Вокруг них кипел бой. Справа Кор-Дум и его дворфы отбивали атаку кавалерии Валтара. Слева ополченцы, истекая кровью, держали оборону против Молчаливых Стражей. В небе над базой кружили магические молнии и огненные шары, которые с воем врезались в стены, разбрасывая каменные осколки. Иногда, накопив энергию, включались глушители магии, и тогда шла просто честная рубка. Земля дрожала от взрывов. Крики раненых, звон стали, треск ломающихся щитов и рёв ящеров сливались в один непрерывный гул, который, казалось, проникал в самую душу.

Но Айрин уже не замечала этого. Она видела только одного Лекса. Видела, как Грук и его орки встали полукругом, прикрывая его от наседающих врагов. Как Грым, опустившись на колени, пытается привести друга и командира в чувство, трясёт его за плечи, что-то кричит. Как Серафима, шатаясь от усталости, держит над ними золотистый купол, который с каждой минутой становится всё бледнее.

— Быстрее! — крикнула Айрин, и её голос потонул в грохоте битвы. — Быстрее, ну же!

Грук и его орки уже почти достигли стен. Они встали полукругом, прикрывая Лекса, Грыма и Серафиму. Ург и Гхар рубили всех, кто приближался, их топоры мелькали в воздухе, оставляя за собой кровавые следы. Ург, раненный в грудь ещё в чертогах, хромал, получив рану уже на подходе к стенам, но стойко по-орочьи продолжал сражаться. Гхар, молчаливый и сосредоточенный, бил методично, как машина, его топор всегда находил свою цель. Сам же Грук, сжимая топор, стоял перед Лексом и рычал на нападающих, его единственный глаз горел таким яростным огнём, что даже самые отчаянные наёмники замедляли шаг.

— Ближе не подходить! — ревел он, и его голос перекрывал шум битвы. — Кто подойдёт — умрёт! Клянусь предками и великим посмертием я разорву вас на куски и скормлю ваши сердца шакалам!

Грым, опустивший Лекса на землю, снова пытался привести его в чувство. Он хлестал его по щекам, тряс за плечи, кричал в ухо. Серафима держала над ними золотистый купол, но её силы были уже на исходе — купол мерцал, грозил погаснуть в любой момент. Её лицо было белее снега, из носа текла тонкая струйка крови.

— Лекс! — кричал Грым, и в его голосе слышалось отчаяние. — Очнись! Мы уже у стен! Очнись, проклятый инженер! Ты не можешь умереть сейчас! Ты обещал Кор-Думу вернуть меня! А главное ты обещал Айрин вернуться! Очнись!

Но Лекс всё так же не отвечал. Его лицо было бледным, из носа и ушей сочилась кровь. Магия паралича, которой его ударили гвардейцы Селены, вырубила его надолго. Да он дышал — грудная клетка медленно вздымалась и опускалась, — но в сознание не приходил.

В этот момент Айрин и Зураб врезались в ряды наёмников, окруживших орков. Их появление было подобно удару молота по наковальне — внезапному и сокрушительному. Наёмники, зажатые с двух сторон, дрогнули.

Айрин била быстро и точно. Удар — и первый наёмник рухнул с перерезанным горлом, даже не успев понять, что произошло. Уворот, подсечка — второй упал, она добила его ударом в сердце. Третий попытался достать её мечом, но Зураб, возникший как будто из ниоткуда, рассёк его от плеча до пояса одним ударом топора. Кровь брызнула фонтаном, и тело, развалившись на две части, рухнуло на снег.

— К стенам, все к стенам! — орал Зураб, его голос гремел, как гром. — Тащите его к стенам! Мы прикроем!

Они пробились к оркам. Грук, увидев подмогу, кивнул — коротко, по-оркски. Его лицо, покрытое шрамами, оставалось суровым, но в глазу мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

— Уходим! — рявкнул он. — Мы прикроем! Уводите командира!

Грым и Серафима подхватили Лекса и потащили его к пролому в стене. Айрин бежала рядом, отбиваясь от наёмников. Зураб и орки прикрывали отход, медленно пятясь к стенам. Каждый шаг давался с боем — враги наседали, пытаясь прорваться сквозь заслон, на плечах отступающих.

И в этот момент с вершины холма, где стояла Селена, раздался приказ.

— Лучники! — голос баронессы, усиленный магией, разнёсся над полем боя, перекрывая даже грохот взрывов. — Огонь по командиру! Убейте Лекса! Всем огонь! Сосредоточить огонь на группе у восточной стены! Никого не жалеть. Пусть эти грязные наёмники катятся в бездну.

Сотни лучников натянули тетивы. Их стрелы, длинные, с бронебойными наконечниками, были нацелены на маленькую группу у стены. Солнце, пробившееся сквозь дым, на мгновение осветило это море наконечников, оно засверкало, как тысяча звёзд.

— Ложись! — крикнул Зураб, его голос перекрыл даже этот свист.

Первый залп накрыл их. Стрелы вонзались в снег, в камни, в тела. Один из сталкеров, бежавших с Айрин, упал — стрела пробила ему шею, он рухнул, захлёбываясь кровью. Второй, молодой парень, даже не вскрикнул — стрела вошла ему в глаз, он повалился на снег, уже мёртвый. Третьего ранило в ногу, но он продолжал бежать, хромая и ругаясь на чём свет стоит. Множество стрел попало в своих же. Но это не имело значения, если заклятый враг — вот он, на конце летящей стрелы.

Второй залп.

Третий.

Стрелы свистели в воздухе, как стая разъярённых шершней. Они вонзались в снег, в камни, в щиты, в тела. Воздух наполнился свистом и влажными хлопками — это наконечники пробивали почти всё.

Айрин, прикрывая Лекса своим телом, тащила его к стене. Грым и Серафима помогали, напрягая последние силы. Грук и орки, ощетинившись топорами, стояли между ними и лучниками, стрелы отскакивали от их брони, словно от каменной скалы. Орки, собираясь в поход, сделали доспехи с содержанием звёздного металла.

— Быстрее! — кричал Зураб. — Быстрее, они уже почти у ворот!

И тут Селена лично вступила в дело и натянула лук.

Она стояла на холме, её тёмно-синее платье развевалось на ветру, как знамя. В руках у неё был её любимый длинный эльфийский лук, сделанный из священного дерева, которое росло только в одном месте — в саду её родового замка, который она часто использовала в охоте на беглых рабов. Она прицелилась: нет, не в орков, не в Грыма и даже не в ту же Айрин, а в Лекса. В того, кто лежал без сознания на снегу, не в силах защититься. Её глаза, холодные и расчётливые, сузились. Она отчётливо понимала: убив командира, она убьёт и надежду. Убьёт веру. Убьёт всё, ради чего эти людишки сражались.

Зураб скорее даже не увидел, а почувствовал это всей своей сутью.

Он увидел, как Селена оттягивает тетиву — медленно, почти лениво, — как наконечник стрелы нацеливается в грудь Лекса. Увидел, что никто больше не успевает. Айрин была слишком далеко, она отбивалась сразу от двоих наёмников. Грук прикрывал другой фланг, где кавалеристы Валтара пытались прорваться к пролому. Грым тащил Лекса, но не мог одновременно защищать его — его молот лежал в стороне, выбитый из рук.

И тогда Зураб сделал то единственное, что мог ещё сделать, — бросился наперерез.

Он бежал, не думая о себе. Его топор выпал из рук — не было времени поднимать. Он просто бежал на перегонки со временем, заслоняя Лекса своим телом. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Он знал, на что шёл. Он где-то в душе осознавал это — его последний бой.

Стрела ударила его в бок, где броня была самая тонкая.

Он пошатнулся. Боль была чудовищной — стрела пробила поддоспешник, прошла между рёбер и застряла где-то глубоко внутри. Но он продолжал стоять. Он даже сделал ещё шаг вперёд, заслоняя Лекса. Кровь текла из раны, пропитывая куртку и броню, но он не падал. В этот момент снова отключились подавители, уйдя на перезарядку.

— Зураб! — крикнула Айрин, увидев это. — Зураб!

Он не ответил. Он смотрел на Селену, которая уже накладывала на тетиву не стрелу, а заклинание — магическое копьё. Сгусток чистой эфирной энергии, который пульсировал и переливался, как живой. Оружие, которое пробивало почти любые доспехи, любые щиты, любую защиту. Она тоже почувствовала отключение и применила самую высокую магию, на которую была способна. Селена знала, что обычной стрелой командира не убить — слишком много прикрытия. А копьё пробьёт всё.

И когда Селена спустила тетиву, Зураб снова шагнул вперёд.