— Миномёты готовы? — спросила она.

— Готовы. — Клык кивнул. — Грым с Лексом оставил заряды перед уходом. Шесть «Крох», три «Гром-палки». Снарядов не так много как хотелось бы, но на первую волну хватит.

— Подпустить на сто шагов. Потом — залп.

Наёмники приближались. Их строй был неровным, шатающимся — они шли не как воины, а как обречённые на смерть. Снег скрипел под их сапогами. Кто-то споткнулся о камень, выругался, поднялся и пошёл дальше. Кто-то перекрестился — странный жест для наёмника, который верит только в звон монет, но страх заставляет даже самых отбитых вспомнить старых богов.

Когда передовые ряды пересекли невидимую черту, Клык махнул рукой.

— Огонь!

Миномёты ударили первыми.

Их было шесть — «Крохи», самодельные орудия, собранные Лексом, Кор-думом и Грымом. Они стреляли снарядами, начинёнными смесью кристаллической пыли и звёздного железа. Когда первый снаряд взорвался в рядах наёмников, земля содрогнулась. Фонтан грязи, снега, камней и человеческих тел взметнулся высоко в воздух. Людей разорвало в клочья — руки, ноги, головы полетели в разные стороны. Кровь брызнула так, что окрасила снег на десятки метров вокруг.

Второй снаряд упал прямо на группу, тащившую таран. Раздался оглушительный грохот. Таран — массивное бревно, окованное железом, — разлетелся в щепки, а люди, нёсшие его, превратились в кровавое месиво. Ошмётки разлетелись во все стороны, один из этих ошметков — оторванная рука — упал на плечо наёмнику, который шёл позади. Тот с выпученными глазами в панике закричал, бросился бежать, в противоположную сторону от стен.

— Гром-палки! — крикнул Клык.

Тяжёлые пушки, установленные на стенах, рявкнули почти синхронно. Хоть их было всего три — примитивные, грубые, но не менее смертоносные. Каждая выстреливала огромным снарядом, который с воем врезался в ряды наступающих, взрывался с оглушительным грохотом. Взрывная волна сбивала людей с ног, ломала кости, разрывала внутренности. Осколки — острые, как бритва, куски металла и кристаллов — кромсали плоть, пробивали доспехи, выбивали глаза.

Один из снарядов угодил прямо в гущу наёмников, которые пытались укрыться за большим валуном. Валун раскололся надвое и осколки от камня нанесли не меньше урона чем осколки снаряда, а люди, прятавшиеся за ним, исчезли — просто перестали существовать. На их месте осталось только тёмное пятно на снегу и несколько окровавленных обрывков одежды.

Наёмники, не выдержав такой кровавой встречи в панике и ужасе побежали.

Это вообще даже близко не было похоже на организованное отступление — это было паническое бегство. Они бросали всё что могли оружие, лестницы, раненых товарищей, кто то даже умудрялся снимать с себя броню что бы быстрей бежать. Они давили друг друга, падали, поднимались и снова бежали. Один из них, обезумев от ужаса, бросился прямо на мечи своих же соратников, те, не раздумывая ни секунды просто зарубили его. Другой упал на колени закрыл голову руками, ожидая свою смерть. Снаряд разорвался в пяти шагах от него, его тело, изрешечённое осколками, рухнуло на снег, дёргаясь в агонии.

— Прекратить огонь! — крикнул Клык. — Беречь снаряды!

Миномёты и пушки замолчали. Их стволы дымились, раскалившись до такого состояния, что к ним невозможно было прикоснуться. Расчёты спешно заливали перегретые механизмы водой, которая тут же превращалась в пар. Запах гари, пороха, горелой плоти висел в воздухе.

— Есть! — крикнул кто-то из сталкеров. — Они бегут!

Действительно, наёмники отступали — те, кто смог уцелеть в этом аду. Их было меньше двух сотен. Они бежали обратно, к своим войскам, в их глазах не было ничего кроме ужаса. Но отступление было недолгим.

На плато уже выдвигались новые силы, поглотив остатки наемников.

— Маги! — скомандовал Валтар. — Прикрыть наступление! Подавить их артиллерию!

Эльфийские маги в серых мантиях подняли свои посохи. Их было около сотни — лучшие выпускники Академии Высокой Магии. Они видели, что артиллерия замолчала, решив, что у них есть окно. С их посохов сорвались огненные шары и молнии.

Стена содрогнулась. Первый удар пробил брешь в восточном бастионе — каменные блоки развалились как игрушечная пирамида, но только там, где дворфская рунная магия уже изрядно ослабла, трое защитников, стоявших там, рухнули вниз, объятые пламенем. Они кричали — страшно, истошно, — пока не замолкли навсегда. Второй удар обрушился на ворота, но те, укреплённые и с обновленными рунами Кор-Думом, выдержали. Третий — на угловую башню, где Грым установил турель. Башня пошатнулась, но устояла.

— Отойти от стен! — крикнул Клык. — Укрыться за укреплениями!

Защитники отступали, укрываясь за баррикадами. На открытом пространстве магия косила их, как траву. Но эльфийские маги не могли бить бесконечно — их сила тоже имела свои пределы. А главное — они не видели, во что целится.

Когда первые Молчаливые Стражи ворвались в проломы, их встретили мины.

Это обычные мины — с обычным пружинным активатором, настроенные на простой нажим ногой. Лекс и Грым заложили их перед выходом, когда готовили базу к обороне. Тогда никто не верил, что они понадобятся. Теперь они сработали, собрав свой кровавый урожай.

Земля вздыбилась. Фонтаны огня и осколков взметнулись в воздух. Молчаливые Стражи, элита эльфийской армии, которую готовили столетиями, гибли десятками. Их доспехи, усиленные магией, не спасали от осколков звёздного железа, которыми были начинены мины. Эльфов разрывало на куски, их тела отбрасывало на десятки метров. Один из них, молодой лейтенант, попытался закрыться щитом, но взрывная волна смяла щит, как бумагу, его тело, переломанное в нескольких местах, отлетело к стене, сползло на землю, оставляя кровавый след.

Но Молчаливые Стражи не были бы ими если бы они дрогнули, они не отступали, молча продолжая своё наступление. Они шли вперёд, шагая по трупам своих товарищей. Их командир, высокий эльф с серебряным мерцающим мечом, поднял клинок прокричал:

— Вперёд! За Нергал! За Магистериум! Уничтожить это мусор

И они ударили со всей доступной им силой.

Зураб встретил их у первого пролома.

— Ингрийцы! — взревел он, поднимая топор. — Ко мне! Сомкнуть строй. Стать стеной!

Ингрийцы сомкнули щиты, образуя живую стену. Их было около здесь около четырех сотень — тех, кто выжил после Ущелья Скорби, кто помнил старую Ингрию и старую тактику, еще около пяти сотен которые пришли позже были в резерве. Зураб встал в первый ряд. Радим стоял с ним плечом к плечу. Яромир, старый воин с лицом, изрезанным шрамами, как старая карта, держал левый фланг.

— Всем держать строй! — орал Зураб. — Щиты — вперёд! Копья — на изготовку!

Первый ряд Молчаливых Стражей налетел на стену щитов, как прибой на скалы. Копья ингрийцев, длинные острые смертоносные, пронзали эльфийские доспехи. Эльфы падали, но на их место вставали новые. Мечи звенели о щиты, высекая снопы искр. Кровь текла по камням.

Зураб рубил топором. Его удары были точны и смертоносны. Первый эльф, попытавшийся прорваться через строй, нарвавшись именно на такой удар в голову — шлем треснул, как яичная скорлупа, эльф рухнул замертво. Второй попытался достать Зураба мечом, но кузнец перехватил его руку, сломал её с хрустом, вогнав топор в грудь. Третий, четвёртый, пятый — они падали как пшеница под серпом жнеца один за другим.

Рядом с ним сражался Радим. Его меч, старый ингрийский клинок, подаренный самим королём Харальдом, пел свою песню в воздухе. Он дрался с отчаянием человека, которому почти нечего терять. Кровь текла по его лицу — чей-то меч рассёк ему бровь, — но он даже не думал останавливаться у него просто не было такого права.

— За Ингрию! — крикнул он, и его голос утонул в грохоте битвы.

— За короля Харальда! — подхватил Яромир.

— За Кователя! — взревел кто-то из задних рядов.

Кто-то запел песню.

И вдруг все подхватили эту песню и над полем боя разнесся гимн всех войнов Ингрии.

Волки севера, встаём из тьмы!