«Наследник. Анализ сплава клинка показывает наличие вкраплений метеоритного железа — 17 процентов от общей массы. Концентрация ниже, чем в чистом «звёздном железе», но этого достаточно для нанесения критического урона эфирным структурам. Риск разрушения клинка — 84 процента. Рекомендую...»

— Хватит и этого, — перебил Лекс.

Меч в его руке вспыхнул холодным голубоватым светом — не магическим, что исходит от металла, наконец нашедшего своё предназначение. Лекс почувствовал странное тепло, разливающееся от рукояти по ладони, по запястью, по всей руке. Словно клинок ждал этого момента. Словно меч Вэл'Шана, врага, который сам пал жертвой Нергал, хотел отомстить.

Отвлеките его! — крикнул Лекс.

Грым, не раздумывая, подхватил Писка и швырнул дроида вверх, в темноту сводов. Писк, поняв манёвр, вскарабкался по стене, нырнул в вентиляционную шахту над головой Стража. Через секунду из шахты раздался пронзительный, визгливый звуковой сигнал — на частоте, которая заставляла вибрировать металл. Страж, чьи сенсоры были настроены на эфирные сигналы, на мгновение отвлёкся, поворачивая голову к источнику звука.

Этого мгновения хватило.

Лекс бросился вперёд, активируя эфирное зрение на полную мощность. Боль пронзила висок — острая, режущая, такая, что перед глазами на миг всё потемнело. Из носа хлынула кровь, горячим потоком заливая губы и подбородок. Но он видел. Видел всё. Видел пульсирующие багровые нити, связывающие Стража с ядром Нергал — десятки, сотни нитей, по которым текла сила богини. Видел трещины в кристалле управления, расширенные выстрелом «Копья». Видел чёрное пятно внутри голема — сгусток запертой души, той самой, что кричала здесь тысячи лет. Так же видел тонкую, почти прозрачную нить, вплетённую в саму структуру кристалла, — не багровую, не чёрную, а отливающую тёплым, кузнечным золотом. Нить, которая была старше самой Нергал. Уязвимость, спрятанная в темном творении богини. Почти такая же как нить в Эринии.

Лекс поднырнул под занесённый манипулятор. Лезвие Стража просвистело над его головой, срезав прядь волос. Он ушёл в перекат, чувствуя, как эфирный разряд обжигает спину, и, оказавшись вплотную к голему, вонзил меч.

Клинок вошёл в трещину — по самую гарду.

Страж замер.

На секунду всё застыло — Лекс, голем, и даже само время, казалось, остановилось в недоумении и ужасе от того, что произошло. А затем из того, что заменяло глаза Стража вырвались снопы багровых искр. Раздался вопль — многоголосый, полный такой ярости, такого отчаяния, что стены чертога содрогнулись. Голос Нергал, искажённый динамиками голема, рвал воздух на части:

— НЕТ! Опять! Ты не смеешь! Это моё, моё и только моё оружие! Мой слуга! Ты — грязь, червяк! Ты — пыль! Ты не имеешь права! Я уничтожу тебя! Я сотру тебя в порошок!

Голос сорвался на шипение и в итоге затих.

И тогда из трещины, пробитой мечом, начал вырываться свет. Сначала — багровый, последние отголоски тьмы, уходящей из поверженного тела. А потом, когда тьма иссякла, — золотой. Чистый, тёплый, живой. Свет, которого здесь не было тысячи лет.

Из корпуса Стража, из самой его сердцевины, выплыла призрачная фигура. Высокий эльф в старинных доспехах — таких, какие носили воины Магистериума тысячелетия назад, ещё до Эпохи Унификации. Его лицо, искажённое веками невыносимой муки, постепенно разглаживалось. Глаза, прежде полные боли, теперь смотрели спокойно и ясно.

Он посмотрел на Лекса. Потом на меч — клинок своего бывшего хозяина. В его взгляде мелькнуло узнавание. И бесконечная благодарность — глубокая, безмолвная благодарность, которую невозможно выразить словами. Он кивнул — медленно, с достоинством как воин войну — и исчез, растворившись в золотом свете, который развеялся, как утренний туман.

Страж рассыпался.

Груда обломков — металла, кристаллы, спекшиеся эфирные нити — всё это осело на пол, подняв облако чёрной пыли. Тишина накрыла зал — такая глубокая, что слышно было, как потрескивают остывающие обломки.

Грым подошёл первым. Он наклонился над руинами, двумя руками ухватился за рукоять меча, торчащую из треснувшего кристалла, с усилием выдернул клинок. Лезвие потускнело, по нему побежали тонкие трещины — последствия удара, едва не разрушившего металл. Рукоять покрылась сажей. Но клинок был ещё цел. Почти цел.

— Держи, — сказал Грым, протягивая меч Лексу. Голос его дрожал. — Он ещё пригодится.

Лекс взял меч. Провёл пальцем по лезвию — металл был холодным, но где-то глубоко внутри ещё теплилось странное, почти неуловимое тепло. Словно клинок помнил всё. Словно он хранил в себе и боль заточённой души, и ярость богини, и благодарность освобождённого эльфа.

— Он ещё пригодится, а если даже и нет — тихо сказал Лекс, убирая меч за пояс. — На память о том, что даже враг может стать оружием против зла, которое его поработило. Вэл'Шан служил Нергал, и она убила его. А его меч помог освободить душу, которую она мучила тысячи лет. В этом есть... справедливость.

— Или ирония, — отозвался Грым, слабо усмехаясь.

— Или ирония, — согласился Лекс.

Серафима медленно опустила руки. Золотой купол вокруг них погас, она пошатнулась — силы, которые она потратила на ментальный щит, были огромны. Лекс подхватил её, не давая упасть. Лицо её было бледным, почти серым, в глазах горел новый свет — не тот, отчаянный, что был раньше, спокойный, ровный. Он как будто успокаивал и давал надежду.

— Я в порядке, — прошептала она. — Просто... я чувствовала его. Этого эльфа. Его боль. Он был там так долго... так невыносимо долго. А теперь он свободен.

— Ты помогла ему, — сказал Лекс. — Твой щит ослабил Стража. Без тебя я бы не успел.

— Мы все помогли, — ответила она, в её голосе не было ни гордости, ни смирения — только констатация факта.

Грым тем временем опустился на колени рядом с обломками, начал осторожно разбирать их. Писк, выбравшийся из вентиляции, пристроился рядом, помогая манипуляторами. Через минуту Грым выпрямился, держа в руках небольшой осколок — часть кристалла управления, которая не рассыпалась вместе с остальными. Внутри осколка, в самой сердцевине, ещё теплился слабый багровый свет — угасающая искра силы Нергал.

— Он ещё живой, — сказал Грым. — Может, пригодится. Для изучения. Или... не знаю. Архитектор говорит, что даже мёртвые кристаллы иногда хранят память.

— Заберём, — кивнул Лекс. — Только давай на этот раз аккуратно. Хватит с нас таких неожиданностей.

Он взял осколок, завернул в обрывок ткани, убрал в поясную сумку. Туда же спрятал и кристалл-ключ Вэл'Шана, пустой магазин от пистолета, амулет, подаренный Кор-Думом. Всё, что осталось от их похода. Всё, что могло пригодиться в будущем.

— Ядро, вы не забыли о нем — тихо напомнила Серафима, переводя взгляд на пульсирующий кристалл в центре зала. — Оно всё ещё здесь. И оно всё ещё живо.

Лекс повернулся к багровому сиянию. Без Стража зал казался пустым — только ядро висело в своём одиночестве, такое же огромное, такое же пугающее. Но что-то изменилось. Ритм его пульсации стал другим — быстрее, тревожнее, как сердцебиение загнанного зверя.

— Она знает, — сказал Лекс. — Она знает, почувствовала смерть Стража. Теперь она напугана.

— Богиня и боится? — недоверчиво переспросил Грым.

— Да. Потому что она поняла: мы в силах её растворить.

Лекс проверил оставшиеся боеприпасы. Один магазин с тремя патронами из звёздного железа. Меч Вэл'Шана, потрескавшийся, но всё ещё крепкий. И решимость — та самая, которая привела их сюда через Кристаллические поля, через Ущелье Скорби, через предательство и смерть товарищей, через ледяной ад и портал.

— Идём, — сказал он, шагнув к ядру. — У нас остался последний долг.

Грым подхватил молот, двинулся следом. Серафима, всё ещё бледная, но с прямой спиной, пошла за ними. Писк, устроившийся на плече Грыма, издал тихий, решительный писк.

Впереди была работа, ради которой они пришли.

А в центральном зале, над ядром, уже сгущалась тьма. Нергал собирала последние силы. Тысячи лет веры, накопленные в этом кристалле, должны были вот-вот выплеснуться наружу. И она уже знала, кого встретит первой.