, нащупал факел. Прищурился.

Тень. Но не от камня. Тень, которая двигалась сама по себе. Плоская, двумерная, как кусок чёрной бумаги, скользящая по земле, по камням, по вертикальным поверхностям — для неё, казалось, не существовало преград.

— Подъём! — рявкнул Клык, вскакивая. — Там кто-то есть!

Сталкеры среагировали мгновенно — результат тренировок и боевого опыта. Двое уже держали факелы, третий вскидывал винтовку.

Но то, что пришло, не стало ждать.

Они появились беззвучно, как и подобает теням. Сначала одна, потом две, следом ещё десять. Они скользили по стенам пещеры, по земле, по спинам сталкеров — холодные, липкие, словно прикосновение страха и ощущения неизбежной смерти.

Ещё один часовой — самый молодой из сталкеров — стоял у входа, чуть в стороне от основных сил. Он успел только вскинуть факел, когда тень коснулась части его оголённой ноги.

Лис замер. Его лицо начало сереть за секунду — краски уходили, как вода из опрокинутой чаши. Он не успел закричать, даже не охнул. Просто рухнул, как подкошенный, и больше не шевелился.

— Лис! — заорал Молчун.

— Свет! Давай свет! — Клык зажёг два факела и сунул их в сторону теней.

Живое пламя дрогнуло, но, справившись, ярко вспыхнуло, отгоняя тьму. Тени заметались, раздражённо, как будто зашипели — Клык мог поклясться чем угодно, что услышал шипение, хотя откуда у теней голос? — и отпрянули, сползая в углы, где свет был слабее всего.

Тот, что с винтовкой, тоже зажёг факел. Четыре огня скрестились в пещере, создавая островок безопасности. Тени жались к стенам, но не уходили. Ждали любого момента, любой оплошности живых людей.

— Немедленно отходим! — скомандовал Клык. — Забираем Лиса и отходим к лошадям!

— Он мёртв, командир! — крикнул один из сталкеров, проверив пульс у посеревшего тела. — Мгновенно!

— Забираем! — повторил Клык. — Тело надо показать Лексу. Узнать, от чего умер.

И тут случилось то, чего Клык не ожидал никогда.

К ним пришёл молодой охотник — Ян, который оставался внизу у перевала с лошадьми: — Впустите меня, мне там одному страшно и холодно. Не хочу быть один.

— Ян! Стоять! Откуда ты здесь взялся? И почему тебя не трогают? — рявкнул Клык, но парень как будто не слышал. Или всё же слышал, но не хотел или не мог уже ответить.

Он аккуратно зашёл в круг света, опустив голову. Тени как будто обходили его стороной. А он всё канючил, чтобы его пустили.

— Чтоб тебя… — почувствовав сталкерским чутьём опасность, выругался Клык. — Молчун, это, скорее всего, уже не Ян, стреляй!

Молчун, не споря с командиром, выстрелил в голову, доверяя чутью командира, не раз спасавшему их из передряг. Ян вскинул голову — и вот тогда они увидели посеревшее лицо с обсидиановыми чёрными глазами. Молчун выстрелил ещё несколько раз, и только тогда Ян произнёс: — Вы все останетесь тут и погрузитесь в вечное ничто. С вас всё начнётся. — Упал на спину, из его открытых глаз вырвалась тень, заметавшаяся на свету.