— Попался, Наследничек, — прошипел первый маг. Его глаза горели багровым, а на губах играла злая усмешка. — Ты думал, что сможешь победить? Ты, жалкий человек, без магии, без дара? Твои боги если даже в кого-то веришь тебе не помогут. Теперь ты умрёшь.

Лекс попытался поднять меч, но, когда он остановился как будто кто-то щелкнул тумблером, тело отказывалось слушалось. Усталость, раны, эфирное перенапряжение — всё это навалилось разом. Он пошатнулся, опираясь на меч как на трость. Ноги дрожали. Перед глазами плыли тёмные пятна. Маги уже начали плести заклинание, и эфирные нити потянулись к Лексу, готовясь сомкнуться вокруг него.

Внезапно, когда уже никто не ожидал из толпы, откуда-то из-за спин раненых и умирающих, выбежала небольшая фигурка.

Эринния.

Ей было всего шестнадцать - восемнадцать лет. Она не понимала, что происходит. Она не знала, кто эти люди в серых мантиях и почему они целятся в Лекса. Она не знала, что такое «смертельное заклинание» и «эфирная энергия». Она просто видела, что ему очень плохо. Видела, что он может вот-вот умереть. И она побежала. Ноги скользили по обледенелым камням, но она даже не споткнулась.

— Лекс! — крикнула она, вставая между ним и магами. Её руки были раскинуты в стороны, словно она пыталась заслонить его от опасности, хотя была намного меньше его. — Не трогайте его!

— Девочка, уйди! Иначе — рявкнул первый маг. — Хотя нет. Убейте её! Быстрее!

Второй маг, не раздумывая, ударил молнией. Ослепительно-белая дуга сорвалась с его посоха и полетела прямо в Эриннию. Лекс попытался дёрнуться, заслонить её, но тело так и не слушалось хозяина. Молния ударила в девочку...

И чего никто не ожидал, отскочила.

Та жилка на шее Эриннии ранее Багровая, вспыхнула — но не тёмным, не багровым, как раньше, а оранжево-золотым светом. Тёплым, как пламя свечи. Вокруг девочки возникло мерцающее поле, полупрозрачное, переливающееся всеми оттенками золотого. Молния, которая должна была испепелить её, застряла в этом поле, замерцала, как пламя на ветру, и погасла. Исчезла, словно её никогда не было.

— Что за...? — первый маг отшатнулся. Его глаза расширились от ужаса. — Что она такое?! Кто она?!

— Не работает! — крикнул второй, пытаясь ударить снова и снова. Его посох засветился, но новая молния, сорвавшись с него, тоже увязла в золотом поле и так же погасла. — Она... она как мёртвая зона! Моя магия совсем не действует!

Эринния стояла, закрыв глаза. Её губы шевелились. Она не боялась. Она не плакала. Она просто стояла и шептала — тихо, почти неслышно:

— Не троньте его. Он хороший. Он мой друг. А вы... от вас пахнет страхом и гнилью. Вы плохие. Я чувствую вашу злость. Она как зубы. Мерзко. Уходите. Уходите навсегда.

Маги переглянулись. В их глазах мелькнул не просто ужас — паника. Животная, первобытная паника. Они узнали этот свет. Они узнали эту силу. Силу, которая когда-то была аватаром Нергал, но теперь стала чем-то иным. Чем-то, что не подчинялось богине. Чем-то, что было сильнее их магии.

Лекс, собрав последние силы, поднял пистолет — тяжёлый, который Грым сунул ему перед боем, как последний шанс. Рука дрожала, но он заставил себя прицелиться. Выстрел грохнул, и первый маг рухнул с пробитой грудью — пуля прошла навылет, разорвав сердце. Двое других, не дожидаясь продолжения, бросились бежать, спотыкаясь о камни и тела.

Эринния пошатнулась. Золотое поле вокруг неё погасло, жилка на шее перестала светиться. Она покачнулась и упала без сознания. Агафья, которая видела всё это с верхней стены, бросилась к ней — старуха бежала так, как не бегала уже много лет. Она подхватила девушку под руки, прижала к своей груди.

— Девочка моя, — прошептала она, гладя Эриннию по голове. — Что же ты сделала... Что же ты за чудо то такое...

Лекс опустился на колено. Он тяжело дышал, кровь текла из рассечённой брови, но он смотрел на Эриннию. На её бледное лицо, на золотистую жилку, которая всё ещё слабо светилась под кожей. Он понимал, что произошло. Она использовала ту самую силу, которая когда-то была дана ей Нергал. Но теперь эта сила стала её собственной, так же как у Серафимы. Силой защиты, а не разрушения. Силой, которая могла остановить магию. А самое главное та сила от молитв теперь шла и к ней. Еще дальше отодвигая пробуждения Нергал на неопределенный срок.

— Ты спасла меня, — тихо сказал он. — Маленькая защитница. Спасибо.

И поднялся, чтобы продолжить бой.

Совсем уже близко, на перевале, развевались знамёна дома Силь'Верен.

Лаэрон вёл армию. Высших магов, чьи посохи уже светились от накопленной энергии и готовых сорваться с них заклинаний и теперь их сила была готова обрушиться на врага. Тысяча воинов перестраивались из походного порядка в боевой строй. Они шли быстро, не останавливаясь. Лаэрон ехал впереди, его сердце колотилось где-то в горле. Он видел дым над горами. Видел багровые сполохи магии. Слышал грохот взрывов. Они, кажется, успели.

Когда армия Силь'Верен достигла поля боя, маги ударили первыми.

Огненные шары и молнии обрушились на армию баронов с тыла — с той стороны, откуда их никто не ждал. Там, где только что стояли резервы Крейна, теперь бушевало пламя. Земля горела. Снег испарялся, превращаясь в облака пара. Копейщики, зажатые между огнём и стенами базы, заметались в панике.

— Дом Силь'Верен! — крикнул Лаэрон, поднимая меч. — За свободу! За союз! За правду!

Его воины ринулись в бой. Лучники осыпали врага стрелами — длинными, не менее бронебойными чем стрелы леди Селены. Мечники врубились в ряды Молчаливых Стражей, которые пытались перестроиться. Маги продолжали обстрел, не давая врагу опомниться.

Крейн, видя, как гибнут его копейщики, как горят его маги, как бегут наёмники, понял: битва окончательно проиграна. Он развернул коня и бросился прочь, даже не пытаясь спасти своих людей. Его лицо было искажено паникой и ужасом, он что-то кричал, но слов уже было не разобрать.

Валтар, оставшийся без кавалерии, последовал за ним. Его ящер, огромный и страшный, бежал, попытался сбросить своего всадника, но Валтар чудом удержался. Он знал: если он попадёт в плен, пощады ему не будет. Лучше бежать сейчас, чем с гарантией умереть потом.

Селена, стоя на холме, опустила лук. Её лицо было красным от ярости. Она смотрела, как её армия, ещё час назад казавшаяся непобедимой, превращается в бегущую толпу. Как знамёна Силь'Верен развеваются над полем боя. Как Лекс, которого она считала убитым, стоит на стене и смотрит на неё.

— Это ещё не конец, — прошептала она, и её голос дрожал от злобы. — Это ещё не конец. Мираэль отомстит за нас.

Она развернулась и исчезла в тенях.

Битва ещё не закончилась. На плато перед базой всё ещё кипели схватки — отдельные группы Молчаливых Стражей продолжали отбиваться, не желая сдаваться. Наёмники, те, кто уцелел, сбивались в кучки и пытались прорваться к перевалу. Но армия баронов как единая сила уже перестала существовать. Её хребет был сломлен окончательно.

Защитники базы, измотанные, израненные, но что самое главное живые, смотрели на всё это. Они ещё не победили до конца. Им ещё предстояло добить остатки врага, перевязать раненых, похоронить павших. Но они знали: перелом наступил. И завтрашний день будет днём их великой победы.

Лекс опустил меч. Руки дрожали, ноги подкашивались. Он тяжело дышал, и каждый вдох отдавался дикой болью в рёбрах. Его лицо было залито кровью — своей и чужой. Но в его глазах, только что горевших холодной яростью, теперь теплилась надежда.

Айрин подошла к нему, взяла за руку. Её пальцы были холодными, но хватка — крепкой. Она тоже была изранена — на её левой руке запеклась кровь, плащ был разорван, волосы растрепались. Но она улыбалась. Впервые за долгое время — улыбалась, чисто и искренне.

— Мы ещё не победили, — сказала она, и её голос прозвучал твёрдо. — Но мы очень к этому близки. Как никогда.

Грым, спустившийся с башни, подошёл к ним. Его лицо было чёрным от сажи, а глаза — красными от слёз. Но он тоже улыбался — хоть и не так заметно, но всё же.